 |
| |
| | Все засмеялись. Зазвучала музыка и понеслось. Даша крутилась так, что ее короткая юбочка прямо подлетала. Ритм сальсы будоражил кровь. Она прямо прилипла к своему партнеру и была словно игрушка в его руках. То прижмется попкой к нему, то отскочит в развороте, то прилипнет и проведет руками по его спине или голой груди. А как она потрясающе водила попкой:Музыка закончилась. Даша стоит вся красная, переводит дыхание. Но довольная как кошка, съевшая миску сметаны. Раздались аплодисменты. На сцену вышел ведущий, он спросил что-то у девушки, потом поднял микрофон. | | |
| |
|
| |
| | Отец, обхватил рукой член Макса. Оголив головку, он спускался рукой по стволу, все ниже к основанию, и когда его рука коснулась паха, он с чувством удовлетворения, смотрел на член сына. Нагнувшись, он сначала аккуратно, коснулся губами оголенной головки. Он делал это практически мастерски. Вскоре возбужденный член был практически весь во рту. Язык отца, ласкал его. Он начал с основания. Тщательно вылизав у основания, язык двигался к головке, чтобы заглотить член вновь. Перевернув Макса на бок, отец лег на кровать лицом к члену Макса, а его член соответственно уперся в губы сына. Макс, повинуясь странным, не понятным для него ощущениям, не думая о том, что он делает, приоткрыл рук, и горячая влажная головка члена, оказалась у него во рту. | | |
| |
|
| |
| | Лицо у неё было чистое, и удивительно добрые глаза. Но сейчас Она едва сдерживала слёзы, поскольку ранее уже побывала здесь, знала, что только лишь медицинской процедурой дело не ограничится. Она встала чуть сбоку от дверей, пока Катя с Леной передавали Свету пришедшим санитаркам, с указанием закатать её в мокрые пелёнки. Девушке завернули руки в плечах, не позволив даже одеть трусики, и поволокли. Света ревела в голос, уже не от боли, а оттого, что сейчас, вот прямо сейчас её разденут догола, вколют болезненный укол, туго окрутят мокрыми простынями, которые, высыхая, так сожмут тело, что невозможно будет не то чтобы шевельнуться, а и дышать, уложат на голую сетку кровати, покрытую лишь клеёнкой, и крепко привяжут, как некоторое время назад на её глазах клали в пелёнки и Эмму. | | |
| |
|
| |
| | Она никак не могла побороть свою природную стыдливость и краснела при всяком случае, когда "хозяева" вынуждали ее унижаться. А пренебрежительное обращение "Ленок", вызывало в ней бурю негодования, которое приходилось сдерживать. | | |
| |
|
Рассказ №24212
|
