 |
| |
| | Его личный лечащий врач Вероника Климова, так никогда и не узнает, как умер ее любимый пациент этой ночью. В больничной своей камере палате. Она лежала мертвой уже давно в своей квартире на девятом этаже высотки. С широко открытыми от пережитого кошмара и ужаса карими безумными глазами. Сойдя окончательно с ума, она изрезала себя хирургическим взятым из ее медицинской сумочки ножом. В собственной спальне находясь под воздействием постоянного и не проходящего ужаса и страха, так и не сумев найти выход из того мира в который она попала. Не сумев совладать со своими распаленными одинокой тридцатилетней женщины необузданными сексуальными желаниями. Она так и не вышла из того жуткого инфернального потустороннего мира, в который она попала. Заблудившись в нем навсегда. Сама, сойдя с ума и покончив с собой, как тот Гавриков. | | |
| |
|
| |
| | В начале отношений с Димой, она охотно удовлетворяла его страсть ко всему японскому - красила волосы в ярко-голубой цвет, носила короткую клетчатую юбочку, смущённо попискивала, делая минет, и всерьёз раздумывала над увеличением груди, как нравилось Диме. Позже, когда Дима успокоился и сосредоточился на онлайн-играх, Даша покорно продолжила строчить ему первоклассные минеты, после чего догонялась здоровенным черным дилдо, анальной пробкой и вибратором, купленными после долгих консультаций с подружкой о преимуществах того или иного девайса. Хэнк, на которого Даша вначале смотрела как на забавное пугало, постепенно стал объектом её эротических фантазий, в чем она не хотела себе признаваться. | | |
| |
|
| |
| | Я медленно встал на колени, улыбнулся в камеру - так меня учил Макс. Потом я погладил парню пах, расстегнул ремень, ширинку и приспустил джинсы. Тут парень проявил инициативу и, схватив меня за волосы, начал елозить меня лицом по своим несвежим семейным трусам. Потом он сам стянул их до колен, а я немедленно заглотил выпрыгнувший мне навстречу отросток - довольно короткий, но толстенький. | | |
| |
|
| |
| | Без конца одно только это слово. Раскинув под ним те свои красивые, как и сама Лаура женские тридцатилетней красавицы и любовницы, только теперь его Виктора ноги. Разбросав свои вьющиеся черные локонами длинные волосы по большим таким же шикарным, как и постель, подушкам, Лаура, вцепившись, в его седеющие на голове волосы цепкими женскими в золоте перстней пальцами, дико стонет и страстно с перерывами надсадно дышит. И он делает, тоже, самое, не думая уже ни о ком и ни о чем, ни о своей брошенной там, в домашнем загородном особняке семье. Жене Ирине, дочери Ленке. Ни о мистере Джексоне. И их совместном бизнесе. Ему на все сейчас плевать. Он, тоже, мокрый от пота снова, и снова кончает, и сладостно стонет ей в ее запрокинутое на подушках красивое Лауры лицо. | | |
| |
|
Рассказ №24495
|
