 |
| |
| | Энергия любви, вырвавшаяся из двух Небесных любовников, слилась воедино и громыхала над самой крышей этого несчастного жилого городского высотного дома. Его стены тряслись как в болезненной лихорадке. У жильцов в доме в их квартирах все попадало, и осыпались во многих квартирах стекла. Что творилось! Никто не знал. Творилось только с этим одним домом. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Ночью от сушняка и полного мочевого побрел решать текущие вопросы, выпил водички и зашел слить в туалетную комнату. Стою перед белым братом, получаю немыслимое удовольствие и тут пред пьяными глазами возникает картинка, в ванной, в том месте, которое называется слив, через которое сливается вода, виден сгусток спермы. Стою думаю, хорошо помню, что не было, а значит таки было, но без меня. На утро провожу допрос с пристрастием и мои подозрения получают подтверждение, что секс был, но без меня. После недолгих препирательств слышу такой рассказ. | | |
| |
|
| |
| | Член Петра поместился в опытном рту девушки без труда. Она охотно принялась сосать, глядя снизу-вверх на раскрасневшееся лицо мужчины. А она обеими руками прижимал ее к паху вдавливая лицом в мошонку, до тех пор, пока она не начинала задыхаться. Еще два уже налившихся члена стали упираться в щеки, но Петр не уступал ее рот никому. Чья-то рука бесцеремонно елозила между ягодиц. Несмотря на огромное количество половых связей, анальный секс у Лики был весьма редко, поэтому, когда палец стал углубляться в анус, она рефлекторно попыталась увернуться. Но не тут-то было, сильная рука обхватила хрупкую талию, а наглый палец вернулся в тугое отверстие и настойчиво стал растягивать дырку. В этот момент ее клитор сжимала другая рука и девушка кончила в первый раз под одобрительные возгласы Василия и Ивана. Оргазм был обильный, на кафельном полу образовалась лужица, а Петр имевший ее рот, наградил девушку звонкой оплеухой. | | |
| |
|
Рассказ №20950
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 14/11/2018
Прочитано раз: 24598 (за неделю: 36)
Рейтинг: 55% (за неделю: 0%)
Цитата: "И снова я жадно пью воду, принимаю слудующую порцию смазки и приближаюсь к нежному розовому колечку посреди олиной попки. Девушка немного нервничает и от этого её сфинктр то сжимается, то расслабляется. На этот раз проникновение проходит почти без проблем: лёгкий нажим, олин губокий вздох и я снова внутри. На этот раз Максим всё рассчитал правильно - первые сантиметры он вводит меня по направлению к пупку девушки, а, не доходя сантиметра до стенки кишки, делает плавный поворот кзади и вводит наконечник вдоль позвоночника. Мы уверенно проходим поворот и быстро достигаем полной глубины. Вода наполняет прямую кишку следующей порцией...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Я - клизма. Обыкновенная оранжевая резиновая груша с пластмассовым наконечником. Правда, наконечник этот несколько длиннее и толще, чем обычные. Откуда он взялся и как мне достался, я уже не помню.
Живу я в шкафчике в ванной комнате. Последний раз меня использовали по назначению лет 15 назад, когда Максимка был ещё совсем маленьким и я помогала ему соврешать свой моцион. С тех пор я стою в шкафчике и вижу белый свет только, когда кому-нибудь надо что-то в этом шкафчике найти.
Теперь Максим вырос. У него есть девушка, её зовут Оля. Я знаю об этом потому, что, разговаривая с ней по телефону, он прячется от родителей в ванной. Они вместе уже почти год. Когда олины родители уезжают на дачу, Максим едет к ней и иногда даже остаётся на ночь.
Последние недели Максим в разговорах с Олей постоянно чего-то от неё добивается. Как я понимаю, безуспешно. Он даже немного злится, но девушка остаётся непреклонной. К сожалению, я не понимаю, о чём идёт речь. Слово <анальчик> мне ни о чём не говорит...
Сегодня Максим снова собирается к Ольге. Он долго бреется, принимает душ. Потом внезапно окрывает шкафик, вытаскивает меня и кладёт в свой рюкзачок.
Мы долго едем: сначала на автобусе, потом пересаживаемся в метро. Через час Максим звонит в чью-то дверь. Дверь открывается:
- Привет Макс!
- Здравствуй Оля!
Значит мы у Ольги. Максим снимает рюкзачок, оставляет его на полу в прихожей и уходит с девушкой в гостинную. Темно, я ничего не вижу и не слышу.
Так проходит ночь. Утром в прихожую заходит Маским, сопровождаемый Ольгой. Её робкий голос:
- Извини Макс, что ничего не получилось. Я не могу так... Я стесняюсь... И боюсь!
- Ничего Оля, может быть в следующий раз? - голос Максима звучит по-дружески, но я чувствую, что он очень раздосадован.
Мы снова час едем с пересадками на транспорте. Потом - ванная комната, привычный шкафчик и темнота.
Так проходит две недели. Сегодня вечером Максим снова открыл мой шкафчик, положил меня в свой рюкзачок и мы снова отправились через весь город к Ольге. На этот раз Максим пронёс рюкзак в гостинную. Мне ничего не видно, но я внимательно слушаю, что происходит между молодыми людьми. Сначала гремели тарелки, звенели ложки-вилки и бокалы. Разговоры про учёбу, университет, практику и новый мобильник. Потом пауза и голос Максима:
- Ну что, попробуем сегодня анальчик?
Я напряглась - интересно, что же это значит. В ответ олин голосок:
- Нет, нет! Пожалуйста, не сегодня! Я ещё не готова.
- А мы тебя подготовим!
- Как это?!
- Мы поставим тебе клизму!
- Клизму? Мне? Зачем? Не надо! - в олином голосе пости звучит паника.
- Ну-у-у-у... Чтобы быть уверенным, что всё пройдёт хорошо, без неожиданностей.
- Нет, нет! Не надо! Да и не умею я делать клизму.
- А тебе и не надо ничего уметь - я поставлю тебе клизму.
- Ты-ы-ы-ы?!!! Не-е-е-ет! Я боюсь! Это больно!
- Ну что ты, дурочка? - Максим пошошёл к рюкзачку и вынул меня. - Посмотри, я поставлю тебе эту маленькую детскую клизмочку.
Я осмотрелась: в комнате стоял довольно широкий диван, на диване, поджав под себя ноги, сидит девушка лет двадцати. Белокурая, с широко открытыми от страха глазами. На ней лёгкая кофточка, коротенькая клетчатая юбочка и белые колготки. Девушка ещё совсем юнная, но фигурка у неё уже вполне сложилась: круглая попка, тонкая талия, небольшая, но плотная грудь.
Максим подошёл к ней, взял за руку и потащил упирающуюся девушку на кухню:
- Пойдём, нам надо кое-что ещё подготовить.
Они вернулись минут через десять. Максим нёс в руках литровую банку с водой, а Оля какой-то тюбик с кремом. Потом он решительно положил девушку на диван, повернул её на бок, задрал юбку и приспустил до колен колготки. Под колготками оказались белые же трусики, ктороые Максим тоже спустил.
- Прижми коленки к животку и расслабься! - попросил он.
Девушка нехотя согнула ножки. Максим выдавил себе на указательный палец правой руки изрядную порцию крема, левой развёл олины ягодицы и попытался смазать между ними. Девушка ойкнула и инстинктивно сжала попку.
- Нет, милая, так у нас ничего не получится. Я должен тебя хорошенько смазать, - с этими словами Максим успокоительно погладил девушку по бедру, осторожно снова развёл её ягодицы и провёл пальцем несколько раз между ними.
Потом Максим подошёл ко мне и окунул меня наконечником в банку с водой. Я стала жадно пить. Уже через пару минут я была полной воды. Максим обильно смазал мой наконечник густым вкусно пахнущим кремом и мы пошли к дивану. Он снова развёл левой рукой олины ягодицы и я устремилась к маленькому розовому отверстию посреди её попки. Увы, сфинктр оказался плотно сжатым и я упёрлась в него своим наконечником как в глухую стену. Максим покрутил наконечником вправо-влево, нажал посильнее - Оля напряглась и я осталась снаружи. Начались уговоры расслабиться, не напрягаться, но девушка по-прежнему не пускала меня внурть.
- Попробуй подышать животиком, глубоко-глубоко! - попросил он девушку.
Оля сделала два глубоких вздоха и мой наконечник, преодолев внезапно сфинктр, скользнул внутрь.
- Ой! Ой! - запричитала Ольга, но было уже поздно, мой наконечник медленно и плавно продвигался дальше. Пройдя сантиметров 5-7 я упёрлась в стенку. Здесь кишка делала поворот.
- Больно! Больно! - запротестовала наша <пациентка>. Максим чуть-чуть вытащил наконечник и стал вращать им в разные стороны, ища дальнейший проход. Очень скоро поворот был пройден и я устремилась дальше. Вскоре моя груша упёрлась в олины ягодицы. Значит я прошла внутрь на все 15 сантиметров.
- Ты готова? - спросил Максим свою подружку и, не дожидаясь ответа, нажал на грушу. Я начала выпускать воду из большого отвестия на конце трубки и целого ряда маленьких по бокам. Максим не спешил и это заняло больше минуты. Потом я отправилась в обратный путь. Когда мой наконечник выходил из олиной попки, она тихонько ойкнула. Увидев, что Максим снова принялся заполнятиь меня водой, Ольга запротестовала:
- Хватит! Хватит одной клизмы!
- Ну что ты? Это очень маленькая клизмочка. Такую ставят детям. Тебе надо принять их несколько, - возразил он.
И снова я жадно пью воду, принимаю слудующую порцию смазки и приближаюсь к нежному розовому колечку посреди олиной попки. Девушка немного нервничает и от этого её сфинктр то сжимается, то расслабляется. На этот раз проникновение проходит почти без проблем: лёгкий нажим, олин губокий вздох и я снова внутри. На этот раз Максим всё рассчитал правильно - первые сантиметры он вводит меня по направлению к пупку девушки, а, не доходя сантиметра до стенки кишки, делает плавный поворот кзади и вводит наконечник вдоль позвоночника. Мы уверенно проходим поворот и быстро достигаем полной глубины. Вода наполняет прямую кишку следующей порцией.
В третий раз всё проходит ещё проще. Две первые клизмы, похожы, разморили Олю - она лежит полностью расслабленная, дышит медленно и глубоко. Мой наконечнки попадает внутрь, не встречая на этот раз никакого сопротивления. Внутри уже довольно много воды и я выстреливаю третью порцию глубоко внутрь. Когда я выхожу из Оли, сфинктр на мгновение расслабляется и из попки вытекает какпля воды.
- Я вижу, ты уже готова, - говорит Максим - Можешь идти в туалет.
Девушка встаёт и мелко перебирая ножками (мешают полуспущенные колготки) семенит в уборную. Меня хорошенько чем-то протирают и снова кладут в рюкзак. Снова темно, но я стараюсь прислушиваться к происходящему в квартире.
Оля не возвращалась где-то с полчаса. После уборной она, видимо, пошла в душ потому, что я слышала, как льётся вода. Когда она вернулась, послышались звуки тихих, но страстных поцелуев. Потом заскрипел диван и началась какая-то возня. Сначала Оля глубоко и громко дышала, потом начала вскрикавать. Максим изредка порыкивал. Так прошло минут десять-пятнадцать.
- Давай теперь, как договаривались? - это голос Максима.
- Ну, нет! Ну, пожалуйста, не надо!
- Что же мы тебе зазря клизму ставили? Поворачивайся на животик, я подложу тебе снизу подушку - будет удобно. Расслабься, тебе понравится.
Снова заскрител диван и я услышала Макса:
- Ножки поставь пошире, плечи опусти совсем. Я понемножку...
- Ой! Ой! Больно, Максим! Не надо!
- Потерпи, пожалуйста, я ещё не вошёл.
- Всё равно больно! У нас ничего не получится.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 44%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 71%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 41%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 43%)
» (рейтинг: 62%)
|
