 |
 |
 |  | Делал он это очень интересно - одной рукой он гладил свои яички, а другой водил по члену, при этом он смотрел куда-то в сторону, видимо там стоял или компьютер или телевизор. Явно он смотрел не выпуск новостей. |  |  |
|
 |
 |
 |  | Но нужно уже помыть баночки, так как папе невтерпеж, и я прерываю свое разлеживание, беру за кожаный поводочек свою собачку, заодно погуляет, да, и мне не нужно переживать что она потеряется, так как она предана своей хозяйке, и рада приятно необходимости прислужить ей в самых каверзных капризах. Принеси-отнеси, это вообще безоговорочно. Пока она делает все приготовления мне можно спокойно похрустеть яблочком, вмазать ей в бок при неполушании, плюнуть в лицо, или там попригать по ней. Дальше преспокойно сажусь ей на спину и занимаюсь делом (а то эта сука побьет еще все!) , а папа прислуживает в развешивании банок. Пописяла на псинку, идем домой, перед входом хорошенько вытираю об нее ноги, после она заслужила общества рядом со мной. Я читаю журнальчик, благо есть мягкая подставочка для ножек в виде твоего живота, даа, можно и пройтись и по груди, по ногам, так еще лучше читать вслух. |  |  |
|
 |
 |
 |  | Через секунду Вовка стоял на коленях у её ротика, быстро достав своего стоящего колом "студента". А я весь дрожал от своего невероятного возбуждения и чудесного зрелища! Это ночью почти ничего мне не было видно, а сейчас... Мои горячие пальцы с волнением поднимают юбку нашей чудесной, такой сексуальной Антонины Павловны и передо мной потрясающий вид - её круглая аппетитная попка, туго обтянутая красивыми трусиками нежно-изумрудного цвета. А ведь мне разрешено - мои дрожащие пальцы приспускают её трусики к коленям её классных ножек, дама чуть прогнулась и я вижу её щёлочку в обрамлении тёмных густых волос и такое заманчивое, розово-коричневое пятнышко между её мягких крупных ягодиц. |  |  |
|
 |
 |
 |  | - Сашок, я и не знала, какой ты развратник! Представляю, сколько ты одноклассниц совратил, мой сладкий негодяй! И даже мамочку свою совратил! Но как мне сегодня было хорошо! Сто лет не кончала, ни с папой твоим, ни с шефом. Вот уже все мужики, по принципу - сунул, вынул и пошёл! Почти забыла об оргазме и на тебе - сегодня два раза кончила! Да с кем - со своим ненаглядным сыночком! Какой ты у меня стал взрослый и какой классный. - Она так сладко обняла меня, поцеловала и вдруг прошепала на ухо такое: |  |  |
|
|
Рассказ №21904
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 28/09/2019
Прочитано раз: 22925 (за неделю: 25)
Рейтинг: 23% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мама отбрасывает волосы, короткое каре, вздергивая голову. Ее грудь, не стесненная бюстгалтером, подпрыгивает под тонкой тканью. Мне отчетливо видны вставшие соски и моему перчику это почему-то очень, очень приятно. Я хочу его погладить, но понимаю, даже сквозь сон, что нарушу волшебство этих утренних часов и терплю. Мой взгляд скользит по маминой фигуре, от тонкой шеи, что кажется такой изящной под гривой русых волос, до места, где задравшаяся ночнушка почти показала мне ее попу, и я почти не слушаю, о чем она говорит. - Григорий Иваныч, если деньги срочно отдать надо - я на работе займу и в обед могу зайти, отдать вам - льется мамин голосок - Хорошо, тогда к часу заходите, я забегу. Я снова засыпаю, времени еще навалом...."
Страницы: [ 1 ]
Шел 94й год, в стране, еще недавно бывшей какой-никакой державой, давно наступила анархия. Мой отец, военный, умер в один день с началом очередной Олимпиады. Денег ему платили, как я сейчас понимаю, немного, но у нас хотя бы была служебная квартира, из которой нас почти сразу и выселили. Моя мама, до того преподававшая французский в одной из школ северной столицы, и содержать нас, и снимать жилье в Питере не могла. Какое-то время мы мыкались по знакомым, но это быстро закончилось - я отчетливо помню этот день, третье марта 1994го. Тогда, после очередного переезда, мы бросили свои невеликие пожитки в комнате коммуналки, которую нам сдал дед Гриша - вроде бы дальний родственник отца или, может, какой-то его знакомый.
Утро было туманным и, несмотря на начавшуюся вроде весну, здорово морозным. Меня, четырнадцатилетнего распиздяя, разбудил звонок пожелтевшего от времени дискового телефона - сквозь неразвеявшийся еще сон я увидел, как мама выбежала в из своего закутка за шкафом, подняла трубку. Все было так, словно сон продолжался, поэтому я не нашел ничего постыдного в том, что мой перчик приподнял трусы - конечно, маму я не хотел. Просто вся эта обстановка - сонное тепло, длинноногая, не старая еще блондинка в короткой ночной рубашке наклоняется над обшарпанной тумбочкой, снимая трубку. Черная ночнушка задирается, открывая крепкие белые бедра все выше и выше - еще чуть-чуть и покажутся трусики.
Мама отбрасывает волосы, короткое каре, вздергивая голову. Ее грудь, не стесненная бюстгалтером, подпрыгивает под тонкой тканью. Мне отчетливо видны вставшие соски и моему перчику это почему-то очень, очень приятно. Я хочу его погладить, но понимаю, даже сквозь сон, что нарушу волшебство этих утренних часов и терплю. Мой взгляд скользит по маминой фигуре, от тонкой шеи, что кажется такой изящной под гривой русых волос, до места, где задравшаяся ночнушка почти показала мне ее попу, и я почти не слушаю, о чем она говорит. - Григорий Иваныч, если деньги срочно отдать надо - я на работе займу и в обед могу зайти, отдать вам - льется мамин голосок - Хорошо, тогда к часу заходите, я забегу. Я снова засыпаю, времени еще навалом.
В восемь утра мама, уже собранная, накрашенная и пахнущая какими-то особенным, официально-отчужденными духами, будит меня. На ней уже не ночнушка, а все скрывающий пиджак с набитыми ватой плечами и юбка-карандаш из какой-то плотной, невзрачной ткани - учительская униформа. "Так, молодой чемодан, я на работу, а тебя ждет школа. Вставай-вставай, петушок пропел давно, - мама присаживается рядом на диванчик и надевает сапоги на каблучках. На миг ее юбка чуть отъезжает, показывая совсем немного стройных ног, чуть выше колена, и я снова, как вспышкой, вспоминаю утреннюю сцену. Мой маленький перчик подпрыгивает и в этот раз вполне осознанно. Я отвожу взгляд, испугавшись, что мама только по нему все поймет. И будет ужасненько стыдно. Ужасненько-ужасненько. "Ну, не вешай нос, гардемарин! - улыбается мне мама, вскочив с диванчика - увидимся вечером!"
Школа, где преподает мама - на другом конце Петербурга. Я же должен ходить в местную хмызню, поэтому и выходить из дома я могу позже. Хотя выходить я никуда и не собирался, ученик я был и так далеко не из первых, а в свете постоянных переездов и смен одной школы на другую - посещал родной седьмой класс не чаще двух раз в неделю. Тогда, во времена всеобщего упадка, это было не то, что бы у всех и всегда, но и редкостью тоже не было. Я вылез из постели часам к десяти, послонялся по нашим десяти квадратным метрам, сходил в туалет. Успел пообедать остатками вчерашних макарон, когда вдруг вспомнил, что к часу заявится дед Гриша, да и мама должна зайти с работы - утром они, похоже, о плате за комнату говорили. Взглянув за окно я расхотел шароебится по улице - за окном было от силы градусов десять. Недолго думая, я забрался в платяной шкаф, разделяющий нашу "гостинную" и "спальню", запасшись книжкой о Бешеном - шкаф шкафом только назывался, это было неказистое сооружение из гипсокартона и досок, щелястое и скрипучее, и света через те щели было вполне достаточно для чтения.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 54%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 58%)
» (рейтинг: 39%)
» (рейтинг: 44%)
» (рейтинг: 30%)
» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 34%)
|