 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | ... На этот раз она не экспериментировала, устроила нормальный мощный трах. Забег на длинную дистанцию. Она даже вспотела, капельки повисали на носу и падали мне на живот и грудь. Я, впрочем, тоже был и мокрый и потный, хотя моё участие было минимальным - я пытался подаваться ей навстречу, но от волнения часто сбивался с ритма, а она лишь крепче обнимала мою шею одной рукой и плотнее насаживалась. Движения её стали максимально размашистыми, её попка летала вверх-вниз, она часто соскакивала с конца, поэтому другую руку она завела за спину и контролировала прицел. В конце концов она так разошлась, что, соскакивая с конца, она опять точно попадала в цель без помощи руки, во дела! Бешеная гонка продолжалась минут десять, думаю. Кончили мы почти одновременно, в этот раз я её опередил на полкорпуса, как говорится. Она упала на меня и так мы провалялись очень долго, молча лежали, пока вода не остыла окончательно. Кончик мой оставался в ней, я ощущал, как пульсирует её попка, как она мягко, но настойчиво выталкивает моего дружка наружу. Как морковку... На мой вялый теперь уже кончик упало пару капель из неё - сам же только что наспускал в подшефную. Как это назвать? Я задумался - слово сперма мне не нравилось, какой-то медицинский термин, типа. Старушка называла это малафьёй - я раньше такого слова не слышал и оно мне тоже не понравилось: малафья - это то, чем брызгает Карабах-барабах. А я? Назову-ка я это дело - конечный крем. Логично, не так ли - в конце из конца брызжет конечный крем, нормально. Я кончаю - это конечный крем, она кончает - это пусть будет пип-крем. У всякого явления должно быть имя. | | |
| |
|
| |
| | - Погоди, - сказал Вадик, повернулся ко мне спиной, мою левую руку положил себе на живот, а правую обратно на свой член. Получилось, что я обнимаю его сзади, прижимаясь животом к его попке, и держу его член как держал бы свой. Дрочить так было гораздо удобнее, и я заработал рукой, стараясь доставить Вадику как можно больше удовольствия. Мне было неизвестно, как ему нравилось это делать, но я решил дрочить, как себе, и начал нежно, сначала несильно двигая кожицу и слегка сжимая член, постепенно увеличивая амплитуду и время от времени сжимая член посильнее, меняя скорость и ритм и делая короткие паузы. Другой рукой я чувствовал, как сокращаются мышцы его живота, своим животом чувствовал движения его ягодиц, мой членик бился о его ноги, низ живота у меня отяжелел. Не прошло и минуты, как он застонал и начал кончать, слышно было, как сперма шлёпается на вымощеный плиткой пол. Его тело содрогалось в моих руках, и то, что я доставил ему такое удовольствие, наполнило моё сердце радостью, я был счастлив! | | |
| |
|
| |
| | Как классно я так скучала по этому моменту - подумала я и стала стонать и кричать: "О-о-о! Я блядь! Еби меня! Еби, Еби, Еще, Еще сильнее" : Я чувствовала, что моя жопа вот-вот кончит, а Андрей все продолжал меня драть. Моя дырка увлажнилась и захлюпала. Я решила помочь Андрею и стала помогать ему, двигаясь на его члене во всю длину, тут я поплыла и кончила, да так сильно, что из жопы потекла струйка по яйцам: "Вот шлюха, потекла, как последняя блядь" - подумала я и тут я почувствовала что меня еще и в рот ебут: Я так и не помню в какой момент Игорь всунул мне в рот, но от таких ощущений я опизденела и попробовала двигаться с одного хуя на другой. В жопе появились новые ощущения, как будто мышцы в ней двигались вместе с хуем, а затем анус стал непроизвольно сжиматься, плотно обхватывая хуй Андрея. | | |
| |
|
Рассказ №13285
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 10/11/2011
Прочитано раз: 108996 (за неделю: 38)
Рейтинг: 49% (за неделю: 0%)
Цитата: "Прохор, очнувшись, двигался ей навстречу. Член с каждым толчком входил легче, между ног захлюпало. Прохор вцепился в ее зад и развив скорость на пределе возможности долбил ее так, наслаждаясь длинными размашистыми движениями. Марфа тоненько подвывала насаживаясь на толстую дубину, вывалила наружу груди и сама мяла их обеими руками. Прохор почувствовал, как она обмякла, кончая, а вскоре и сам финишировал, вжимаясь в объемистый зад...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Как только они удалились по коридору, соседняя дверь скрипнула и из нее выглянул Кузьма. С самого начала он заинтересовался, зачем хозяин с доктором направляются к молодой барыне, когда обычно просто звали ее к себе. Прижавшись ухом к двери, он силился разобрать звучащие внутри голоса. Несмотря на полную тишину, царившую в гостевом крыле дома, женского голоса он не уловил.
Разговаривали только мужчины, и то неразборчиво. Кузьма прижал ухо еще плотнее и затаил дыхание. Из комнаты доносились звуки, очень похожие на то, как два тела шлепаются друг о друга при одном известном занятии. Если бы там находился кто-то другой Кузьма бы сразу так и подумал, но нынешняя ситуация его озадачила. Между тем звуки становились все чаще и громче, сбивая его с мысли и мешая искать другое правдоподобное объяснение. Устав думать, он решился и чуть-чуть приоткрыл дверь, одним глазом заглядывая в образовавшуюся щелку.
От увиденного он чуть не лишился чувств. Спиной к нему голый доктор стоял на коленях перед кроватью, на которой ничком лежала голая же Катерина и совершал тазом энергичные недвусмысленные движения возле ее зада. Хозян, так же без одежды, смотрел на это, оглаживая свою торчащую елду. Кузьма быстро прикрыл дверь пока его никто не заметил и привалился к стене, бормоча:
- Ох ты ж господи... С женой племянника... Вдвоем... . Грех же!
Однако любопытство пересилило и он снова застыл, приложив ухо к двери и стоял так до тех пор, пока не услышал что мужчины уходят. Тогда он юркнул в соседнюю комнату и теперь выглядывал оттуда, прислушиваясь к удаляющимся шагам.
Убедившись, что хозяин не вернется, он снова заглянул в комнату Катерины. Молодая женщина так и осталась лежать поперек кровати. Теперь Кузьме было хорошо видно ее тело, особенно ноги и соблазнительно отставленный зад. Он подождал, но женщина не шевелилась. Это, наверное, доктор ее каким-то сонным зельем опоил... - догадался он, приближаясь к ней.
Там его ожидал еще один сюрприз - между белых ягодиц краснело натертое, слегка вывернутое, почти закрывшееся отверстие из которого медленно стекала по бедру мутно-белая струйка. Вон оно что... - мелькнула у него мысль. Рука теребила застежку на штанах. Кузьма боролся со страхом быть пойманным и желанием хоть раз в жизни попробовать женщину из благородных. Любопытство победило. Оглядываясь на дверь, он приспустил штаны и встал сзади женщины на колени.
Катерина услышала, что в комнату снова кто-то зашел. Забыли что-то... - решила она, но шаги были совсем другие - легкие и осторожные. Приблизившись, он постоял недолго, вздыхая, а затем зашуршал одеждой. Еще один член требовательно уперся в анус. Разработанная дырочка легко поддалась. Катерина снова ощутила, как ее насаживают на кол.
В отличие от первых двух, этот двигался гораздо грубее, словно очень торопясь и вдобавок не пользовался никакой смазкой. От этого кишка то выворачивалась наружу, то, наоборот, член тянул край ее внутрь за собой. К тому же действие докторовой микстуры начало отступать и в анусе появилась боль. Мужик сзади старался изо всех сил. Катерина, не выдержав, испустила короткий мучительный стон. Член в ней моментально застыл, медленно, по сантиметру, покинул попку чтобы тут же заполнить собой влагалище.
Кузьма в бешеном темпе дотрахал ее, кончив внутрь и задом, не спуская глаз с женщины попятился к двери. Выскочив за нее наконец застегнул штаны и почти бегом кинулся оттуда.
Через полчаса Катерина собралась с силами и заползла под одеяло. Действие лекарства прошло полностью. Все тело побаливало, особенно в тех местах, где ее лапали сильные мужские руки. Нестерпимо ныл натертый и растянутый анус. Слава богу, хоть не порвали! - перекрестилась она после того, как тщательно там все ощупала. Примерно через час к ней пришел Николай Федорович.
- Что, Катенька, тяжело тебе после первого раза? Ну ничего, так всегда бывает. Потом легче станет. Ну-ка, повернись ко мне задом!
Катерина сжалась под одеялом, решив, что он хочет воспользоваться попкой еще раз.
- Да не бойся! - понял ход ее мыслей Николай Федорович - Вот, Отто Карлович оставил, велел намазать тебя чтобы не болело.
Женщина с опаской подставила ему зад. Дядя, не выказывая никаких неприличных поползновений, смазал измученное место.
- Ну, теперь лежи. Я распоряжусь чтоб тебе поесть сюда принесли, а потом можешь подремать. Я тебя к вечеру еще навещу, помажу.
Катерина так и поступила, пообедала и провалилась в сон.
Когда начало темнеть, Николай Федорович снова наведался к ней.
- Ты бы одела что-нибудь - посоветовал он, размазывая между ягодицами снадобье - А то Прохор воротился, сейчас ужинает. Не надо, чтобы он тебя такой видел.
У Прохора сегодня день не удался. То есть с отцовскими делами все вышло как раз неплохо, но вот потом, когда, заехав за Сергеем, они отправились наносить визиты... Прохор рассчитывал, что получится как вчера и в предвкушении украдкой мял себя в паху, но как оказалось - напрасно. В одном из двух посещенных ими мест пришлось просто отобедать с исключительно благонравной семьей, ни на минуту не выпускавшей друг друга из поля зрения.
Да к тому же он вынужден был поддерживать разговор о гастролях одной известной певицы, про которую и услышал-то здесь впервые. В другом же месте оказалось полно гостей и молодая хозяйка беспрерывно хлопотала вокруг них. Поручик все же сумел перекинуться с ней несколькими словами перед самым уходом, несколько повеселев. В общем же, по мнению Прохора, день прошел зря.
Вернувшись домой и поужинав, он, мучимый похотью, первым делом навестил супругу, но и здесь получил отказ. Катерина, как всегда, сослалась на нездоровье. Выглядела она и правда неважно, так что Прохор особенно не настаивал. Однако организм требовал свое. Член, полдня проторчавший в ожидании, начал побаливать но падать не собирался. Прохор ворочался на кровати, безуспешно пытаясь уснуть. Вспомнилось, что в доме у дяди среди прислуги попадались молодые, вполне подходящие девки. А что? - он накинул халат на голое тело и выскользнул в коридор - Дядя, небось, сам их каждый день пялит!
По причине позднего времени в доме оказалось пусто. Прохор бродил, как привидение, так никого и не встретив. Только спустившись вниз, в столовой обнаружил экономку, перебиравшую столовое серебро.
- Марфа, ты одна здесь?
Она оглянулась:
- Одна.
- А все девки где?
- Спят уже. Тебе, барин, зачем?
- Надо. Позови-ка одну, посмазливие! - Прохор всеми силами старался предстать надменным и опытным в таких делах, но обмануть Марфу было нелегко.
- Ты, барин, особо не командуй! У меня и у девок свой хозяин есть! - сурово оборвала его она и тут же участливо спросила - Что, барин, приспичило?
Пока Прохор молчал, придумывая новую линию поведения, она раздернула полы его халата. Доказательство торчало, покачиваясь из стороны в сторону.
- Девок я тебе портить не дам... - произнесла она, дотрагиваясь до глянцево блестящей головки. - Но если хочешь, можешь попользоваться мной. Вам, мужикам, все одно только дырка нужна, неважно чья.
В таком качастве Прохор ее еще не рассматривал. Он окинул Марфу взглядом с головы до ног, оценив пышную грудь и широкие бедра. Конечно, хотелось бы кого помоложе и постройнее, но где ж их теперь возьмешь? Он протянул руки к ее груди. Марфа увернулась:
- Шустрый какой!
Шагнув в сторону, она подобрала юбки и облокотилась на стол, отставив зад:
- Быстрее давай, у меня еще дел много.
Прохора не надо было долго упрашивать. Направив член между толстых бедер, он с наслаждением выдохнул, почувствовав стиснувшее его влагалище. Марфа чуть присела, разведя колени в стороны. Прохор еще одним толчком, не веря себе, первый раз в жизни погрузился в женщину до самых яиц. Пока он стоял, осознавая это, Марфа сама начала елозить на члене.
Прохор, очнувшись, двигался ей навстречу. Член с каждым толчком входил легче, между ног захлюпало. Прохор вцепился в ее зад и развив скорость на пределе возможности долбил ее так, наслаждаясь длинными размашистыми движениями. Марфа тоненько подвывала насаживаясь на толстую дубину, вывалила наружу груди и сама мяла их обеими руками. Прохор почувствовал, как она обмякла, кончая, а вскоре и сам финишировал, вжимаясь в объемистый зад.
Марфа почувствовала это:
- Что, барин, облегчился уже? А в задницу, стало быть, не будешь?
- В задницу? А можно? - удивился Прохор.
- Старый барин всегда туда под конец сует. Любит он это.
- Нет, сегодня уже не буду... - он оглядел мягко свесившийся член - Потом как-нибудь.
- Ну как надумаешь - скажи. Я для тебя всегда минутку найду. Давно мне ни с кем так хорошо не было! А девок не трогай!
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 68%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 56%)
» (рейтинг: 53%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 64%)
» (рейтинг: 50%)
» (рейтинг: 39%)
|
