 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | ... На этот раз она не экспериментировала, устроила нормальный мощный трах. Забег на длинную дистанцию. Она даже вспотела, капельки повисали на носу и падали мне на живот и грудь. Я, впрочем, тоже был и мокрый и потный, хотя моё участие было минимальным - я пытался подаваться ей навстречу, но от волнения часто сбивался с ритма, а она лишь крепче обнимала мою шею одной рукой и плотнее насаживалась. Движения её стали максимально размашистыми, её попка летала вверх-вниз, она часто соскакивала с конца, поэтому другую руку она завела за спину и контролировала прицел. В конце концов она так разошлась, что, соскакивая с конца, она опять точно попадала в цель без помощи руки, во дела! Бешеная гонка продолжалась минут десять, думаю. Кончили мы почти одновременно, в этот раз я её опередил на полкорпуса, как говорится. Она упала на меня и так мы провалялись очень долго, молча лежали, пока вода не остыла окончательно. Кончик мой оставался в ней, я ощущал, как пульсирует её попка, как она мягко, но настойчиво выталкивает моего дружка наружу. Как морковку... На мой вялый теперь уже кончик упало пару капель из неё - сам же только что наспускал в подшефную. Как это назвать? Я задумался - слово сперма мне не нравилось, какой-то медицинский термин, типа. Старушка называла это малафьёй - я раньше такого слова не слышал и оно мне тоже не понравилось: малафья - это то, чем брызгает Карабах-барабах. А я? Назову-ка я это дело - конечный крем. Логично, не так ли - в конце из конца брызжет конечный крем, нормально. Я кончаю - это конечный крем, она кончает - это пусть будет пип-крем. У всякого явления должно быть имя. | | |
| |
|
| |
| | - Погоди, - сказал Вадик, повернулся ко мне спиной, мою левую руку положил себе на живот, а правую обратно на свой член. Получилось, что я обнимаю его сзади, прижимаясь животом к его попке, и держу его член как держал бы свой. Дрочить так было гораздо удобнее, и я заработал рукой, стараясь доставить Вадику как можно больше удовольствия. Мне было неизвестно, как ему нравилось это делать, но я решил дрочить, как себе, и начал нежно, сначала несильно двигая кожицу и слегка сжимая член, постепенно увеличивая амплитуду и время от времени сжимая член посильнее, меняя скорость и ритм и делая короткие паузы. Другой рукой я чувствовал, как сокращаются мышцы его живота, своим животом чувствовал движения его ягодиц, мой членик бился о его ноги, низ живота у меня отяжелел. Не прошло и минуты, как он застонал и начал кончать, слышно было, как сперма шлёпается на вымощеный плиткой пол. Его тело содрогалось в моих руках, и то, что я доставил ему такое удовольствие, наполнило моё сердце радостью, я был счастлив! | | |
| |
|
| |
| | Как классно я так скучала по этому моменту - подумала я и стала стонать и кричать: "О-о-о! Я блядь! Еби меня! Еби, Еби, Еще, Еще сильнее" : Я чувствовала, что моя жопа вот-вот кончит, а Андрей все продолжал меня драть. Моя дырка увлажнилась и захлюпала. Я решила помочь Андрею и стала помогать ему, двигаясь на его члене во всю длину, тут я поплыла и кончила, да так сильно, что из жопы потекла струйка по яйцам: "Вот шлюха, потекла, как последняя блядь" - подумала я и тут я почувствовала что меня еще и в рот ебут: Я так и не помню в какой момент Игорь всунул мне в рот, но от таких ощущений я опизденела и попробовала двигаться с одного хуя на другой. В жопе появились новые ощущения, как будто мышцы в ней двигались вместе с хуем, а затем анус стал непроизвольно сжиматься, плотно обхватывая хуй Андрея. | | |
| |
|
Рассказ №7903
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 07/12/2006
Прочитано раз: 72613 (за неделю: 9)
Рейтинг: 82% (за неделю: 0%)
Цитата: "Руки девушки безвольно опустились, платье упало к ногам. Трусиков на ней естественно, тоже не было. Она стояла перед двумя парнями и однокурсницами полностью обнаженной - высокая, стройная молодая девушка с бесконечно красивой фигурой, бархатным водопадом волос через плечи. Докторша опешила от увиденного. Она успела сказать только: - Че, совсем офигела? Как вдруг один из юношей с криком "что же вы все делаете!" бросился к ее ногам, схватил упавшее платье и снова прикрыл им девичье тело. Ноги больше не держали Надю, она упала на руки молодому человеку и разрыдалась. Он обнял ее за плечи, потом взял на руки и бережно посадил на кушетку, сам сел рядом, обнял еще крепче, говорил что-то нежное, утешая, целовал в шею и в щеки: Теперь уже все зашевелились, докторша вскочила и принесла воды, все присутствовавшие собрались вокруг, утешая Надю. Девушка стала постепенно приходить в себя. Старая докторша со слезами на глазах умоляла:..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Тем временем в кабинет вошла девушка и один молодой человек.
Медсестра, сидевшая в кабинете, заводила на всех студентов амбулаторные карточки. Подошла очередь Тани.
- Фамилия?
- Сергеева.
- Имя, отчество?
- Татьяна Викторовна.
- Год рождения?
- Восемьдесят восьмой.
- Расстегни блузку. Молодые люди сзади зашептались и Тане стало не по себе.
- Чего ждешь? Таня взялась за верхнюю пуговицу блузки и стала расстегивать. Ее пальцы не слушались и с расстегиванием девушка справлялась долго. Расстегнув все пуговицы, девушка развела края блузки. Соски ее встали торчком, и к ужасу Тани бюстгальтер этого не скрывал. Врач попросила Таню сделать глубокий вдох. Нежный, с бархатным пушком животик Тани весь заалел от прилившей к нему крови. "Как я наверное сейчас ужасно краснею!" - про себя подумала девушка. Холодный наконечник трубки, прижатый к коже, заставил девушку вздрогнуть.
- Повернись и задери блузку! Теперь, когда врач прослушивала легкие Тани, она стояла лицом к двоим юношам, совсем вся красная и с беззастенчиво торчащими сквозь лифчик сосками. Кое-кто опустил глаза, но остальные дружно глазели на нее.
- Прививку от дизентерии делала? Таня подумала, что сейчас с ней сделают то же, что и с тем беднягой, чего ей очень не хотелось.
- Да - робко ответила Таня.
- Справка есть?
- Я ее отдавала сюда, в медпункт - соврала девушка.
- Все справки приносят мне, сейчас поищу. И врачиха стала рыться в столе. Таня поняла, что почти попалась, "ну почему я не сказала, что справка в другой поликлинике!?".
- Когда ты ее делала?
- Месяц назад.
- Вакцинация проводилась в апреле, и не надо мне врать, девушка. Сейчас я укол сделаю и все. Тане стало ясно, что противиться бесполезно.
- Хорошо, только не так, как вы молодому человеку сделали, ладно?
- Ладно - врач позвала медсестру - Сделай ей стоя, милочка:
- То есть как?
- Подойди к столу, сказала медсестра. Таня подошла. Все было ужасно, единственное, что она была расположена к "зрительному залу" лицом, и, может быть, им не будет видно. "Все, будь что будет, пусть делают, что хотят, пусть это и несправедливость и унижение, и вообще кошмар!" решила Таня. С расстегнутой блузкой девушка подошла, как ей велели.
- Расстегни брюки, нагнись и опусти трусики: Таня вся дрожа, чувствуя на себе изучающие взгляды, расстегнула пуговицу на брючках, затем молнию. "Теперь всем будут видны мои трусики:" подумала девушка. "Что же я делаю, мама!" Мысленно кричала Татьяна и немного спустила брюки. "Теперь трусики: я снимаю трусики перед половиной своей группы:" Таня сняла трусики только с ягодиц, оставив их переднюю часть на лобке, надеясь оставить промежность прикрытой, нагнулась и двумя руками уперлась в стол. "Какой, должно быть, аппетитный у меня вид: стою в позе, в расстегнутой блузке, с торчащими сосками, оттопыренной холеной задницей, и спущенными трусиками, еще и на каблучках, черт, как шлюха:" Эта мысль несколько позабавила Таню.
- Издеваешься? - спросила медсестра и резким движением опустила трусики девушки до середины бедер, под возглас зрителей-студентов. Таня от неожиданности вскрикнула, но было поздно. Все что успела сделать в ответ девушка, это быстрым движением прикрыть доступную для взглядов промежность двумя ладошками сразу: руки дрожали, а танины пальчики с маникюром почти тщетно метались по лобку и промежности, стараясь закрыть как можно больше. Мальчики присели на стулья и нагнулись вперед. "Значит действительно классно выгляжу" , подумала девушка.
Иголка больно уколола девушку, но все прошло быстро. Ужасно краснея, Таня молниеносно натянула трусики и оделась. Она уже хотела идти в следующий кабинет, но врач попросила ее остаться и спокойно посидеть несколько минут. После такого действительно ней нужно было прийти в себя. Тем временем вошла новая группа студентов из очереди в коридоре.
Следующей девушке измеряли давление, но она почему-то очень сильно краснела. Это была Надя - девушка высокая и стройная, модельного вида с очень красивыми каштановыми волосами. Надя очень нехотя подошла к столу и бархатным голосом попросила:
- Пусть мальчики выйдут, я очень стесняюсь: Врач недоуменно посмотрела на нее.
-Чего это вдруг из-за тебя порядок нарушать? Никто, посмотри, не стесняется! Шепотом, осторожно, чтобы ребята не услышали, Надя сказала врачу:
- Пожалуйста, я не знала, что медосмотр сегодня, на лекции меня не было, я: , я пришла без белья:
- Ты посмотри, ну что за молодежь, что лифчика не надела, шалава? Громко захохотала докторша. Пацаны стояли совсем оторопев.
- Может: , мы выйдем, а? Робко спросил один.
- Не надо, ребятки, пусть знает свое место, посмеивалась врачиха.
- Я отказываюсь, чтобы вы меня смотрели! Запротестовала Надежда. В ее голосе слышалось отчаяние.
- Без медосмотра нельзя, дура, из института мигом вышвырнут, на панель пойдешь со своими сиськами драгоценными! - завопила врачиха, продолжая бесцеремонно унижать девушку.
-Давай снимай, что там на тебе есть, мне надо дыхание твое послушать, и написать что ты, черт побери, здорова! Надя была сногсшибательной: пышная грива темных волос, замечательная фигура, стройные загорелые ноги на высоких каблуках в легком белом летнем платье: которое снималось только через голову! Таня представила на ее месте себя, и ей стало очень жаль Надюшу. Надя совсем покраснев, закрыла лицо руками и стала беззвучно плакать:
- Я не могу, вы что не понимаете!?
- Так, помогите ей, не то я сейчас сообщу в деканат, как вы относитесь к своим обязанностям, вопила врач.
- Пожалуйста, не надо в деканат, взмолилась девушка!
- Тогда чего вы все ждете? Помогите ее раздеть, обратилась докторша к Тане и Оксане - третьей девушке. Они стояли молча. Надя перестала плакать и впала в оцепенение.
- Нет, я сама все сделаю, вам ведь нужно только послушать грудь?
- Да, тебе достаточно только открыть грудь и спину, красавица! Надя молча протянула руку и стала дрожащими пальцами стягивать бретельку платья с плеча: Когда она сняла вторую бретельку, платье уже ни на чем не держалось и девушка придерживая его руками на груди, подняла глаза и робко, с дрожью в голосе попросила:
- Пусть они отвернуться. В этот момент на бедную девушку изучающее уставились шесть пар глаз.
- я здесь главная, заявила врач, пускай смотрят! Надя стояла спиной к парням. Одной рукой девушка взялась за лиф платья и медленно опустила его до середины живота придерживая, а другой застенчиво прикрыла грудь. У нее был третий, если даже не четвертый размер, и прикрыть все это одной тонкой ручкой было невозможно, так что как ни старалась девушка, почти вся левая грудь и сосок были видны. Врач подошла к девушке и стала слушать ее трубкой. От каждого прикосновения тело Нади вздрагивало.
- Опусти платье еще ниже, мне нужен твой живот! Платье опустилось, упав с бедер девушки, и открыло вид на поясницу с прелестными ямочками, и, на идеальной формы, округлые ягодицы восемнадцатилетней девушки. Подол платья уже коснулся пола, но девушка удерживала его внизу живота. Еще чуть-чуть, и будет замечательно видна ложбинка между ног, внизу - подумала Таня. Какие мысли и чувства все это время испытывала бедная Наденька, остается загадкой.
- Так ну-ка, красавица, повернись спинкой! - сказала доктор. Надя стала неуклюже поворачиваться лицом к совершенно обалдевшим однокурсникам. Она смотрела в пол и молча переносила, как жадно ее разглядывают. Надя не была девственницей и вела активную половую жизнь. Она нравилась даже взрослым мужчинам. Иногда она танцевала на дискотеке в откровенных нарядах, естественно, она обнажалась, когда занималась сексом, но такого мерзкого, паршивого, унижения она никогда не испытывала. Ей хотелось провалиться под землю от чувства безысходности и стыда. А еще безумно хотелось, чтобы ее спасли, укрыли от этих гадких похотливых взглядов, пронзавших ее тело. Ее тело, которое все ее мужчины так обожали, так любили. Ее или ее тело? Никто не придет на помощь. Но ей уже все равно. Пусть смотрят эти двое - подонки и неудачники. Им все равно никогда ничего подобного не увидеть, не увидеть красивого женского тела, не прикоснуться к нему: пусть смотрят, сволочи!
Руки девушки безвольно опустились, платье упало к ногам. Трусиков на ней естественно, тоже не было. Она стояла перед двумя парнями и однокурсницами полностью обнаженной - высокая, стройная молодая девушка с бесконечно красивой фигурой, бархатным водопадом волос через плечи. Докторша опешила от увиденного. Она успела сказать только: - Че, совсем офигела? Как вдруг один из юношей с криком "что же вы все делаете!" бросился к ее ногам, схватил упавшее платье и снова прикрыл им девичье тело. Ноги больше не держали Надю, она упала на руки молодому человеку и разрыдалась. Он обнял ее за плечи, потом взял на руки и бережно посадил на кушетку, сам сел рядом, обнял еще крепче, говорил что-то нежное, утешая, целовал в шею и в щеки: Теперь уже все зашевелились, докторша вскочила и принесла воды, все присутствовавшие собрались вокруг, утешая Надю. Девушка стала постепенно приходить в себя. Старая докторша со слезами на глазах умоляла:
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 82%)
» (рейтинг: 75%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 62%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 78%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 0%)
|
