 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | ... На этот раз она не экспериментировала, устроила нормальный мощный трах. Забег на длинную дистанцию. Она даже вспотела, капельки повисали на носу и падали мне на живот и грудь. Я, впрочем, тоже был и мокрый и потный, хотя моё участие было минимальным - я пытался подаваться ей навстречу, но от волнения часто сбивался с ритма, а она лишь крепче обнимала мою шею одной рукой и плотнее насаживалась. Движения её стали максимально размашистыми, её попка летала вверх-вниз, она часто соскакивала с конца, поэтому другую руку она завела за спину и контролировала прицел. В конце концов она так разошлась, что, соскакивая с конца, она опять точно попадала в цель без помощи руки, во дела! Бешеная гонка продолжалась минут десять, думаю. Кончили мы почти одновременно, в этот раз я её опередил на полкорпуса, как говорится. Она упала на меня и так мы провалялись очень долго, молча лежали, пока вода не остыла окончательно. Кончик мой оставался в ней, я ощущал, как пульсирует её попка, как она мягко, но настойчиво выталкивает моего дружка наружу. Как морковку... На мой вялый теперь уже кончик упало пару капель из неё - сам же только что наспускал в подшефную. Как это назвать? Я задумался - слово сперма мне не нравилось, какой-то медицинский термин, типа. Старушка называла это малафьёй - я раньше такого слова не слышал и оно мне тоже не понравилось: малафья - это то, чем брызгает Карабах-барабах. А я? Назову-ка я это дело - конечный крем. Логично, не так ли - в конце из конца брызжет конечный крем, нормально. Я кончаю - это конечный крем, она кончает - это пусть будет пип-крем. У всякого явления должно быть имя. | | |
| |
|
| |
| | - Погоди, - сказал Вадик, повернулся ко мне спиной, мою левую руку положил себе на живот, а правую обратно на свой член. Получилось, что я обнимаю его сзади, прижимаясь животом к его попке, и держу его член как держал бы свой. Дрочить так было гораздо удобнее, и я заработал рукой, стараясь доставить Вадику как можно больше удовольствия. Мне было неизвестно, как ему нравилось это делать, но я решил дрочить, как себе, и начал нежно, сначала несильно двигая кожицу и слегка сжимая член, постепенно увеличивая амплитуду и время от времени сжимая член посильнее, меняя скорость и ритм и делая короткие паузы. Другой рукой я чувствовал, как сокращаются мышцы его живота, своим животом чувствовал движения его ягодиц, мой членик бился о его ноги, низ живота у меня отяжелел. Не прошло и минуты, как он застонал и начал кончать, слышно было, как сперма шлёпается на вымощеный плиткой пол. Его тело содрогалось в моих руках, и то, что я доставил ему такое удовольствие, наполнило моё сердце радостью, я был счастлив! | | |
| |
|
| |
| | Как классно я так скучала по этому моменту - подумала я и стала стонать и кричать: "О-о-о! Я блядь! Еби меня! Еби, Еби, Еще, Еще сильнее" : Я чувствовала, что моя жопа вот-вот кончит, а Андрей все продолжал меня драть. Моя дырка увлажнилась и захлюпала. Я решила помочь Андрею и стала помогать ему, двигаясь на его члене во всю длину, тут я поплыла и кончила, да так сильно, что из жопы потекла струйка по яйцам: "Вот шлюха, потекла, как последняя блядь" - подумала я и тут я почувствовала что меня еще и в рот ебут: Я так и не помню в какой момент Игорь всунул мне в рот, но от таких ощущений я опизденела и попробовала двигаться с одного хуя на другой. В жопе появились новые ощущения, как будто мышцы в ней двигались вместе с хуем, а затем анус стал непроизвольно сжиматься, плотно обхватывая хуй Андрея. | | |
| |
|
Рассказ №7998
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 09/01/2007
Прочитано раз: 91850 (за неделю: 15)
Рейтинг: 82% (за неделю: 0%)
Цитата: "Дима смыл толчек, окатив лицо Наташи водой из бачка. Потом пнул ее ногой, приказывая подняться. Ната отдала бы все на свете, что бы больше не видеть лица ее бывшего "друга", но не посмела этого сказать...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
- Неет! Туда не надо, пожалуйста! - Заревела она, понимая, что ему решать, рвать ее девственную попку или оставить.
- Да ну на хуй! - Засмеялся Дима. Расслабь дырку. Я хочу попробовать.
- Димуля, ну не надо, я правда все что хочешь сделаю, будешь ебать меня когда и сколько захочешь, я буду к тебе сама приходить, бей меня, насилуй, не ставь ни во что, только не тудааа... - Заплакала Ната.
- Все говоришь? Ну, проверим. Снимай гондон, в рот тебе кончу. И только попробуй возразить, жопку сразу порву. - Дима нашел ее самое уязвимое место и теперь пользовался находкой в своих интересах.
Ната не ожидая такой милости, смирилась с предстоящим унижением, аккуратно скатала презерватив и стала сосать, стараясь, как только можно. То полностью его заглатывая, то нежно облизывая, от основания до головки. Он приказал смотреть ему в глаза, и она не посмела ослушаться. Его взгляд буквально сверлил ее душу, когда член запульсировал во рту и стал разряжаться порциями горячей пряной спермы в ее ротик. Наташа задержала дыхание, пытаясь пропустить жидкость в горло. У нее почти получилось. Несколько капель молофьи скатились по подбородку на грудь. Она продолжала облизывать и обсасывать опадающий кол, не смея отвезти глаз полных стыда и отчаянья от глаз хозяина.
- Тебе понравилось, тварь?
- Да милый, - Опустив наконец глаза, проговорила Наташа. - Только прошу тебя, не называй меня так пожалуйста, я только хотела сделать тебе подарок перед отъездом.
Он по прежнему был для Наташи лучшим другом, только она еще не до конца осознала, как он поменялся за эти пару часов.
- Ты его сделала, подруга. Знаешь, до сегодняшнего дня я мечтал о том, что когда-нибудь ты станешь моей девушкой. Но ты сама расставила все точки над "и". Теперь я отношусь к тебе как к бляди. Мне очень понравилось ебать тебя, но мне стыдно при мысли о том, что у тебя есть парень. Ты любишь его?
- Да.
- Тогда почему ты это сделала? Хотела бросить его?
- Нет, я просто запуталась в своих отношениях. Я люблю вас обоих, но ведь это неправильно. Теперь если он узнает, он бросит меня и тебе я тоже уже не нужна, такая...
- Да, такая девушка мне не нужна, Наташа, но я буду использовать тебя для получения удовольствия. Если будешь умничкой, твой парень ничего не узнает, ну если сама не расскажешь. У вас все будет хорошо.
- Ты правда никому не расскажешь? - Наивно спросила девушка.
- Ну, этого я не говорил. Я ведь завтра уеду, на целых погода. А такая щелка как ты не должна сидеть без работы. Я позвоню своему другу - Саньку и подарю тебя ему на время отъезда. Правда, дареное ведь не дарят. Ладно, одолжу тебя ему. Попрошу никому больше пока тебя не отдавать, не рассказывать. Санек нормальный пацан. Психованный немного, но ты привыкнешь.
- Димочка, как ты можешь так со мной поступать? Я понимаю, что сама виновата, но я же так старалась. За что?
- Так, шалава, вопросы больше не задавать. А сейчас я сделаю то, что буду теперь делать всегда, если не будешь слушаться. А твой жених теперь по любому все узнает, уж извини. Ты меня заебала своими вопросами. Становись в позу!
Наташа надеясь, что правильно понимает хозяина опять приняла колено локтевое положение. Дима вытащил из своих джинсов ремень, сложил его вдвое и с ходу стал наносить удары по спинке и попке моей девочки. Она закричала, но тоном не терпящим возражений Дима приказал ей замолчать. Теперь были слышны только хлесткие удары ремня по нежной коже. И всхлипывания. Дима принес из зала Наташины трусики и засунул ей в рот.
- Жуй это, свинья, твое хныканье меня раздражает!
Ната стала жевать свои трусишки, пытаясь как можно тише всхлипывать, чтоб не злить Диму.
Вдруг удары остановились.
- А у меня идея! - Сказал довольный садист. - Я тебя лучше сегодня Саньку представлю, поприкалываемся!
- Уууу! - Замычала сквозь трусики Наташа. Ведь вынимать их разрешения Дима не давал.
Он уже набирал номер телефона своего друга.
- Санек, здорово, ты на машине? Приезжай скорее по такому то адресу. Да-да. Скорее говорю, я такое тебе покажу, охуеешь!
Наташе было велено быстренько бежать в душ, приводить себя в порядок. Ей ничего не оставалось, как подчиниться. Она страшно боялась, что друг ее Димы окажется болтуном и ее парень узнает, что из его квартиры сделали настоящий притон, а из его невесты - общаковую давалку.
Скоро раздался звонок в дверь. Когда на пороге появился крупный парень, с короткой стрижкой и наколкой волка на предплечье, Наташа как распорядился Дима стояла у порога на коленях, в одном лифчике. Почему Дима не сказал. Прихоть у него такая. Девочка на коленях в лифчике, а бритая писечка вся на показ! Санек на самом деле от такого охуел.
- Это че еще за хрень? - Тупо сказал он.
- Это теперь моя собственность, - Заходя сзади сказал Дима. Он просунул руку между ног Наты и одним средним пальцем резко вошел в ее писюшу.
- Ай! - Ната вскрикнула от стыда и неожиданности.
В следующую секунду Дима не вынимая палец из дырочки толкнул ее в затылок. Она непроизвольно стала на четвереньки. "Теперь это мое основное положение" - Подумала Наташа. Толкая ее сзади пальцем, он подвел ее к ногам Санька.
- Снимай с него кроссовки! - Скомандовал Дима.
Наташа стянула сначала один кроссовок, потом другой. В лицо ударил резкий мускусный запах мужских ног. Не то что бы немытых, но влажных от пота носков. Погода была жаркой.
- Целуй, сосалка!
Ната прижалась лицом к ступням вошедшего и все еще не помнящего себя от радости парня.
- Это моя сосалка, я уезжаю и на время даю ее тебе. Можешь делать с ней что угодно. Только не убивай, не продавай, в смысле сам пользуйся.
При слове "убивай" у Наташи случился спазм. Она и представить не могла, как далеко может зайти такая безобидная поначалу затея.
- И еще. У нее парень есть. Это его хата. Он еще не в курсе, что мы из его телки блядь сделали - надо поставить. Все равно ведь узнает. Вон как я ее сейчас отделал - вся спина в полоску. Если любит, то простит, правда, Наташа?
- Мальчики, только не здесь, прошу Вас, я же все вам сделаю, вы же знаете. Только не говорите ему. Я сама... - Тут Наташа в очередной раз разрыдалась.
- Санек, заткни сучку! На, бей ее! - Сказал Дима и за волосы поставил Нату перед Саньком на колени.
- Как бить то? - Все еще недоумевая, спросил Санек.
- Лещами, как хочешь, мне похуй! - Зло говорил Дима.
Раздались звонкие пощечины. Наташа не могла сдержать рыдания и за это страдала все больше. Ее щечки раскраснелись, она пыталась инстинктивно отвернуть голову. Удары Санька не прекращались. Он вошел во вкус. Конечно, еще бы. Это ведь приятно, хлестать по щекам красивую молодую девушку, знать, что останешься абсолютно безнаказанным, и при этом понимать, что у этой красотки есть жених, которого она очень любит.
Они взяли Наташу под влажные от выступившего пота подмышки и потащили волоком в спальню.
- Я ее щас выебу! - Проревел возбужденный Санек и сорвал с девчонки лифчик, последний кусочек ткани хоть как-то прикрывавший наготу.
Он лег на кровать, скидывая штаны, трусов под которыми не оказалось. Его член при этом уже стоял. Наташа даже забыла про пресловутые презервативы. Дима легко, словно перышко поднял на руки Наташу и буквально посадил ее не член своего друга.
- Работай как следует, ебаная проститутка! - Кричал он. - Шевели жопой, дай Саньку кончить! Сама не смей. Кончишь без разрешения - засеку до смерти!
- Ната слабо понимала, чего от нее хотят, но старалась на совесть. Терлась бритым лобком о живот Санька, руками не переставая гладить его торс, особенно соски. Она конечно же не хотела кончать, сама мысль об этом была ей отвратительна. Но тело предательски подводило ее. Писка уже хлюпала от выделяющихся соков. Низ живота опять начал наливаться теплом, а потом оргазм неожиданно накрыл ее с головой. Она даже не успела подумать о запрете Димы и попытаться скрыть оргазм. Тело мелко задрожало насажанное на член нового насильника.
- Ах ты мразь! - Заорал Дима.
До нее только сейчас дошло, что она натворила. "Засеку до смерти", прозвучало в ее голове.
Дима уже схватился за ремень. Сложил его вдвое, что бы не попасть длинным концом по ногам своего друга. Друг в это время неистово насаживал Наташу на свой стояк как живую куклу. Было понятно, что он не может кончить. Может уже дрочил себя сегодня, но кто откажется от того, что бы трахнуть красивую рабыню в первый день владения ею? Ремень больно врезался в кожу Наташи. Она взвизгнула и закрыла глаза. Попыталась обнять Санька, непроизвольно ища у него защиты. Она ведь доставляла ему такое удовольствие. Она чувствовала это своим самым сокровенным местом. За что же ее "лучший" друг избивает ее? Но Санек не стал защищать свою живую куклу. Он немного сбавил темп и мощными руками поднял Наташу за плечи, подставляя Диме ее лоснящуюся от пота спинку. Наташа снова кончила, на этот раз, заскулив как сучка во время течки. Удары Димы сыпались один за другим. Спина девушки уже покрылась рубцами в ширину ремня. Она не выдержала порки. Ее тело вдруг обмякло, она потеряла сознание от боли.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 82%)
» (рейтинг: 75%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 62%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 78%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 0%)
|
