 |
| |
| | Хотя, признаться, редко мои сиськи пребывали в покое во время секса, их постоянно мяли и теребили чьи-то руки, и по количеству прикосновений с ними может соревноваться только, пожалуй, моя попка. Но я не возражаю, мне это нравится. Обычно женщины не любят, когда их лапают, а мне это доставляет истинное наслаждение, когда моим телом восхищаются и хотят трогать больше и больше. Благо, что мне есть, что показать. Мои сиськи не умещаются в крупной мужской руке, при этом не обвислые, а довольно крепкие и упругие, а попка пропорционально большая и круглая, в меру мягкая и, как говорят, очень приятная на ощупь. Думаю, как и грудки. Вообще, фигурой природа наградила меня, можно сказать, совершенной: многие просто сходили с ума. Было двое, которые просто любили смотреть на меня, фотографировали, наслаждались красотой моего тела, так сказать, проявляли чисто эстетический интерес. Хотя и трахать тоже не забывали. Я часто танцую стриптиз - абсолютно все мои любовники и друзья, кого я не стесняюсь, требуют его. | | |
| |
|
| |
| | Вот перед ней раскачивается выпяченный бабулин зад. Олькина рука, обтянутая как перчаткой бабулиной мокрой мандой, сжата в жестокий кулак. Упершись другой рукой в толстую ягодицу, Олька таранит кулачком верещащую бабулю, ощущает всей кожей руки хлюпанье нежных, податливых стенок, видит живущую своей жизнью, то расслабляющуюся, то сжимающуюся жопную дырочку и отдается нарастающей сладостной волне и какой-то властной гордости - это теперь в ее воле дарить блаженство и причинять боль, поощрять и наказывать. | | |
| |
|
| |
| | Наверное, часов до 2-х я пытался дождаться Лены, потом все же сон победил меня. Наутро, я резко вскочил с мыслью, а где же Лена? И сразу же успокоился, увидев ее мирно посапывающую рядом со мной. Я прижался к ней, чтобы доспать, обняв ее, но утренний стояк все не давал уснуть. Мой член, прижатый к выпяченной теплой попке, пытался найти уютное гнездышко. Устраиваясь поудобнее, чтобы не упираться членом в бедро, я оказался им в пышущем жаром месте между ягодицами. Вздрагивающий член потихоньку раздвинул губки и оказался внутри. Лена, издав томный стон, ещё сильнее выпятила попку, проглотив его весь. Я начал двигаться в ней, не встречая никакого сопротивления. А когда появилась смазка, то и вовсе практически не чувствуя ничего. Тогда я переместился в дырочку повыше. Та же история. Член просто проваливался, даже не чувствуя давления стенок. Пришлось включить фантазию, и только после этого мне удалось кончить и удовлетворенно уснуть, не вынимая члена из ее попки. Очередной раз я проснулся уже часов в 9 утра. Лена все так же спала. По-моему даже поза не изменилась. Я встал, умылся, позавтракал. Лена все так же спала. Тогда я вспомнил про камеру, которая у нее была с собой. Нашел ее вещи. Камера лежала сверху, купальник аккуратно сложенный и сухой вместе с полотенцем лежали там же. Похоже, купальник не пригодился, а вот полотенце придется долго отстирывать от насохшей спермы. Камера была полностью разряженной. Пришлось найти зарядку. Я устроился на кухне, закрыл за собой дверь и начал просматривать отснятые кадры. Сначала шли кадры природы. Побережье в закатных сумерках, потом яхта. Достаточно большая. Изредка в кадр попадали люди, но из-за маленького экрана, трудно было разглядеть лица. Похоже, снимала Лена, потому что она в кадр не попадала. Рядом с ней постоянно кто-то шутил, разговаривал, смеялся, но из-за шума волн, слов было не разобрать. Потом камера переместилась во внутренние помещения. Посреди каюты стоял накрытый стол. Камера прошлась по подсобным помещениям. Похоже, Лена знакомилась с кораблем, не выключая камеры. Дальше шли съемки банкета. За столом сидели 3-е парней и Лена. Мужской голос за кадром комментировал съемку. Судя по голосу, камерой управлял Ашот. Он по очереди подходил к парням, они в камеру говорили тост. Все тосты были посвящены Лене. Других женщин в каюте не было. Следующее включение камеры было снова снаружи. Было уже темно. Лена за камерой пьяным голосом объясняла кому-то, что хочет снять лунную дорожку. Рядом что-то тихо бормотал мужской голос. Были слышны шорохи одежды и звук возбужденного дыхания. Дальше съемки луны стали подрагивающими, а потом и просто камера уперлась в пол, а к звукам добавились звуки поцелуев и через какое-то время и Леночкино постанывание. Постепенно камера приблизилась к полу, похоже, что Лена присела. Тут же Леночкин голос: "Подожди, у меня оказывается, камера работает". Мужской: "Дай мне, я выключу". Вид из камеры начинает скакать, и через какое-то время начинает показывать, сидящую на корточках Лену с членом во рту. Она старательно обсасывает палку, поднимет глаза и возмущенно: "Ты что снимаешь? Выключи сейчас же!". Изображение пропадает. Следующий кадр. Опять уже внутри. Изображение показывает стену, за кадром мужские голоса переговариваются, похоже, что долго разбирались как включить камеру. "Да вот она работает уже". "Так снимает?" "А где тут приближение?" "На эту кнопку нажимать?". Камера поворачивается в комнату. Стол уже стоит в углу. На месте стола навалена груда подушек, посередине уже раком пялят Лену. Кричать ей не дает крупный член во рту. Дальше идет настоящее порево. Меняются члены в ее отверстиях, мужики стараются во всю. Камера переходит из рук в руки, снимает действо в разных ракурсах. Это продолжается около ещё получаса, потом запись заканчивается. Затем снова включается камера. Голос за кадром: "Зарядилась? Давай снимай ее, пока не вырубилась снова". Камера показывает лежащую с закрытыми глазами супругу. На ней блестят подтеки спермы. Сперма повсюду. На лобке, на животе, размазана по груди, но больше всего, наверное, на лице. Дальше камера ползет, чтобы крупным планом взять ее половые губы и выключается окончательно. | | |
| |
|
| |
| | Треть вошла. Головка с трудом преодолела внутреннее препятствие, её сжало на миг и вот невидимое колечко пропустило большую часть члена. Две трети ствола провалилось внутрь ненасытного ротика. Шейка Милы, узкая и худая, неправдоподобно раздулась. Она при этом ещё и пульсировала в такт толчкам моего сердца, как будто удав проглотил ещё живую мышку и та бьётся внутри желая выскользнуть из нежных тисков. Я ясно видел очертания головки, остановившейся где-то в глубине растянутого горла. Каждая жилка отчётливо отпечаталась на тонкой кожице шеи ребёнка. | | |
| |
|
Рассказ №25723
|
