 |
 |
 |  | Что подтолкнуло тебя к последнему шагу, за которым для нас обоих ждет лишь дружеское общение? Я уверен, что ты еще не раз упрекнешь себя в том, что перешла эту черту. Я смогу упрекнуть себя в том, что так легко принял решение отпустить тебя, загнав свое чувство вглубь себя, обезличив его основные рецепторы... Теперь оно спит. Ждет своего часа. Но каждый раз, как я вижу симпатичную девчонку, она, как трансформер, превращается в тебя. Становится похожей на тебя ростом, цветом и длиной волос, формой твоего прекрасного (хоть и диктаторского) лица... Я порываюсь броситься к ней, назвать ее по имени, но... Это не ты. Мой организм, как радар, определяет тебя по неизвестным мне данным, но эти данные уникальны. Никто кроме тебя не сможет воздействовать на этот радар так, как ты, пусть даже он будет чем-то похож на тебя. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Ну вот настал тот момент когда я кончил в тот момент я изо всех сил проникал в нее Дианка задыхаясь стонала ну вот случилось и по ее пещерки полилась теплая жидкость. Я вытащил из нее свой орган и мы после этого долго еще лежали и ласкали друг друга, это был самый лучший день в моей жизни. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Потом ее отстегнули и заставили отсасывать у всех, кто-то трахал ее, кто-то тискал, грубо хватал, выворачивая кожу пальцами. Ее заставляли ползать на четвереньках по комнате, приносить бутылки. Потом надзиратели придумали следующее развлечение - проигравший подходил и бил Изауру по заднице сапогом. Изаура пролетала несколько метров под дружный гогот изуверов. Кто-то подходил, засовывал в нее свой член, двое так раздвинули ей ноги, что Изаура испугалась, что вывернется наизнанку. Она уже ничего не понимала, ее лицо и ноги были густо покрыты спермой, пылью, чьей-то кровью. Рабыня потеряла сознание, последние слова, которые она услышала сквозь туман - избавься от нее, нам не нужны ни свидетели, ни такие грубые девки. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Разве он, изнемогая от кайфа в одиночестве, не об этой взаимности грезил? И мечтал он, Димка, и грезил... радостная, ликующая мысль, что Расик в нём - что это Расиков член распирает его изнутри, вмиг притупила боль, потому что и осознание, и ощущение любимого Расика в себе было в сто крат сильнее любой боли... боль не исчезла - не испарилась и не пропала, но она потеряла свою остроту, она отступила, словно ушла на задний план - боль, опалившая промежность, стала-сделалась фоном для удовольствия, для наслаждения, для кайфа... разве любовь не творит чудеса? |  |  |
| |
|
Рассказ №24495
|