 |
| |
| | Мужчина не стал более сдерживать себя, он вошёл в неё на всю длину и тут же отнял руку ото рта девушки, Дорис выдохнула, вместе с тем издав слабый стон. Сначала движения Троя были медленными, основательными, словно подготавливающими её к дальнейшему, распаляющими страсть. Она теряла контроль. Теряла целиком и полностью, безоговорочно. И не было возможности его вернуть, не сейчас! Движения стали чаще, более жёсткими, Дорис всхлипывала, всё ещё стараясь сдерживать стоны, прикусывала губу, но тело требовало иного и она начала подстраиваться под ритм тела партнёра. Трой интенсивнее задвигался в ней, прижимаясь сзади и упираясь руками в стену, он тоже стонал, но в отличие от Дорис, не пытался скрывать этого. Одной рукой он обнял её за талию, и она почувствовала, как сильно пульсирует кровь в его венах, услышала, как бьётся его сердце, как срывается дыхание. Движения становились всё чаще, и теперь это уже был не простой секс, который случался между ними ранее, теперь это была настоящая страсть. Он разрывал её изнутри, он хотел её, имел её. И она ему отдавалась, не думая о том, чем это может кончиться, что она будет испытывать после. Она получила то, чего хотела.
- Знаешь, - Прошептал он снова ей на ухо, - я никогда не целовал её в такие моменты: - Дорис не смогла бы сейчас думать, даже если очень хотела бы, ей не позволили. Он остановился, развернул её к себе лицом, впечатал в стену, прижимая своей огромной грудью, впился в её губы жарким поцелуем и продолжил двигаться в ней. Взывая к волне, той самой, что прежде была всего лишь бурей в стакане, а сейчас оказалась целым Тсунами, накрывающей её с головой, и она не боялась утонуть. Больше не боялась. Интенсивность движений достигла своего пика, член внутри неё напрягся, напряглись и стенки влагалища женщины, ёрзая на нём, она ощутила, что приближается к тому, чтобы взорваться, выпустить эту бурю из себя и выпустить всю злость, копившуюся в ней эти долгие две с половиной недели. Мужчина зарычал и задёргался в сладострастной агонии, Дорис перегнала его желание, и громкий крик огласил тоннель, в котором они находились.
Буквально в этот же момент его семя излилось в её лоно, обжигая и без того горячее нутро. Трой шептал ей на ухо в этот невозможно растянувшийся момент, как он её любит, как скучает, как не может жить без её утреннего кофе и их перепалок. Даже когда их желание иссякло, и возбуждение отступало, он не переставал прижимать её к стене и шептать на ухо, что он не достоин её, что он последняя скотина. Дорис пыталась дышать, каждая клеточка её тела словно ожила и отзывалась новой жизнью, она услышала, как колышется ветер в такт с её сердцебиением. Только сейчас она поняла, что их мог кто-либо увидеть, даже наблюдать, только сейчас осознала, что сдалась, и что он, её Трой, нашёл её, вернулся к ней сам, такой послушный и верный в этот момент, и улыбнулась. Хороший секс спасал любые отношения, впрочем, в этом она ещё не была до конца уверена. Она же помешанная на контроле неврастеничка, эмоциональная женщина... его женщина. | | |
| |
|
| |
| | Мама разбудила меня на следующие утро, поцелуем. Я уже был готов, и не говоря ни слова мы снова слились в объятиях. На это раз, все было очень медленно и плавно. Я проникал в свою мать в классической позе, опираясь руками на кровать. | | |
| |
|
| |
| | Почуяв, что так долго и спокойно это продолжаться не может, опытный самец наклонился к ней и нежно поцеловал ее в губы, желая разбудить этим поцелуем, те романтические чувства в своей девочке которыми она была полна как чаша - и именно это должно было раскрепостить сейчас ее полностью и бесповоротно: Любимый папа нежно обнял ее за плечи и целуя, во второй раз ощутил на ее губах соленый привкус страсти, чувствуя всем своим естеством, как она зовуще прижимается к нему своим холмиком Венеры, мягким животиком, а ее молочные грудочки с розовыми сосочками словно прожигают его тело насквозь. Она впилась губами в его рот и стала целовать его все сильнее и сильнее: | | |
| |
|
| |
| | Платье, которое висело на стуле, показалось мне длинным, и эта мысль меня хоть как-то успокаивала. Большое раздражение у меня вызвали белые трусики и гольфы которые лежали рядом с платьем. Но как говориться, что сделано, то сделано и пути назад нет. Поэтому я с неохотой натянул с начало трусики, потом белые гольфы, затем одел туфли которые стояли на полу тут же возле стула. Они немножко жали мне в пальцах, но не на столько сильно, чтобы это как-то препятствовало мне свободно ходить. Когда я одел платье, то понял, что на самом деле оно лишь казалось длинным пока висело на стуле, а в действительности, то есть на мне, было гораздо выше колен. Молнию на платье которая находилась на спине я так и не смог застегнуть, поэтому мне в этом помогла гример. Усадив меня на стул, она одела мне парик, чуть-чуть припудрила мне лицо, слегка коснулась маленькой кисточкой моих глаз, накрасила губы помадой и с большим удовлетворением, как мне показалось, сказала, готово. Как по команде дверь распахнулась и в комнату вошли растрепанный и "сидящий", они хором сказали, что Шурочка просто чудо и стали улыбиться глядя на меня. | | |
| |
|
Рассказ №25817
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 27/01/2022
Прочитано раз: 15068 (за неделю: 32)
Рейтинг: 22% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я впился глазом в свою "наблюдательную трубу", стараясь не пропустить ни одного момента. Внутри у меня снова зау́хало, в голове будто принялись за работу кузнецы. И в тот же миг как-то бессознательно и совершенно невзначай скользнула мысль, которую я в этот момент даже и не заметил: если вдруг мне будет прописана в ближайшее время клизма, и делать её мне будет Лиза, - а что будет делать именно она, каких-то сомнений в ту секунду почему-то и не было - то при капризах с моей стороны она не будет меня уговаривать и вообще со мной долго возиться, а просто силком и достаточно грубо уложит на кровати, нашлёпает при сопротивлении, и в случае чего ещё добавит ремнём. Насколько она мне была известна. Ведь недаром ещё в младших классах, да и позже, именно она следила за моей учёбой и поведением, и в случае чего часто наказывала, и очень больно. И ясно ж было, что это мама разрешала ей, днём отдавая меня к ней "в воспитание"......"
Страницы: [ 1 ] [ ]
Нина Николаевна села на ведро, слегка наклоняясь вперёд. Сильная струя с шумом ударила в стенку и об дно ведра. Под конец она издала короткий негромкий, но отчётливый трескучий звук, словно говоря этим Лизе, что "не надо стесняться, мы здесь как раз для этого, так что и ты будь точно так же", или в таком же смысле. Одним словом, показывая пример полной раскованности в той ситуации, когда иметь стыд бывает просто глупо. Отёрлась салфеткой, натянула трусы, одёрнула вниз комбинашку, оправила и встряхнула на себе юбку. Поправила жемчужное ожерелье на своей очень полной шее. Подошла к кровати, ещё разок погладила Лизу по попке.
- Попочка у тебя - прелесть! Как же можно обидеть такую красотулечку? Расслабься, милая, лежи киселём, и ничего не бойся, солнышко! Тогда и всё пройдёт - не заметишь! - сказала она напоследок.
Меня буквально заколошматило внутри, я даже на секунду забыл, в каком нахожусь шатком положении. Кажется, начинается!
Нина Николаевна зачерпнула указательным пальцем из баночки большой комок вазелина. Положила ладонь с растопыренными пальцами Лизе на правую ягодичку, и большим пальцем оттянула её высоко вверх. Лиза сморщилась, приоткрыла ротик, тихо ойкнула и подалась вперёд, слегка напрягая и сжимая ягодицы.
- Только что была таким молодцом, и теперь опять чего-то боишься! Ну-ка, расслабь попочку! Я ещё только хочу смазать тебе дырочку, а ты уже испугалась! - и Нина Николаевна опять покачала ей попу, дождалась пока Лиза расслабится полностью, и только тогда отстранила ягодичку. Прикоснулась пальцем к тут же втянувшейся внутрь дырочке, густо обмазала в середине и вокруг, несколько вдавила внутрь подушечку пальца, почти по самый ноготь, покрытый тёмно-красным лаком. Лиза часто задышала, плечики у неё запрыгали, заходили ходуном, немного задёргалась спина. Но Нина Николаевна уже тщательно вытерла палец салфеткой. Одела поплотнее очки, из-за которых в немалой степени я и прозвал её Совой.
Я впился глазом в свою "наблюдательную трубу", стараясь не пропустить ни одного момента. Внутри у меня снова зау́хало, в голове будто принялись за работу кузнецы. И в тот же миг как-то бессознательно и совершенно невзначай скользнула мысль, которую я в этот момент даже и не заметил: если вдруг мне будет прописана в ближайшее время клизма, и делать её мне будет Лиза, - а что будет делать именно она, каких-то сомнений в ту секунду почему-то и не было - то при капризах с моей стороны она не будет меня уговаривать и вообще со мной долго возиться, а просто силком и достаточно грубо уложит на кровати, нашлёпает при сопротивлении, и в случае чего ещё добавит ремнём. Насколько она мне была известна. Ведь недаром ещё в младших классах, да и позже, именно она следила за моей учёбой и поведением, и в случае чего часто наказывала, и очень больно. И ясно ж было, что это мама разрешала ей, днём отдавая меня к ней "в воспитание"...
Лизанька хоть и старалась лежать расслабленно, но было видно как она волнуется. Дышала она часто и нервно, кожа, особенно на спине, иногда подёргивалась. Страх перед приближающейся с каждой секундой неизбежностью всё ж явственно одолевал её. Наверняка металась в её голове одна-единственная мысль - "Сейчас клизму поставят!", и нагоняла ей ужаса. Разумеется, краем глаза она видела все приготовления за её спиной.
Нина Николаевна подошла к вешалке. Сняла с неё шланг с наконечником, вновь помакнула палец в вазелин. Наложила на наконечник щедрую порцию и быстро размазала по нему всему, особенно уделив внимание самому концу, несколько округлому и утолщённому. Снова вытерла палец. Нагнулась над тазом и приоткрыла краник на шланге. Внутри него что-то забормотало, фыркнуло и забулькало, и из утолщённой части наконечника со всех сторон как из садовой лейки брызнуло множество тонких и сильных фонтанчиков воды. Да, о таком наконечнике я и не имел представления, да знала ли о том и Лиза? Дыхание у меня совершенно спёрло. Для меня эти секунды тянулись как долгие минуты, но можно представлять, насколько это время сжималось для Лизаньки!
Нина Николаевна потрогала ей живот и попу - насколько она расслабленно лежит, - и вновь отвела далеко вверх её ягодицу. Дырочка у Лизы сразу дёрнулась и втянулась. Я заметил, что волосинки, росшие у этой будто напухшей щёлочки между ногами Лизы покрылись мельчайшими бисеринками пота. Нина Николаевна поднесла наконечник к самой дырочке, но не успела и коснуться.
- Ой! - пискнула Лиза и непроизвольно вздрогнула и подалась вперёд.
- Я ещё ничего не делаю, а ты уже дрожишь. Не бойся!
- Тётя Нина, только прошу, очень вас прошу, глубоко не суйте! - пропищала Лиза слёзным голоском. Она сморщилась и приоткрыла ротик.
- Где тут у нашей Лизоньки "глазок"? Где тут у Лизунечки такая симпатичная дырунечка? Воот она где спряталась! А мы её нашли, нашли! От меня не спрятаться! - Нина Николаевна говорила уже с ней как с двухлетней, может и специально давая понять, кому пристало такое вот поведение как ведёт себя Лиза. Она легонько приставила округлый конец наконечника к середине дырочки и начала его слегка покручивать и покачивать во все стороны, одновременно нажимая всё сильнее и сильнее. И в следующие мгновения его конец вошёл Лизе в попу, "туда, откуда она какает", как опять вспомнилось мне.
- Оой - взвизгнула та и едва не рванулась вперёд и не сорвалась с наконечника. Но Нина Николаевна также сделала движение следом, но как только Лиза, тяжело дыша, начала успокаиваться, она замерла и стала поглаживать её.
- Всё уже, вот и начали. Разве было тебе больно?
- Я... Боялась... Что будет больно... - всхлипнула Лиза. На глазах у неё опять блеснули слёзы.
- Успокоилась? Теперь не страшно? Конечно, это немножечко неприятно. Но совсем немножечко, и ненадолго. Сделаем нашей девочке сейчас процедуру-дуру-дуру, дуру-дуру-процедуру, и всё неприятное будет позади! - и Нина Николаевна, делая лёгкие волнообразные движения, очень медленно стала заглублять наконечник Лизе в попу. Своими потешными прибаутками она постоянно старалась её на что-то отвлекать.
Я затаил дыхание наблюдая, как постепенно исчезает этот длинный наконечник в дырочке у Лизы. Она уже не сжималась, словно и не чувствуя его движения. Нина Николаевна иногда приостанавливалась, как-то поворачивала его, и продолжала вводить - глубже, глубже, глубже, пока не вставила по самый шланг.
- Ну как ты себя чувствуешь? Нигде не больно? Достаточно удобно? Не давит нигде внутри?
Через несколько секунд Лиза наконец поняла, что это спросили у неё.
- Нет. Только как будто внутри что-то большое и чужое. Неприятное... Немножко... И мне неприятно. - пропищала она уже сразу высохшими губами.
- Это всегда так чувствуется, особенно в самые первые разы. С непривычки. И это ненадолго. Ну вот, самое страшное уже позади. - И Нина Николаевна приоткрыла краник сперва наполовину, несколько раз немножко вытянула и вставила наконечник, и видя, что Лиза не реагирует на движения в своей попе, повернула краник полностью. Придерживая наконечник чтобы он не выскочил, начала впускать воду ей в попу.
Замечу лишь, что мне просто повезло: от самого начала и до окончания процедуры, а также и остальные разы Нина Николаевна находилась как бы чуть выше попы Лизы, на уровне спины, смотрела в сторону её ног, то ли опасаясь случайного фонтана из дырочки, то ли в таком положении было ей удобнее производить все манипуляции, но она не заслоняла своим телом всё самое сокровенное у Лизы, и происходящее оказалось совершенно открытым для моих глаз. От начала и до полного окончания всего.
Начиная с самого верха, от вначале оттопыренной горловины, резиновый сосуд клизмы начал худеть и сдуваться. Вода постепенно переходила к Лизе в живот. Реакция не заставила себя ждать.
- Ой, как у меня там забурлило! - тихо пискнула она.
- Значит идёт водичка, я вижу. Всё хорошо у тебя? Не больно, резей нет? Не чувствуется сильного давления в каком-то одном месте? Дыши спокойно, размеренно, глубоко, как бы животом, - и Нина Николаевна стала гладить её по животику.
Лиза хоть и лежала спокойно, но всё равно тихо плакала, всё ещё наверное боясь, что вот-вот настанут настоящие мучения. Но вода поступала, и никаких признаков физических неприятностей она пока не подавала. В свою очередь Нина Николаевна, если видела что у Лизы чересчур напрягается живот, несколько прикрывала, а то и на несколько секунд перекрывала полностью подачу воды, пока та, что скопилась где-то в одном месте, не разливалась выше по кишечнику.
Я же рассматривал всё происходящее, старался одновременно и охватить глазом всю картину, и основательно запомнить всё полностью и каждую деталь в отдельности: и согнутые до самой груди стройные ножки Лизы, и её кругленькую попочку с полностью раскрытой ложбинкой-впадиной посерёдке с торчащим из дырочки шлангом, восходящим вверх к постепенно опадающему в объёме резервуарчику клизмы (или наоборот, спускающемуся от него и входящему наконечником к ней в попу) , и эту припухлость со щёлочкой между ногами с реденькой щёточкой волосков, и внутренние стороны серединки попы с крохотными косыми морщинками, и слегка пульсирующий вход в дырочку, и конечно же постепенно худеющую и худеющую клизму. Мне представлялось, как бежит вниз по шлангу вода, проходит через наконечник, и где-то в глубине прямой кишки у Лизы разбрызгивается во все стороны десятком тоненьких струй, расходится по кишкам, наполняет и где-то растягивает их, омывает и растворяет то, чем они наполнены, чтобы затем выбросить это всё наружу...
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 62%)
» (рейтинг: 30%)
» (рейтинг: 69%)
» (рейтинг: 21%)
» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 44%)
» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 77%)
|
