 |
| |
| | Для начала мы заставили его, ползая на коленях, вымыть пол. При этом мы плевали на мальчика и пихали его ногами по голове и телу, подгоняя быстрее мыть. Когда мы наступали на тряпку, мальчик должен был целовать наши туфли, чтобы мы убрали ноги. Я внушала мальчику, что подчиняться женщине, а тем более своей учительнице, это не стыдно, а почётно и так должно быть во всех школах. Даже грязь с наших туфель для него должна быть вкусной. За десять лет учёбы он должен будет смириться и беспрекословно мне подчиняться. За хорошее поведение я буду его поощрять и помягче с ним обращаться. Со словами, что угощу его жвачкой, я сплюнула её на пол, наступила на жвачку и приказала нашей опущенке языком слизать жвачку, прилипшую к подошве туфли. Бедный задрот присосался ртом к подошве моей туфли и не жуя проглотил жвачку. | | |
| |
|
| |
| | Степан начал уже тянуть фильтр, но не заметил этого. Он думает о том, что вы только что прочитали и ему смешно. Плевать он на вас хотел, если говорите об этом не побывав в его шкуре. Попробуйте, побудьте. Страшно? И ему страшно. Вот уже лет десять как он просит всевышнего своей скорейшей кончины, но тот его не слышит, болт он на него забил и всё. А сдохнуть Степан хочет больше всего, это его мечта. И он очень злится. Злится каждый раз когда понимает, что он ёщё жив и только что проснулся, Бог опять наебал его. А может его и нет вовсе? Тогда он поносит крепкой отбороной руганью весь белый свет, проклинает Бога и всех людей, которых ненавидит больше, чем свою дешёвую дрянную жизнь, никому и ни чем не обязывающую. Степан обжёгся об окурок и выкинул его. Вспомнил вдруг, что стоит на мёрзлой земле в дырявых носках. Нашёл в углу своей комнаты старые ботинки перевязанные верёвкой, чтоб не отлетела подошва, кряхтя и матерясь влез в них, потрещал костями и сделал глубокий вдох. Как же ему всё это надоело, кто бы только знал. Он вылез из своей берлоги, закрыл дверь, точнее поставил крышку люка на место и пошёл искать своего верного хвостатого друга. Он знал, где тот обычно тусуется в это время и пошёл туда, поправляя на ходу свой нищенский скарб в холщовом мешке за плечом и опираясь на палку. Ноги уже начинали подводить его и часто не слушались. | | |
| |
|
| |
| | Указательный палец немного проникает вглубь, язык напористо работает над клитором, чувствуешь, что я скоро кончу. Я освобождаюсь от футболки, чтобы почувствовать себя более свободной. Я совсем рядом, близко, еще немного и взорвусь. Волосы спутались от метаний головы, некоторые прядки стали мокрыми, телу слишком жарко, голова немного кружится, но это чертовски здорово. Ты немного отстраняешься, снижая мои ощущения, целуешь внутренние стороны бедер и живот, но из попки не выходишь, продолжаешь медленно делать поступательные движения, проникая глубже, но аккуратно, чтобы не сделать больно и ничего не повредить. Иногда останавливаешься, когда колечко немного расширяется, чтобы я привыкла, другой рукой гладишь ягодицы, даря дополнительное расслабление. Дыхание немного успокоилось, но жар от попки растет, мне нужно больше, стараюсь насаживаться сама, чтобы почувствовать больше ярких ощущений, но ты пресекаешь каждую мою попытку. | | |
| |
|
| |
| | Когда Вика пришла в комнату где обычно собирались секретарши ее ждала печальная новость - вызов к шефу. Не то, что бы она очень боялась туда идти, просто уже был конец рабочего дня и через двадцать минут можно было уходить домой, а там скорее всего будет разбор заданий на сегодня (с выдачей новых), и займет это не менее часа.
| | |
| |
|
Рассказ №5672
|
