 |
| |
| | Задница вздрагивала от его резких движений снизу. Я видел как его залупа то показывалась наружи, то скрывалась в теле моей жены. Четко и ритмично Сашка загонял свой кол в ее влагалище. Навалясь сзади, я приставил свой тоже не маленький член к ее анусу, я не вводил его в попку моей дорогой, но давал почувствовать, что я это сделаю. Нужно было, что б Татьяна потеряла контроль над собой и тогда настанем мой черед. Аккуратно сжимая груди в своих руках я попеременно клал в рот моего друга то один ее сосок, то другой. Эта игра продолжалась до тех пор, когда уже я почувствовал напор на свой член ее задницы. Вот теперь: Взяв с тумбочки первый попавшийся крем, я густо намазал залупу скользкой массой. Получилось забавно, красный член и белая шапочка. Осторожно направляя его в попу, я сделал небольшое усилие и ввел сантиметр внутрь. Мои партнеры замерли почувствовав изменение мизансцены. Но делать больно, когда было так хорошо, я не хотел, и поэтому замер ожидая помощи снизу. Помощь пришла сразу. Сашка, опять вошел в Татьяну и немного приподнял на себе, и так как я замер и не двигался то мой член вошел немного вглубь. Еще раз, движение снизу и сантиметр отвоеван. Татьяна зажатая с обоих сторон не предпринимает никаких попыток к сопротивлению. Ей хорошо, как и нам. Мои сомнения, что член такого размера не войдет в зад не оправдались. Я уже был в заднем проходе моей ненаглядной по самые не балуйся. Мы входили одновременно, он снизу, я сверху. Каждый раз, через тоненькую стенку я чувствовал, как еще один член с другой стороны выворачивает наизнанку влагалище моей жены. Темп нарастал, и вот уже без всякой жалости и деликатности наши игрушки с сосущим звуком входят с разных сторон в разгоряченное тело. Татьяна потеряла темп и не знает кому из нас подмахивать, и уже не стон а долгий крик удовольствия вырывается из нее. Еще, еще, сильней, из стороны в сторону, вынуть почти совсем, и вогнать с силою. Последний раз наши залупы встречаются где-то там глубоко и не имея возможности и желания сдерживаться мы кончаем. Кончаем все сразу. Я долго, не за один раз наполняю весь задний проход. Такие же судороги потрясают Сашку. Татьяна не знает кок остановить этот хоровод и поэтому напирает то вниз, то на меня своей попой. Мы не вынимали и не расцеплялись пока наши пенисы не обмякли там где было так тепло и сыро. | | |
| |
|
| |
| | Она положила свою ножку на меня, и отодвинула полоску трусиков, которые намокли от ее соков, чтоб мне было удобнее ее гладить... Из нее прямо текли соки, я ввела свои два пальчика ей во влагалище, они проскользнули туда так легко... Ира прошептала: «Вставь еще один... Глубже... Сильнее...» Я медленно вывела свои пальчики из нее... Стала гладить ее клитор, давя на него все сильнее и сильнее, делая это все быстрее и быстрее... Ира стала лихорадочно дышать... Все сильнее и быстрее были мои движения... Вдруг я ей ввела три своих пальчика, Ира вскрикнула и я почувствовала, как ее влагалище начинает сжиматься... Она вцепилась в меня руками, укусила меня за плечо, и ее тело стало биться от сильного оргазма. Я остановилась, мое сердечко, казалось вот-вот вылетит... Я убрала свою руку от влагалища Иры. Я была до сих пор очень заведенная, но стала остывать. Только тогда мы осознали, что могли разбудить Таню. Я спросила Иришку: «Ирка, что мы с тобой делаем?!!» Но она в ответ только прошептала: «Я хочу еще... Пойдем ко мне...» Я сама была заведена, мои трусики полностью намокли, а промежность горела. | | |
| |
|
| |
| | Я, наклонившись, жадно разглядывал сие таинство. Впитывая в себя эту новизну, эту поразительную отличимость от моего собственного и других пацанов хозяйства, не забывая при этом быть строгим судьей и признать, что, несмотря на вопиющую разницу в выполнении процесса, "девки" ничуть не хуже нас с Генкой справились с задачей. Барышни, торжествуя свое законное посвящение в снайперы, снова завалились на паклю грызть яблоки. Я же, возбужденный увиденным, хотел большего и шептал Генке, чтобы он, по свойски, спросил Томку "потискаться" с нами. Я не мог даже представить, как бы я смог сделать это предложение сам. Нет, лучше Генка - он свой. Генка завалился на паклю рядом с сестрой и начал шептать что-то ей на ухо, показывая на меня пальцем. Томка, как заправский посредник в дипломатических переговорах, наклонилась над Веркиным ухом что-то ей шептала. Их взаимные перешептывания закончились Томкиным заявлением, что с Генкой ей нельзя - он брат. Она будет со мной, а Генка с Веркой. "Будет со мной" громко сказано, а мне что делать. Я с ужасом и дрожью в коленях подходил к пакле с моими "компаньонами" и лихорадочно вспоминал подробности пацанячих высказываний в таком деликатном и незнакомом мне деле. Тем временем девчонки деловито спустили на колени трусы и, подобрав повыше подолы платьев, были готовы к нашим действам, к которым Генка уже приступил. Лег на Верку и стал тереться об нее, так как трут разрезанный и посыпанный солью огурец. Я спустил шаровары и стал на колени между ног распростертой Томки. Я видел перед собой то, о чем мечтал в своих фантазиях, о чем мы со знанием дела говорили с пацанами. ЭТО было совсем не ТО. Нет, это не дырка в Томкин живот. Между ее ног был маленький трамплинчик, который переходил в две пухленькие щечки, а из розовой щелки между ними выглядывали два, таких же розовых, тоненьких лепестка похожих на лепестки не полностью раскрывшегося пиона. Я осторожно дотронулся до ЭТОГО рукой, ощущая мягкую, теплую шелковистость, которая оказалась удивительно податлива и легко сдвигалась в стороны от легких прикосновений пальцев. Я лег на неё и своим стоячим концом прижался к этой податливости, испытывая наслаждение от прикосновения к бархатистой теплоте, которая двигалась и, раздвигаясь, позволяла проваливаться глубже в мягкую влажность желобка, по которому двигался мой "инструмент". Нет, он, конечно, не проник в ее глубину, он даже не подозревал о ее существовании, но это мягкое, влажное, порхающее скольжение приносило наслаждение более ощутимое, чем уже знакомое наслаждение игры с ним руками. Между тем Верка прервала, почему-то, свой с Генкой дуэт, и лежала с голым животом на расстоянии вытянутой руки от меня. "А как там, у Верки?" мелькнуло в мозгу. "А мне можно с Веркой? Я же ей не брат" Все согласилась с моими доводами. Я переместился на голое Веркино естество, а Томка, натянув трусы и поправив платье, стала наблюдать с Генкой на наше "тисканье". Верка приступая к исполнению своей части арии, согнула и развела в стороны острые коленки от чего ее "пирожок" несколько укоротился и щелка превратилась в маленький ромбик, из которого высовывались влажные лепестки, под которыми темнорозово темнело углубление. При прикосновении к ее лепесткам мой кончик уже не стал двигаться по желобку как у Томки, а сразу погрузился в горячую влажную тесноту, охватывающую меня со всех сторон, заставляя двигаться кожу на головке и вызывая стремление засунуть его туда весь. Изгибаясь и двигая тазом, чувствовать, как в этой сладкой глубине упираешься в пружинящее сопротивление. | | |
| |
|
| |
| | Но потом я заметил, что мама вообще не любит наготы. Я-то сам её по-дружески никогда не стеснялся и, когда подрос, заметил, что она старается тоже на меня голого не смотреть. Но в остальном всё было нормально, мама меня никогда не била и голос повышала очень редко. Для нашего дома, где все орали друг на друга и частенько дрались, такая семья была почти идеальной. И достаток у нас был хороший, мы ни в чём особо не нуждались. Но вот какие-то ублюдки захотели отнять или, как тогда говорили, "отжать", у мамы её бизнес-торговлю компьютерами и оргтехникой. | | |
| |
|
Рассказ №11685
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 27/05/2010
Прочитано раз: 32327 (за неделю: 6)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мужик шагает на работу.
..."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ]
Мужик шагает на работу.
Две банки в сумке у него.
Несет обед. Котлет, компоту,
Сто грамм колбаски и яйцо.
Один живет мужик хороший.
Не знает, как обед сварить.
Идет с давно небритой рожей.
Худой. Ему бы покурить:
Он сигаретным дымом сыт.
Ну, не наладил он свой быт.
Ему навстречу и за ним
Идут такие же - с обедом.
И с отварным яйцом одним,
И с колбасой: Ну, прямо следом.
* * *
Яйцо: Задумаюсь над этим
Продуктом. В нем - желток, белок.
Ему не стыдно перед светом, -
Как бы сказал поэт А. Блок.
В одном яйце я вижу что-то,
Чего не вижу в мужиках.
В нем цельность вижу, братцы. То-то!
Ее в нас нет. Хоть мы в штанах.
* * *
Почему мужик и баба,
Как желток и как белок,
Жить не могут вместе, дабы
Сделать, как велел им Бог?
Из-за цельности размолвка.
Баба - цельная натура.
Будь свекровь или золовка,
Теща будь - всегда Фигура.
На своем поставить может.
Мужики под ней дрожат.
День и ночь нас баба гложет,
Всех вокруг. Ей - дорожат.
А мужик - слаба струна.
Жилка в нем, увы, тонка.
Не приспособлена она
Руководить семьей пока.
* * *
В охране мой герой стоит.
У него уж не стоит.
Целый день в дверях стоит.
На него в дверях сквозит.
Над ним начальниц целый полк.
От них от каждой важный толк.
Хозяйка выше всех - Елена.
Администраторша Милена,
Дежурный в зале - Алевтина,
Второй дежурный - Валентина,
Куратор - тоже Валентина,
Кассир-бухгалтерша Людмила,
Кассир на кассе просто Мила,
Кассир-расчетчица Полина,
Экономистки Галя, Зина,
Две плановички - Ира, Дина,
Кассир-курьер Светлана Львовна
И секретарь Вера Петровна,
Пресс-секретарь Александрина,
Две продавщицы - Юля, Нина,
Инспектор по труду Марина,
Завскладом Зоя, мастер Флора,
Шофер Тамара, техник Лора,
Шесть курьеров: Галя, Вера,
Соня, Маша, Варя, Лера,
Есть уборщица Оксана,
Обед им варит баба Анна,
Но надо всеми референт
И по снабжению агент -
Ее зовут Собко Роксана.
Ниже всех стоит охрана.
* * *
Все при деле, все в очках,
На высоких каблуках.
Как пройдутся по паркету,
Таунхаус весь по швам.
Целый день носят пакеты:
Этот - нам, а этот - вам.
При компьютерах и в "Джипах" ,
Их встречают только в VIPах.
А охранник Михаил,
Где стоит, - там и попил,
И спеша перекусил.
***
Нам компьютер свыше дан,
Чтоб занять работой дам.
Целый день за клавиатурой.
А как были - дура дурой.
* * *
По утрам стада коров
Гонит на луга пастух.
Оглашает воздух рев
И кричит с крыльца петух.
Этой сельской пасторали
В городах мы не видали!
Баб у нас никто не гонит
На работу, но с утра
Тротуары, метро топит
Баб трудящихся толпа.
В ней врачи, экономистки,
И медсестры, финансистки,
И статистики в толпе,
И студентки, и спортсменки,
Не вмещаются в строке -
Супер-пупер-суперменки,
Акушерки, инженерки,
Газовички, электрички,
Как одна - все истерички,
Плановички, ёб те хуй,
Режиссерши, сценаристки,
И агентши - жизнь страхуй! -
Продавщицы, журналистки,
И судейские служачки:
Секретарши, судьи, блядь, -
И учительницы-жвачки,
И профессорши - в кровать
Не ложились: ночь писали,
И писательши писали,
И редакторши читали:
За компьютер едут бабы.
Монитора манит свет.
Им без принтера едва бы
День прожить. А два? - О, нет!
Принтер-сканер-монитор-
Клавиатура-мышка:
Гейтс завел этот мотор -
Справится мартышка.
Как вперятся в монитор,
Так в мозгах совсем затор.
Раз запомнили Excel -
С этих пор в мозгах кисель.
Утопают все в таблицах,
В вычисленьях и нулях,
Отупение на лицах,
Как при родах и болях.
Все - начальницы. Оклады
Положили ой-ля-ля!
А мужчины - эти гады,
Пусть гуляют, тра-ля-ля!
***
Целый день они считают,
Делят, множат, вычитают.
Бюст - на стол, и рассуждают,
Рот с утра не закрывают.
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 67%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 61%)
» (рейтинг: 0%)
|
