 |
| |
| | Какое это блаженство - прижиматься к взрослой аппетитной женщине, голой совсем, горячей и скользкой в воде! Её сладкие и одновременно солёные горячие губы, поднимают моего "друга", который и в воде стоял просто колом. Я обнял Иру сзади и, начав мять её грудь, тёрся об её попку, а она, видимо и сама не выдержав, раздвинула свои ягодицы и насадилась своей тугой дырочкой на мой "горящий" член. Она охнула, я вошёл в её попку, горячую как печка внутри и тут же стал кончать. Я был в полном восторге! . Мы ещё долго так стояли, обнявшись, потом мой член выскользнул из попки Иры и она предложила посмотреть, почему затихли эти развратники рядом. | | |
| |
|
| |
| | Этих шестерых уродов упекли в СИЗО, у них в машине нашли две лопаты и мешок с не гашенной известью, все поняли зачем. До суда дожили только четверо (то за что они сидели очень не понравилось зекам) и те ушли на свои двадцать на двоих последними питухами, больше мы о них нечего не слышали. | | |
| |
|
| |
| | Баклан, невольно увлёкшись собственной фантазией, невольно озвучил одну из своих многочисленных грёз, что каждый раз возникали перед его мысленным взором в минуты уединённых - тщательно скрываемых от посторонних глаз - упражнений с Дуней Кулаковой; единственное, что он добавил сейчас, так это слова про "привет", а во всём остальном эта была та сладостная мечта, которая помогала девственнику Бакланову в ходе упражнений с Дуней Кулаковой приближать оргазм... но Архип, понятное дело, об этом не знал да и знать не мог - картинка, живо нарисованная Бакланом, показалась Архипу даже реальнее, чем воспоминание о собственном сексуальном опыте... картинка, нарисованная Бакланом, показалась настолько реальной, что между ног сидящего на табуретке Архипа пробежал лёгкий, но вполне ощутимый сладкий озноб - предвестник возможного возбуждения... | | |
| |
|
| |
| | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... | | |
| |
|
Рассказ №7236 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Суббота, 29/04/2006
Прочитано раз: 105455 (за неделю: 60)
Рейтинг: 85% (за неделю: 0%)
Цитата: "Виталий подошел к шкафу, открыл один из ящиков и что-то достал из него. Подняв Лену на руки, он положил ее на письменный стол, а рядом положил предметы которые он взял из шкафа. Странно. Это были большая "цыганская" иголка и нитки. И еще несколько больших булавок и вязальные крючки. Для чего они ему?..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Сколько это продолжалось, я не знаю. Но вдруг Лена застонала. Я снова метнулась в кухню и схватила там нож. Вернувшись, я подцепила кончиком ножа ленту на ее губах и, стараясь не порезать подругу, перерезала ее. Потом перерезала ленту на ее руках и на ногах. Из глаз текли слезы, горло перехватывали рыдания. Я не могла сказать ни слова.
Лена пришла в себя раньше меня. Она попробовала выдернуть крючок из груди, но он назад не выходил, а разрывал грудь еще сильнее. Тогда она оставила эти попытки.
- Помоги мне, пока он не очухался.
Мы стали его связывать лентой точно так же, как и он ее. Руки обмотали лентой, вывернув их назад. К ногам привязали швабру. Вот только на стол не смогли его поднять. Лена схватила бутылку с остатками вина и вылила ему на лицо. Он заморгал глазами, приходя в себя. Видно было, что он не совсем соображает, что с ним произошло. Наконец до него дошло.
- Ну, бляди! Развяжите меня! Да я вас поубиваю на хуй!
- Теперь не поубиваешь! Теперь ты никого больше и никогда не тронешь! Пидорас вонючий! Ира, оттяни ему хуй и яйца.
Она схватила нож, который валялся рядом. Она была страшна. В моче и в крови, с воткнутыми в сиси крючками, с зашитыми и кровоточащими половыми губами, с ножом в руке и горящими ненавистью глазами.
Я так понимала ее! Схватив, теперь уже полностью опавший хуй и яйца, которые еще недавно я так хотела и так смаковала, я изо всей силы оттянула их. В несколько движений Ленка под корень отрезала их, и я чуть не упала. Хлынула кровь. Виталий что-то прохрипел, но мы его не слушали.
Лена кинулась к его одежде и вытащила ключи из кармана брюк.
- Бежим!
Мы выскочили голышом на лестницу и бросились вниз. На втором этаже я вдруг поняла, что у меня в руке отрезанный хуй и яйца. Мои ноги подогнулись и я, опустившись на плитку лестницы, стала выть.
Дверь одной из квартир приоткрылась и оттуда выглянула женщина. От зрелища, которое она увидела, она оторопела, а потом, подхватив меня на руки, внесла в квартиру. Лена как привидение вошла за нами.
- Тетенька. Там кровь, много крови. Надо скорую вызвать.
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 71%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 45%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 65%)
» (рейтинг: 42%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 66%)
» (рейтинг: 79%)
|
