Рассказ №1330

     ...А история у меня одна действительно была. Довольно давно, правда, но иногда вспоминается, екает серд-це, слегка "мутит", становится тепло в животе, а потом горько в горле.
     Так вот, у меня была подружка в инязе еще, из параллельной группы. У меня был день рождения "на носу", в выходные. А она (ее звали Оксана, то есть, конечно, и сейчас зовут), была из пригорода, и на выходные из Нижнего уезжала, и хоть заранее не принято поздравлять, все же решила меня поздравить. У нее не было, ка-жется, последней пары и она, оказывается, сбегала и купила бутылку шампанского (у нас в Нижнем, кстати, отличное шампанское делают) и торт. А после моей пары меня встретила, подмигивает и предлагает отметить.
     Во-от, значит... Поехали мы с Ксюхой ко мне, настроение было классное, всю дорогу в троллейбусе болтали без умолку, на улице солнышко, пташки щебечут, середина мая, и не такая как в этом году!
     Пришли мы ко мне (я второй год уже квартиру снимала), развалились на софе и стали с журнального стола торт есть и шампанским запивать. И так здорово нам сделалось!!! Как знаешь, бывает в апогей дружбы с кем-то, такая близость... Мы давай всякие случаи вспоминать, в основном, амурные, которые и мы с ней обе помни-ли, и по отдельности испытывали, раньше, до знакомства, парней всяких, - повздыхали, похихикали... Пузырь-ки уже в голову порядочно ударили... И она мне тут исподволь, косясь на меня, со смешочками, стараясь быть естественной, хотя все равно, зарделась слегка, вскользь стала рассказывать о том, как они еще в школе, классе в восьмом, наверное, с одноклассницей экспериментировали. Я несколько смутилась, она поняла это, мы пере-глянулись... и расхохотались. Мне кажется, смех оказался хорошим средством от смущения, барьеры были сня-ты. Мы налили еще по фужеру, и я уже совершенно с другим настроением, даже с залихватством каким-то (ме-ня на самом деле все это заинтриговало) стала намеками выпытывать, что да как. Высказывания были, в основ-ном, нераспространенные, типа: "ну и мы целова-а-ались, значит... а потом разделись..." и т.п.
     Свелось все, в конце концов, к тому, что мы, почти на уровне интонаций, пришли к согласию, что мы обе не прочь и сейчас... вот также. Дальше была ужа-а-асно длинная секунда или две, пока Оксана ставила наши бо-калы на столик - жест, сам по себе, очень красноречивый. Он означал, что сейчас что-то будет, и я почувство-вала, как я уже будто целую вечность лежу покрасневшая и голая, хотя ни того, ни другого еще толком не успе-ло произойти. Ксюшка ставила эти бокалы как бы ни в чем не бывало, хотя, я думаю, ей тоже было нелегко. Но она оказалась молодчиной, - не успели мы встретиться глазами, а этого, видимо, как раз и нужно было в тот момент избежать, как она буквально навалилась на меня, и с глубоким вздохом, взасос поцеловала в губы. Прошло долгих секунды две, наверное, прежде чем я что-то осознала. До этого мне было просто не до того. Я плыла по течению нашего разговора, подзадоренная пьяным куражом и любопытством. А теперь... даже не рас-скажешь... у нее такие были мягкие и упругие и умелые губы и язык! Мое смятение прошло, а скорее всего, потеряло значение, мне было уже все равно, кто это. Я ведь так люблю целоваться! А она так целовалась!
     Но когда я на секунду приоткрывала глаза, сознание ко мне немного возвращалось, я видела Оксану, слегка опять офигевала... и меня опять уносило. Я вдруг совершенно по-новому разнюхала запах ее духов, которые мы вме-сте с ней выбирали с месяц до того. И особенное чувство - это грудь... Она прижалась своей грудью к моей - мы обе были в каких-то блузках, кажется, или я уже в домашней футболке, не помню (она была, скорее всего, в мягком лифчике, а я и вовсе без), но помню, что грудь ее чувствовалась очень хорошо. Я впервые встретилась с ней так близко и так продолжительно. Она так мягко перекатывалась по моей... как морские волны - вот как. Я до сих пор иногда машинально ищу этого, прижимаясь грудью то к Митиным ягодицам, то к его животу. Хо-рошо, но далеко не то! Он у меня довольно плотный товарисч, жилистый. А еще - волосы. Они у нее были длиннее и шелковистее моих, хоть и похожие на мои, только посветлее. Они были как лен, и она меня ими про-сто укутала - еще одно незнакомое ощущение (в сочетании с поцелуями).
     Становилось все жарче, и я сама себе призналась, что у меня начинает сжиматься и разжиматься и свербить "там где надо", и это, на мгновение меня опять повергло во внутреннюю панику ("что же делать?! как же это будет?"). То есть, я уже не боялась, а меня больше смущала моя неловкость при таком повороте - я так хотела заставить себя быть раскованной, быть достойной Ксюшки, я так ею восхищалась про себя в тот момент! У ме-ня уже немели губы, и она, как будто почувствовала это и перешла на мою шею - и меня, конечно, опять "на-крыло", моя обеспокоенность в очередной раз испарилась. "Вынырнув" в следующий раз я почувствовала, как она, обхватив меня ногами, практически, сидя верхом, и все еще лежа на мне, трется об меня. Она уже "далеко ушла" - это было видно. Когда она исступленно сосала мочку моего уха, я слышала как она сдавленно, в полго-лоса, стонет и всхлипывает. Я тоже закипала, и стала искать самовыражения, задвигалась под ней, заерзала.
     Мы стали крутиться, вертеться, хаотично гладя друг друга руками, до боли в суставах сплетаясь ногами, прикасаясь голыми животами из-под выправившихся рубашек/блузок или чего-то там, и яростно пытаясь добраться "друг" до "друга", прикоснуться "ими", прижаться. Оксана была в широкой юбке и колготках, ей было легче, и она, видимо, успела испытать больше чем я - в воздухе отчетливо запахло "любовью", просочившейся сквозь тон-кую преграду. А я, как дура, - закована в джинсы. Наверное, мне не хватало чуть-чуть, и было это из-за джин-сов. "Все!" - решила я, и отстранив Ксюху, дрожащими пальцами с остервенением стала пытаться расстегнуть пуговицу, - "будь что будет,... не знаю пока как это будет, но Ксюшка точно все хорошо сделает,.. и я най-дусь...щщас взорвусь!" Да, Ксюша, знала что делать. Пока я, стоя, путалась в пуговице и змейке, она уже спус-тилась с софы на пол и присела передо мной на колени. Это я тоже вижу как в замедленном кино, она, тяжело дыша, машинально поправила прядь за ухо, ухо - ярко-розовое, щеки - пунцовые, блестящие пухлые губы при-открыты. Она подняла на меня свои затуманенные глаза. Смысла сейчас в них было маловато. В моих, навер-ное, тоже, поэтому мы так открыто и с наслаждением посмотрели друг другу в глаза, словно поцеловались взасос.
     ...И тут действительно взорвалось! Только взорвалось это у меня в голове. Молнией проскочила страшная мысль, порожденная расслышанным мной звуком, негромким по сравнению с гулом пульса в ушах, но из-за своей подозрительности привлекшим внимание. В замочную скважину, после секундного шороха прицелива-ния, входил ключ: "тр-р-рик!" Я пулей рванулась в прихожую, процедив: "Козззел!"
     У меня немного отлегло - попытки ключа повернуться не увенчались успехом: я, оказывается, машинально повернула замок на три оборота, когда мы пришли. И я, вымещая досаду, со всей дури грохнула по деревянной двери кулаком и заорала: "Подождите!" Не знаю, чего ожидал этот мужик, но явно не этого, и, наверное, силь-но вздрогнул по ту сторону двери.
     Это был хозяин квартиры. Старый пердун иногда заявлялся за чем-нибудь (не очень часто, но всегда некста-ти) и всегда норовил открыть дверь своим ключом, - то ли тупой такой, то ли больной... Хорошо, когда я дома была. И то, иногда срочно приходилось накидывать на себя что-нибудь. А когда я в школе... Мне страшно представить было, что приходило это засаленное недоразумение и, не дай бог, трогало, да что там трогало, смотрело на м-о-и вещи, кряхтя и роняя капли с носа - б-р-р-р! Какие только картины не рисовало мне мое спровоцированное воображение. Обнаруживая признаки его посещения по приходе домой, я бросалась в ван-ную проверять не висят ли мои выстиранные вчера трусики на полотенцесушителе, и если я их утром не сняла оттуда и не положила в шкаф, то - "О, горе мне!" - тщетно пыталась выяснить висят ли они также, как я их по-весила или нет. И в итоге: "А черт их знает!", - в сердцах, бросала их обратно в стирку. Или: валяется ли в му-сорном ведре выброшенная накануне прокладка или нет? Валяется - плохо, он мог ее видеть, не валяется - ужасно, он ее взял! И ведь что характерно: когда приходили с женой - они всегда звонили, а когда один...
     Я обернулась на мою Ксюшеньку, она сидела, устало привалясь к софе и прижимала ладони к разгорячен-ным щекам. Да,... жестоко нас... Я, наконец, вышла из оцепенения, закрыла дверь в комнату и отперла замок. Это чудо, не глядя на меня, прошло мимо, пробурчав что-то про "взять на балконе" и пошлепало туда не разу-ваясь через кухню (Это же его кухня!). Возился он на лоджии минут десять, брякая какими-то мелкими желез-ками, хотел, что ли, выяснить, не прячу ли я какого-нибудь женишка у себя, больно уж непривычно выглядела закрытая дверь в комнату в тесном интерьере прихожей. Он даже проходил один раз туда-сюда мимо окна ком-наты ("по делу, конечно"), но окно было занавешено густо сосборенным тюлем. Мы с моим "женишком" по-пробовали посмеяться, да как-то вяло выходило. Хмель как рукой сняло, на смену ему неотвратимо двигалась головная боль.
     Он уже ушел, а мы так и сидели... Вроде свои, близкие, а какие-то виноватые обе, хотя обе понимали, что, в принципе, все нормально. И может когда-то еще будет... А пока что? Чай с остатками (три четверти) торта? Ну, конечно же, Ксюх! Я обрадовалась, появился повод к активности, спасающей неудобное положение.
     А потом позвонил Виктор, мой тогдашний boyfriend, он приехал с юга области, от родственников, помогал сажать картошку во время майских праздников. Он был местный, нижегородский, довольно милый парень (да-же если сейчас вспомнить), и тогда, за неделю я по нему соскучилась. К тому же он сказал, что если сможет, то приедет ко мне на ночь, он тоже соскучился. В общем, я не имела оснований отказывать ему в визите. А назав-тра была пятница, и если бы не этот звонок, я могла бы убедить Ксюху не возвращаться в общагу, а сходить вместе за бутылкой вина, приготовить что-нибудь перекусить на ужин, потом, может быть... что-нибудь верну-лось бы... может быть... набрать горячую ванну, забраться туда вдвоем... Может быть. Могло бы быть. Если бы не этот звонок. А если бы не этот козел с ключом!!!... В общем, скоро Ксюха засобиралась в общагу ("пока троллейбусы ходят").


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также в данной категории: