 |
| |
| | Словно прочитав мои мысли, он одной рукой начал лупить меня по ягодицам, удерживая меня другой за бедро, его пальцы больно впивались в мое тело. Да, какофония в туалете была еще та: мой непрерывный визг, громкие шлепки, шумное дыхание Марата. Хорошо что тут звукоизоляция хорошая, а то соседи бы точно услышали. Моя голова металась по всему унитазу, я уже обтерла его весь своими волосами и лицом. Марат сменил тактику: он выходил из меня полностью, потом через неравномерную паузу, вгонял в меня свою дубинку до упора, тараня мои булочки. Я протестующе взвизгивала, моя дырочка требовала его быстрей и чаще. Когда он в очередной раз ворвался в меня, я неожиданно даже для себя взвизгнула на самой высокой ноте и мой "клиторок" начал выстреливать сперму. Мышцы ягодиц и колечко ануса непроизвольно сжались как тиски, сдавив член Марата, он заревел и начал разряжаться в меня мощными, злыми толчками, отдававшимися по всему моему телу. | | |
| |
|
| |
| | Лицо Толи исказила злобная гримаса, и он разразился тирадой, что он не знал, что Марина грязная шлюха, и не просто грязная шлюха, но и извращенка, и что ей надо срочно обратиться к психиатру, и что больше видеть ее он не хочет, так как она подло надругалась над его светлыми к ней чувствами. После чего быстро оделся и ушел, громко хлопнул входной дверью. Марине показалось, что ее сильно ударили пыльным мешком по голове, и что ей было бы не так противно, если бы ее с головой окунули в чан с дерьмом. Через несколько секунд слезы брызнули из ее глаз, и она в голос разревелась. А вот вытереть слезы и закрыть лицо руками, несмотря на инстинктивные попытки, она не могла - руки были скованы за спиной. Она попыталась стянуть наручники со своих рук, но ничего не получилось, от этих ее попыток они только защелкнулись на еще один щелчок. Марина никак не предвидела такого оборота событий, поэтому не поставила их на блокировку. Потом ее начал бить сильный нервный озноб. Трясущимися руками и обливаясь слезами, она, достала из прикроватной тумбочки ключ от наручников и попыталась их открыть, однако руки у нее тряслись и она никак не могла попасть в замочную скважину, хотя до этого она это неоднократно проделывала. Ей нравилось быть связанной по рукам и ногам, и еще у нее с юности была странная, как ей казалось, фантазия, чтобы ее молодой человек крепко ее связал, а потом от всей души оттрахал в рот. Но сейчас ей никак не удавалось снять с себя эту ее стальную "игрушку". В довершении всего, Марина уронила ключ на пол и он, звонко отскочив от паркета, как и положено, отлетел под кровать. Марину охватила паника. Запасной ключик она спрятала на кухне в настенном шкафу в банке с крупой, скованными за спиной руками его было тем более не достать. Глубоко униженная в своих искренних порывах, она в довершении всего не могла освободиться от наручников, будучи совершенно обнаженной. Мысль просить чей-то помощи усиливала панику. В голове у нее крутилось - Лучше умереть вот так, в наручниках, чем еще раз испытать позор при освобождении посторонними. Она попыталась пропустить руки через попку, в положение руки спереди, что бы легче достать ключ из-под кровати. Однако очень быстро бросила это занятие, так как довольно широкие бедра, не позволили провести ей это трюк. Проревев в подушку довольно продолжительное время, Марина немного успокоилась и, всхлипывая, пошла на кухню, взяла швабру, найдя глазами ключ под кроватью, очень осторожно, чтобы не загнать его еще дальше, все-таки вытащила его, положила на тумбочку, выждала еще некоторое время, пока окончательно пропала дрожь в руках, сидя на кровати, чтобы ключу на сей раз некуда было падать, наконец сняла с себя наручники. Как результат всей этой истории, у Марины образовался сильнейший панический страх, что новый молодой человек рано или поздно узнает о ее "странностях" , но второго такого унижения Марина не пережила бы. Поэтому она тихо, временами, занималась не экстремальным самосвязыванием, когда это позволяли условия. Она очень любила заморозить в пластиковой бутылке ключ от наручников, раздевшись до гола, сковать себе руки и ноги браслетами, потом сцепить их еще одной парой наручников и ждать долгие часы, пока из подвешенной бутылки не выпадет спасительный ключик. | | |
| |
|
| |
| | Вот тут я по-настоящему перепугалась! Это что же получается, он меня просто посреди улицы в голом виде бросил? И что я делать должна? Лежать и ждать, пока какой-нибудь прохожий ко мне в сумку не заглянет? Мамочка моя, неужели правда бросил? | | |
| |
|
| |
| | Я смотрю на изгиб лебединой шеи,
| | |
| |
|
Рассказ №24895
|
