 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | ... На этот раз она не экспериментировала, устроила нормальный мощный трах. Забег на длинную дистанцию. Она даже вспотела, капельки повисали на носу и падали мне на живот и грудь. Я, впрочем, тоже был и мокрый и потный, хотя моё участие было минимальным - я пытался подаваться ей навстречу, но от волнения часто сбивался с ритма, а она лишь крепче обнимала мою шею одной рукой и плотнее насаживалась. Движения её стали максимально размашистыми, её попка летала вверх-вниз, она часто соскакивала с конца, поэтому другую руку она завела за спину и контролировала прицел. В конце концов она так разошлась, что, соскакивая с конца, она опять точно попадала в цель без помощи руки, во дела! Бешеная гонка продолжалась минут десять, думаю. Кончили мы почти одновременно, в этот раз я её опередил на полкорпуса, как говорится. Она упала на меня и так мы провалялись очень долго, молча лежали, пока вода не остыла окончательно. Кончик мой оставался в ней, я ощущал, как пульсирует её попка, как она мягко, но настойчиво выталкивает моего дружка наружу. Как морковку... На мой вялый теперь уже кончик упало пару капель из неё - сам же только что наспускал в подшефную. Как это назвать? Я задумался - слово сперма мне не нравилось, какой-то медицинский термин, типа. Старушка называла это малафьёй - я раньше такого слова не слышал и оно мне тоже не понравилось: малафья - это то, чем брызгает Карабах-барабах. А я? Назову-ка я это дело - конечный крем. Логично, не так ли - в конце из конца брызжет конечный крем, нормально. Я кончаю - это конечный крем, она кончает - это пусть будет пип-крем. У всякого явления должно быть имя. | | |
| |
|
| |
| | - Погоди, - сказал Вадик, повернулся ко мне спиной, мою левую руку положил себе на живот, а правую обратно на свой член. Получилось, что я обнимаю его сзади, прижимаясь животом к его попке, и держу его член как держал бы свой. Дрочить так было гораздо удобнее, и я заработал рукой, стараясь доставить Вадику как можно больше удовольствия. Мне было неизвестно, как ему нравилось это делать, но я решил дрочить, как себе, и начал нежно, сначала несильно двигая кожицу и слегка сжимая член, постепенно увеличивая амплитуду и время от времени сжимая член посильнее, меняя скорость и ритм и делая короткие паузы. Другой рукой я чувствовал, как сокращаются мышцы его живота, своим животом чувствовал движения его ягодиц, мой членик бился о его ноги, низ живота у меня отяжелел. Не прошло и минуты, как он застонал и начал кончать, слышно было, как сперма шлёпается на вымощеный плиткой пол. Его тело содрогалось в моих руках, и то, что я доставил ему такое удовольствие, наполнило моё сердце радостью, я был счастлив! | | |
| |
|
| |
| | Как классно я так скучала по этому моменту - подумала я и стала стонать и кричать: "О-о-о! Я блядь! Еби меня! Еби, Еби, Еще, Еще сильнее" : Я чувствовала, что моя жопа вот-вот кончит, а Андрей все продолжал меня драть. Моя дырка увлажнилась и захлюпала. Я решила помочь Андрею и стала помогать ему, двигаясь на его члене во всю длину, тут я поплыла и кончила, да так сильно, что из жопы потекла струйка по яйцам: "Вот шлюха, потекла, как последняя блядь" - подумала я и тут я почувствовала что меня еще и в рот ебут: Я так и не помню в какой момент Игорь всунул мне в рот, но от таких ощущений я опизденела и попробовала двигаться с одного хуя на другой. В жопе появились новые ощущения, как будто мышцы в ней двигались вместе с хуем, а затем анус стал непроизвольно сжиматься, плотно обхватывая хуй Андрея. | | |
| |
|
Рассказ №16460 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 10/03/2015
Прочитано раз: 33750 (за неделю: 21)
Рейтинг: 76% (за неделю: 0%)
Цитата: "Цепь, на которую была посажена пленница, была длинной, чтобы она могла свободно передвигаться по помещению. Еду ей также приносили к месту её заточения. Ела, Катя без помощи ложек и вилок, руками пользоваться, тоже было запрещено, лишь только ртом, как животное. Поначалу это было сложно, но Катя быстро приспособилась. Еды было мало и отвратительного вкуса, но Екатерина знала, что ей нужно есть, чтобы были силы, да и, если бы она не ела эту еду, другую ей никто бы не предложил. Туалет, также находился в этом помещение, но он был всегда закрыт и открывался всего лишь четыре раза в сутки. Работы было не особо много, задача Екатерины было только загрузить стиральные машины, затем вытащить из них бельё и повесить сушиться...."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Катя слушала Ольгу, высунув язык и пуская слюни.
-Что осталось от прежней могущественной Екатерины? Ровным счётом ничего, я вижу перед собой лишь убогую, умалишённую девку. Прекрати пускать слюни и поганить ими мои ковры, иначе сейчас получишь наказание.
Но на её слова Катя особо не отреагировала, а лишь часто заморгав глазами, тихо начала скулить, подползла на животе к Ольгиному креслу и начала облизывать и целовать её ноги.
-Госпожа пощадите, не наказывайте свою рабыню.
Госпожа с брезгливостью убрала их ото рта рабыни и приказала Наташке, угомонить Катьку. Наташка моментально исполнила приказание Хозяйки, нанеся несколько сильных ударов плёткой по спине Катьки, и за ошейник, оттащив её от ног Госпожи.
Ольга обратилась к Наташке.
-Ничего не поделаешь с убогой, даже наказывать её нет желания, но после того, как я поговорю с ней, отведёшь её в пыточную комнату и всыплешь ей, как следует. Нанесешь ударов пятьдесят-семьдесят, но не переборщи, а, то последний ум потеряет. Она должна знать, как без спроса, своим поганым ртом прикасаться к моим божественным ножкам.
Дав указание Наташке. Ольга вновь продолжила разговор с Екатериной.
-Я вызвала тебя не для того, чтобы смотреть на твоё убожество, как ты
кривляешься, ноешь и пускаешь слюни, а для того, чтобы сообщить тебе очень приятную новость. Я тебе говорила, что хочу твоих подруг тоже сделать своими рабынями, скоро это произойдёт. В моём гареме через несколько недель появятся новые девочки. Имена тебе их хорошо известны, это Ленка и Ирка. Они сделали большую ошибку, что начали тебя искать, теперь у них путь один, быть только моими рабынями.
Сначала я над вами вдоволь поиздеваюсь, утешу своё самолюбие. Если бы ты была в здравом рассудке, ты бы его точно полностью потеряла, узнав, что я для вас приготовила. Но меня ваше душевное состояние волновать совсем не будет, даже, если вы и сойдёте с ума полностью. Я сначала наиграюсь вдоволь с вами, а потом продам в самый дешёвый бордель, в дорогой вас не возьмут, после моих игр вы потеряете весь человеческий облик. Я это вам обещаю. Бордель это один из вариантов, я ещё точно не решила, что с вами сделаю в дальнейшем, но знаю точно, что я хочу, чтобы остаток своей никчёмной жизни вы провели в ужасных мучениях.
Екатерина с ужасом слушала свою Госпожу. Видя реакцию рабыни, Ольга самодовольно усмехнулась.
-Хоть ты и дура, но вижу, что мои слова дошли до твоего слабого сознания.
Екатерина снова принялась притворяться под слабоумную. Она начала противно плакать и причитать.
-Госпожа я рада принять от Вас всё, что угодно, как Вы решите, так и будет.
Ирке с Ленкой так и надо, не мне же одной страдать. Это очень хорошо, что Вы решили сделать их своими рабынями, мне будет не так скучно.
-С каждым разом, ты становишься, всё хуже и хуже. Видать болезнь прогрессирует. Наташка, уведи эту тварь. Мне надоело смотреть на ее кривляния. Веди её наказывать, но не забывай, о чём я тебе говорила. Если переборщишь, с самой живьём кожу сдеру. Я не шучу, ты меня знаешь.
Наташка подобострастно поклонилась своей Госпоже, дотронувшись лбом до пола.
-Госпожа, я сделаю в точности так, как Вы приказали.
-Я надеюсь. Всё вы меня утомили, пошли вон.
Наташка взяла в Екатерину за ошейник, и они выползли из комнаты
Госпожи. Как только рабыни покинули помещение, Ольга хлопнула в ладоши и моментально перед ней появились три личные рабыни.
-Переоденьте меня и приготовьте ванную, я что-то устала за сегодняшний день.
Рабыни бросились исполнять приказы своей Госпожи.
Пока рабыни обслуживали Хозяйку, Наташка привела Катьку в подвал, закрепила в станке и нанесла пятьдесят ударов плетью. Наташке нравилось выполнять указание Госпожи, наказывать провинившихся рабынь.
Она хоть сама была рабыней, но ей льстило, что Ольга доверяла ей, и поэтому совсем не церемонилась с теми, кто по статусу был ниже её. Она как могла
самоутверждалась над забитыми, затравленными рабыни. Если бы была её воля, она наказала Катю намного сильнее, но помня строгий приказ Госпожи и слыша их разговор, она знала, что время её ещё придёт, и она сможет в полную силу наказать Катьку.
Отведя рабыню на её место, и обратно прикрепив к её ошейнику цепь, Наташка, пошла по своим делам, оставив Катю одну. Оставшись наедине со своими мыслями, Екатерина начала анализировать разговор с Ольгой.
Несмотря на боль от ударов, Катя была удовлетворена тем, что Ольга поверила в её слабоумие, и не сомневалась, что она сошла с ума. Ей было приятно узнать от Ольги, что подруги про неё не забыли и начали её поиск. Конечно, в подробностях она не знала, откуда у Ольги эта информация, но это было не так важно.
Самое главное, что девчонки занялись её поисками, и Катя была уверенна, что они обязательно найдут и освободят её. Несмотря на угрозы Ольги, Екатерина чувствовала, что будет всё по-другому, а не, как прогнозировала Ольга. Хотя она знала, что Ольгой нельзя пренебрегать, это сильный, умный и опасный противник. Она ещё немного помечтала и не заметно для себя уснула.
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 74%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 47%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 74%)
» (рейтинг: 50%)
» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 32%)
|
