 |
| |
| | Так ты чо говорю, может и минет никогда не делала. Каких говорит еще мин нет. Я говорю: в рот-то ты хуй брала когда нибудь, сосала? Она аж вся пятнами покрылась. Да ты что, как же ЕГО в рот-то брать, Вы ж ИМ ссыте. Такая темнота! И еще говорит, что я блять подзаборная какая, чтобы в рот брать. Ну даю мужикам иногда, так для того пизда есть. А в рот... еще нассыт кто... Я говорю, так и вы из пизды мочитесь, а вот смотри. Раздвигаю ей ноги и языком ей по борозде. А от борозды и вправду так ссаньем несет. Не подмываются они в деревне что ли. Но все равно лижу. Смотрю она ноги постепенно разводит и из под губок клитор высовывается. Приличный такой, как хуек у десятилетнего мальчика. Я его лизать, она стонать, лапочет там: Ой, Блять, ой блять, ой. Потом как завизжит. Кончила и как умерла... а когда минут через пять снова задышала, вздохнула так:Ох!!! и говорит:Хорошо-то как!!! Я говорю, а ты не хотела... давай теперь ты мне пососи. Она опять отнекиваться, отнекиваться, непривычно это ей. Ну а я тут сел ей враз на грудь. | | |
| |
|
| |
| | Не было ничего удивительного в том, что у Вани Рассудина на правой руке, там, где она закругляется, переходя в плечо, - была родинка в виде треугольника, или в виде сердца, если читателю так кажется поэтичнее. Не было ничего удивительного, потому что у кого же их нет, хотя и не на плече и не в виде сердца? - не было ничего удивительного и в том, что эту родинку никто не видел, а кто видел, то не обращал особенного внимания. Несколько удивительно было то, что в это утро, стоя у раскрытого, но зан | | |
| |
|
| |
| | - Что скривился? - помотрела я на Витю, вставив ему в дырочку обернутый детской салфеткой указательный палец, - Должна же я как следует помыть тебе попу после того, как ты сходил по-большому. | | |
| |
|
| |
| | Старуха жила совсем не близко; они добрались на другой край города, и в конце тихой и пустынной, заросшей муравой улицы с одноэтажными домами то под жестяными, то под шиферными крышами, то с берёзой, то с рябиной у окна с резными наличниками, старуха остановилась у ворот, крашеных масляной охрой, достала причудливо изогнутый кованый железный крюк, вставила его в отверстие в высокой калитке, повернула, подцепив изнутри засов, дверь отворилась, и Саша вступил вслед за старухой во двор, где шелестел в сумерках сад. | | |
| |
|
Рассказ №24438
|
