 |
| |
| | Привет Валя! Я Антон, 17, из Москвы.
| | |
| |
|
| |
| | Глеб лежит на спине, широко раскинув руки. Где-то я читала, что в такой позе спят уверенные в себе люди, умеющие многого добиться в жизни. Глеб такое впечатление производит. | | |
| |
|
| |
| | А уже через минуту появился и источник этого звона - карета запряженная четырьмя, затянутыми в черные сбруи, девушками. Подгоняемые кучером они довольно резво бежали по дороге, высоко поднимая стройные, обутые в туфли-копытца, ноги. Закреплённые на грудях колокольчики весело звенели. Узнав карету своей госпожи вся толпа тут же упала на колени, и согнув спины, опустила головы на землю, смея поднять их только когда звон колокольчиков расстаял вдали. Однако, Эмма Евгеньевна, не видела приветствия своих холопов. Развалившись на мягких подушках, убаюканная мерным покачиванием кареты и мелодичным звоном колокольчиков, уставшая от ночных развлечений, она сладко спала широко раскинув ноги, между которых, стоя на полу кареты, трудилась язычком девочка-рабыня. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
Рассказ №11785 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 30/06/2010
Прочитано раз: 111066 (за неделю: 54)
Рейтинг: 73% (за неделю: 0%)
Цитата: "Через секунду я почувствовала, что чей то член начал в меня входить в пизду. Я только сейчас я поняла что значит "реалити шоу". Напарник отъебал меня по полной, кончив на спину, после этого меня скатили вместе со столом вниз, и каждый желающий мужик мог насладиться мной, трахая меня сзади. После где-то пятнадцатого мужика им надоела моя пизда, и они перешли к "проработке" моей задницы. Одновременно с этим они вытащили кляп из моего рта и начали трахать меня в рот. Я уже не соображала, какое количество мужчин через меня прошло, тридцать или сорок, весь процесс меня безумно возбуждал, и я кончала раз за разом, как только очередная парочка (в рот и сзади) меня имела. Вся эта поебка длилась до утра, на смену старым мужчинам откуда-то приезжали новые и так продолжалось часов до 7 утра, когда я уже стала падать в обморок от кайфа и усталости: И только после этого привезший меня турок отвязал от стола и положил спать прямо там, в клубе:..."
Страницы: [ ] [ 2 ] [ ]
Впрочем, об этом я уже лишь догадывалась, потому что стояла на кушетке на четвереньках и сосала одному из турок, а второй уже вовсю пользовал мою киску. Это продолжалось недолго - ведь трое оказались не охвачены моими милостями. Сначала они просто менялись передо мной и позади меня, причём сзади стоящие, не глядя, совали мне свои болты то в писю, то в попу, создавая весёлую сутолоку, плавно перетекавшую в типично-восточную свару.
Потом диспозиция изменилась. Я вновь была насажена своей мокренькой девочкой на член рассевшегося в кресле турка, другой начал шуровать своим достоинством у меня в заднице, третий насадил на свой член мой ротик по самые лёгкие, оставшимся я дрочила. Они шустро имели меня, а потом менялись. Вот же черт! Мне было уже почти совсем хорошо, а у этих козлов пересменка! Вновь я почти улетела, но они... опять поменялись. Я уже не могла. Изо всех сил насаживалась на них и, наконец, пришла к столь долгожданному финишу. Какой кайф! Одновременно на меня начали со всех сторон кончать мои мальчики. Я их всех снова люблю!
В дверь всунулась Зейноб. Я в это время по очереди сосала и подрачивала всей бригаде. Один, самый обязательный, вскочил, залез в карманы валяющихся по всему номеру брюк, рубашек и курток, достал оттуда деньги и протянул моей бандерше. Та вновь весьма подозрительно на них зыркнула, отсчитала часть, а остальные положила на журнальный столик и, ткнув пальцем в часы и каркнув нечто по-турецки, вновь ушла.
Мальчики ожили, и марафон с членами во всех дырках возобновился. Но скакать устали все. Меня положили грудью на стол и по очереди трахали спереди и сзади, как в начале, сочно пошлёпывая по заднице. Я непрерывно кончала. Наконец, они тоже. Меня немедля затолкнули в душ, быстро смыли сперму, залившую спину, зад, лицо, сиськи, живот и даже волосы. На этот раз я даже успела подмалеваться и надеть свою "спецодежду" , прежде чем зашла Зейноб. Так как я была готова вовремя, старуха ворчала явно более благосклонно. И одновременно конвоировала меня в следующий номер.
На сей раз клиентов было только двое и это были европейцы.
- Мэраба!
Ого, и эти отуречились!
- Наташа! - это меня рекомендовала Зейноб. Получила деньги и ретировалась.
- Ну-ка, бейби, покажись, - теперь уже на почти "родном" английском обратились мои "женихи".
Да, пожалуйста, я скинула излишки и предстала перед ними во всей красе. А чтобы ничего не проглядели - повернулась, а потом присела на софу, пошире расставив бёдра. Любуйтесь! Только мне бы ещё и поебаться... Им бы тоже. По крайней мере - одному. Он шустро скинул туфли, рубашку, брюки... Ну вот, он ещё более голый, чем я - на мне хоть чёрные чулки-сеточки, красные танкетки и крестик на шее. У него - только крестик. Зато какой член!
И этот замечательный член он нес наперевес прямо к моему ротику! Да, да, да, именно такой конфеты я уже давно не пробовала. Уже минут пятнадцать. Соскучилась. Член устремился мне в рот, а второй, батюшки, за что платил-то? Глядя на нас второй просто дрочил. Гад. У меня ещё две дырочки не были заполнены. Но пошлый мастурбатор не понимал, как он не прав и продолжал своё чёрное дело с большим тщанием. Хуй в моей глотке ещё зрел и зрел, а этот уже подбежал и с хохотом кончил мне прямо на грудь. Для антуража, конечно. После чего извлек здоровенный фотоаппарат, и начал меня щёлкать в самой недвусмысленной позиции. И это, чёрт возьми, возбуждало. Но моя дырочка жаждала, чтобы её тоже трахнули. Я начала ласкать её. Между делом переместилась с софы на пол, теперь я сосала, стоя на коленях перед клиентом. Папарацци (это он стимулировал наше перемещение) продолжал щёлкать. То-то будет весело, если он выложит эту фотосессию в нете (а ведь явно выложит) . Мой благоверный любит полазать по таким страничкам. Увидит жену, голую, обкончанную, берущую в рот у чужого мужика - ему будет приятно!
А мы уже созрели и для новых развлечений. Теперь мой ёбарь сидел на софе, а я могла попрыгать на его лошадке. Замечательно! Давно пора. Я изо всех сил насадилась на его мощный столб, захрипела от восторга, он тоже что-то хрюкал. Фотограф снимал, забыв спрятать своё мужское достоинство, и я заметила, как оно потихоньку ожило даже без помощи рукоблудия. Вот так, а мог бы е подсматривать, а трахнуть!
Упс! Клиент сдёрнул меня со своего сука, повали раком на кушетку и с ходу засадил мне в зад! Ох, как хорошо. Там я тоже соскучилась! Давай, давай, не спи! Кончила...
Но, надо работать. Я села на кушетку, передо мной воздвигся мой кормилец. Он кормил меня своим членом, попутно опять поливая грудь. Папарацци щёлкал. Я широко улыбалась в объектив своим залитым спермой личиком.
- Exellent!
И всё? Ой, правда. Едва я успела привести себя в товарный вид, как опять явилась старуха и потащила меня по новому адресу.
- Мэраба!
В номере опять сидели европейцы, и на сей раз много. Ого, шестеро!
Да, это даже круче, чем с турками. Зейноб, получив деньги, исчезла, выразительно посмотрев мне в глаза и на часы. Мальчики предложили выпить. А неплохо бы! Вообще-то, во мне уже всё пересохло! Я раскинулась на диванчике. Справа мужик, слева мужик, закинула ноги им на ляжки - изучайте товар. Мы выпили, после чего, двое или трое сразу же начали стаскивать с меня одежду. Вот спасибо, голенькой я стала во мгновение ока. И даже крестик сняла. Не забыть бы. Бабушкин.
Но пора и честь знать! Мой роскошный мужской гарем отконвоировал меня к здоровенной семейной кровати: для начала опять нужно было поработать ротиком. Я была готова. Один за другим чередовались члены у меня во рту, кому-то я помогала руками. Толком не разбирала, уж очень их много. И какие-то бестолковые. Могли бы и в зад трахнуть, и между ног, а они как наши - колхозом. Краем глаза увидела, что те, кто не попал ко мне в руки или в ротик выстроились у края кровати и дружно дрочили.
Заебись! Вот это сцена. Вот куда фотограф нужен. Ой, а он здесь! Тот самый, который меня с предыдущим снимал! Когда он появился то? Но это дело не моё.
Кто-то уже кончал. И прямо на меня. Неужели это мой отсос, я же не тороплюсь, мне бы трахнуться! А, нет, это один из дрочивших переусердствовал. А может, фотограф задание дал. Нравится ему меня обкончанной фоткать.
А вот и новое задание. Меня поставили раком. Давно бы так. Крепкие руки обняли мои бёдра, и один из уже виденных, сосанных или дроченных мною членов с размаху вошёл в меня и начал методично долбить. За ним второй, Он положил меня на бок, но драл по-прежнему сзади... Третий вновь поставил меня раком и, игнорируя мою пизду устремился в зад. Пусть. Я уже трижды кончила, и ещё кончу! Опять в пизду! Снова в зад! Похоже, они уже пошли по второму кругу... Кто-то кончил мне на спину...
А не увлеклись ли мы? Ведь придёт старуха, а у нас всё в самом разгаре? Потом я вспомнила, что когда меня ставили раком во второй раз, кто-то заходил. Видимо, Зейноб оплатили продолжение оргии.
Я кончала раз за разом, орала, плача от тихого женского счастья и уже не замечая блики вспышек.
Но вот последний вышел из меня. Без сил я свалилась на простыни, а прямо на меня кончала вся честная компания. Папарацци щёлкал. По его просьбе я приподнялась во всей своей блядской красе. Рот до ушей и вся по уши в сперме... Да, чудный портрет.
За труды фотограф получил достойную плату. Меня снова поставили в коленно-локтевую позицию, фотоаппаратом щёлкал кто-то из уже осчастливленных, а фотограф наконец-то поимел меня в обе дырочки по очереди. Чудак. Мог бы и при первом знакомстве!
Всё. Готова. То есть не совсем. Я несколько приустала и бесстыже валялась попой кверху на кровати. Мальчики уже освежились, оделись, сели и закурили. Один дал мне бутылочку ледяного пива, другой по старой памяти продолжал фоткать мои прелести. На долгую добрую память.
Вошла Зейноб, увидела этот стихийный натюрморт, но на удивление не ругалась, а, вроде, даже ухмыльнулась. Потом сгребла в кучку мои пожитки, кинув мне крестик, накинула на меня простыню и вытолкнула из номера.
Мы поехали служебным лифтом, видимо, чтобы не шокировать посетителей. На одном из этажей ввалился давешний мальчишка-посыльный и ошалело вытаращился на меня. Створки двери сошлись, и Зейноб что-то вопросительно каркнула пацану. Тот, продолжая пялиться на меня, ответил. Зейноб нажала какую-то кнопку, попутно кивая в мою сторону и что-то говоря мальчишке. Глаза у того стали совсем круглыми, а руками он начал весьма активно исследовать мою анатомию, которую Зейноб ещё больше продемонстрировала, сдёрнув прикрывавшую меня простынь. Старуха опять что-то сказала, и ручка мальчишки начала ощупывать мою пизду. Ух ты!
Не так, глупый, а вот так и так! Показала ему, взяв его ладошку в свою и обучая, как надо ласкать женщину, раз уж ты азиатский мужчина.
Лифт остановился где-то в нижней част отеля, подозреваю, этажах в двух-трёх под землёй. И прежде чем доставить меня по назначению, Зейноб воровато открыла дверь в какую-то бытовку и затолкнула нас туда. Было тесно, душно, жарко, но я кончала от неутомимых ручонок мальчишки, впервые в жизни лапающего голую доступную шлюху, такую же, как те, которых он уже видел и о которых по-детски мечтал, но ещё никогда не трогал.
Страницы: [ ] [ 2 ] [ ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 64%)
» (рейтинг: 60%)
» (рейтинг: 50%)
» (рейтинг: 78%)
» (рейтинг: 49%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 22%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 62%)
|
