 |
| |
| | Я повернулся к ней и легонько поцеловал ее в губы. Отрицательной реакции не последовало. Тогда я взялся целовать ее серьезно. Она отвечала! Я целовал ее губы, ее лицо, накрыв руками ее груди. Судя по всему, мои нежные пальцы на ее сосках не оставляли ее равнодушной. Я принялся целовать ее сисечки. Так люблю я их сосать, катать губами, покусывать, проложив между ними и зубами свои губы. Прости меня, Рози, но ждать три дня я не намерен, да, похоже, не намерена и она. И вот уже моя рука у нее в писечке. Я еще не сую палец ей в дырочку, потому что еще не знаю, целочка она или нет. Лежак, на котором мы валяемся, большой, я спускаюсь ей между ног и высоко задираю их, раздвинув в стороны. Теперь можно и заглянуть. Дырочка не перегорожена, ура! Я принимаюсь вылизывать ее, засовывая пальцы во влагалище и в жопочку, сводя их вместе. Кажется, пора переходить к финальной части. Я взгромождаюсь на нее, и мягко, но настойчиво всовываю ей. Она обнимает меня и прижимает к себе. Я даже ноги ей не придерживаю, она их активно задирает. Я трахаю, трахаю, трахаю: | | |
| |
|
| |
| | Поэтому я позвал Тебя. Чтобы прекратить это добровольное насилие над ним, и над собой тоже, и над всеми мальчишками, которые приходят ко мне почти каждый вечер. И Ты помог мне. И помогаешь... Только с каждым разом я нуждаюсь в Тебе все больше и больше...А влияние Твое становиться все меньше и меньше...И скоро Ты не сможешь больше помогать мне. Что тогда? Искать замену? А потом другую замену, а после - другую? | | |
| |
|
| |
| | Роман с приоткрытым Ртом смотрел на неё, разглядывая уже белоснежные бёдра со слабо выраженными голубыми прожилками. Не толстые, но пухленькие и нежные без какого либо просвета, они плотно скрывали промежность. От их основания отходили две складочки, вырисовывая правильный треугольник на передней части таза. Её пышный и вздымающийся лобок заканчивался глубокой ложбинкой, со скруглёнными берегами, которая дальше пряталась в нижней части вершины треугольника. Но всей красотой была её попочка. На осиной талии и стройненьких ножках она выглядела на два-три размера больше действительного, выпирая объёмными ягодичками. | | |
| |
|
| |
| | Внутри тети Маши было тепло и уютно. Даже не хотелось шевелиться. Член провалился, словно в узкий глубокий сухой колодец, и повис, как ведро на веревке, ни во что не упираясь. Тетя Маша замерла, уставившись в потолок невидящим взором. "Не померла ли сторожиха?". - подумал геронтофил Макаров, но губы ее шептали: "Ванечка, Ванечка, давай!" , и "Ванечка" дал! Он бешено задвигал тазом, то загоняя перевязанный черным обувным шнурком член на всю длину, то почти вынимая его из бабкиной "пещеры". Двигаться было трудно, член не скользил, а терся о шершавые, как наждачная бумага, стенки. Но физиология брала свое, и директор втопил до упора раздувающийся "банан" в скважину тети Маши. Еще мгновение, и член затрепетал, извергая детородную жидкость! Ф-фу, все! Мужик обещал, мужик сделал. | | |
| |
|
Рассказ №25618
|
