 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Миленхирим опустился ногами на пол Вадика комнаты и пошел к его маме, которая копошилась как раз на кухне. На кухонных часах было десять. Мама показала ему на еду, стоящую на столе и то, что он опоздал в школу. Она была не очень довольна лентяем сыном и ворчала на него. Она не стала его сегодня будить. - "Вот и прекрасно" - подумал Миленхирим - "Это еще хорошо, что так получилось. А если бы она его застала висящим под потолком во сне". Он даже не стал об этом долго сейчас думать. Надо было думать о предстоящем деле, деле которое не получилось вчера. Ему надо было подкатить к Алине и подобраться поближе через нее к своему младшему брату Элоиму. Вчера это оказалось не возможным. Алина была до позднего времени на даче с родителями. Но вот сейчас надо было попробовать. Весь день впереди. | | |
| |
|
| |
| | Ты понимаешь вообще что мне нельзя так идти по улице и стоять так в офисе, неясно? Лена в момент разговора автоматически отвела руки от тела и открыла свои прелести. Поняв свою ошибку она тут же прикрылась снова. Повернувшись спиной она вскоре поняла что мало что поменяла в свою пользу так как теперь смотрят на ее задницу. Вскоре Лене пришлось пойти на определенные условия чтоб ей вернули одежду. Вначале ей приказали одеть на себя чулки и туфли на шпильках. После чего танцевать приватный танец. Как могла она виляла бедрами и талией при этом смущаясь и видя что ее снимают на телефон. Дальше ей сказали что присела на корточки, раздвинула свои ноги и положила ладони на колени. Нет, прошу не снимайте меня. Но ее слова были бесполезны. Дальше ей на шею одели поводок и приказали ей встать на четвереньки как собаке. | | |
| |
|
| |
| | Сексуальная жизнь Шолпан Дамировны была нерегулярной. Первый раз она лишилась девственности довольно поздно, в двадцать пять лет. Ее первым мужчиной был крупный и влиятельный чиновник, который очаровал Шолпан свом галантным отношением к даме. | | |
| |
|
Рассказ №7724
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 13/10/2006
Прочитано раз: 20406 (за неделю: 12)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Чёрный бархат бритых волос, густо усыпал её холмообразно возвышающийся лобок. Её использованное отверстие беспомощно пульсировало набухшими краями, словно произнося долгое затихающее "О". Совсем скоро оно снова будет готова к глубокому соприкосновению (соитию) ...."
Страницы: [ 1 ]
Её раковина была мокрая и рыхлая, после слияния. Семенная жидкость вытекла из неё наружу, красиво поблескивая на фоне провала её расширенной сейчас, зияющей дыры. Высоко приподнятый клитор, казался мне сейчас углом моего преткновения, уютным закоулком в бесконечных лабиринтах вечности.
Её маленький, туго сжатый, съёжившийся анус, карикатурно пародировал, сжатый сейчас точно также, сдержанный, угрюмый ротик.
Большие половые губы, казались несоразмерно большими. Они обволакивали, словно две большие волны, неожиданно подступившие с двух сторон и затягивающие в большую, бездонную воронку.
Маленькие полове губы, выглядели как расцветший, распустившийся на мгновение и медленно увядающий, едва тлеющий цветок; кровь уходила из них. Красно-розовая поверхность внутри промежности выгорала и бледнела на глазах, словно покрываясь виноградным воском.
До сих пор я разглядывал эту, только что отдавшуюся мне женщину не смея поднять взгляд и осмысленно посмотреть ей в глаза, хотя я и чувствовал её пристальный взгляд на себе.
Чёрный бархат бритых волос, густо усыпал её холмообразно возвышающийся лобок. Её использованное отверстие беспомощно пульсировало набухшими краями, словно произнося долгое затихающее "О". Совсем скоро оно снова будет готова к глубокому соприкосновению (соитию) .
На мгновение показалось, что её клинообразный клитор, напоминающий закругленную верхушку зрелого апельсина, взволнованно вздрогнул, так как будто самостоятельно почувствовал, заметил своим слепым глазом где-то здесь, совсем рядом, моё присутствие.
Насыщенные, спелые дольки её половой сферы тоже, как показалось, слегка напряглись, принимая более упругую, торжественную позу и слегка настороженный вид. И вдруг я отчётливо увидел волнообразную покатость всех её форм и законченное, законное присутствие шара в зоне нашего сексуального вторжения. Это были и величественные, гордо вздымающиеся груди и мой фундаментальный шар с яичками, и приплюснутая, обтекаемая форма головки, и, конечно, её необъятная, теряющейся за горизонтом кровати, разбитая напополам задняя часть. И тогда я впервые почувствовал, увидел между нами растущую, формаобразующуюся жемчужину. Рядом с низменным, брутальным, что-то возвышенное.
Овал лица, еле сдерживаемая улыбка (чуть вздёрнутыми уголками губ) , и, наконец, её глаза: блестящие, сияющие в мою сторону, - всё напоминало мне присутствие чего-то маленького, растущего расширяющегося. Я вспомнил её походку сзади и вдруг покачивание её бёдер сассоциировалось во мне, как качание колыбели. Быть может уже сейчас, внутри неё уже зарождается маленькая, трепетная жизнь.
Меня вернул к реальности терпкий насыщенный запах, как будто усилившийся ещё больше. В этом запахе переливались ароматы всех цветов мира. Я прильнул языком и губами к горячему источнику этого благоухания и впился в его сердцевину долгим поцелуем. Вернулся я к действительности, только когда она опять, словно бурная река, закончила. Но теперь, каждый новый оргазм заставлял её, желать следующего соития ещё сильнее. И почти весь, уйдя в признак моего неукротимого возбуждения, я вошёл в неё, стараясь выложиться до предела. Казалось, кровь кипит в нас. Мы снова карабкались вместе друг по другу на вершину блаженства. И вдруг она низким, глубоким голосом произнесла: "Да, так, давай сделай меня". Это прозвучало так дерзко и в то же время так интимно - доверительно. Её слова послужили детонатором для нас обоих. Я начал кончать и она тоже, но мы не могли остановиться, даже уже достигнув оргазма - это казалось сверхъёстественным. Приятное ощущение всё нарастало и нарастало, что-то должно было произойти... (я боялся, что может произойти что-то совершенно фантастическое перемещение во времени или что-нибудь ещё вроде этого) .
Я быстро вышел из неё, стараясь ничего не расплескать, почему-то сейчас залить её красивоё, ни с чем не сравнимое, благоухающее тело, мне казалось чем-то из ряда вон выходящим, непозволительным. Я резко приостановился, пытаясь встать на ноги, и этим движением, плотно сжав свой пенис, вызвал окончательное семяизвержение (которое первыми толчками началось уже внутри организма, вздрагивающей подомной женщины) и в результате украсил высокую, колыхающуюся грудь моей принцессы роскошным жемчужным ожерельем из мягких, теплых капель.
При первом же касании капель она тоже начала судорожно кончать и когда я уже беззвучно притаился, она всё ещё содрогалась подо мной.
На её пунцово красные губы попала одна маленькая, но очень округлая, правильной формы капелька. И когда кровь немного отхлынула, она почувствовала её присутствие на губах и быстрым движение языка облизала небольшой участок, радужно при этом улыбнувшись. Я поцеловал её в уголок губ и в шею, а потом снова в губы крепким, уверенным поцелуем. Потом я, наконец, снова посмотрел в её глаза: они сияли ровным чудесным светом.
- Интересно, если при таких обстоятельствах у нас появится... ребёнок - это не будет как-то кощунственно и неприлично, что ли? - озадаченно и взволнованно спросил я
- Скорее всего, он тоже будет хотя бы на капельку неприличным, когда вырастет, конечно. - Сказала она.
- Да, наверное, но этого бы так не хотелось, даже на капельку.
- Он будет расти во мне словно жемчужина из соринки. И эта песчинка останется в нём внутри, где-то глубоко внутри, как напоминание о нашей не совершенной, во многом ещё животной природе.
- Словно ироническая улыбка Чешерского кота?
- Вот видишь, ты всё понимаешь... сам. - Она ласково улыбнулась, глубоко заглянув мне в глаза одним из своих самых восхитительных взглядов - с оттенком перламутра.
P. S. Спасибо за то, что прочитали рассказ, он вышел на редкость удачным. И не корите меня за натурализм. Возвышенное и земное.
Страницы: [ 1 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 82%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 79%)
|
