Рассказ №0850

     Он медленно открывал глаза. Сознание медленно и постепенно возвращалось к нему. Он ощущал свет - свет - это то, что перед глазами или в глазах, ну, в общем, в голове. Свет проникал в голову какими-то пятнами, цветными пятнами, они были светлыми - зелеными, голубыми и белыми. Постепенно эти пятна стали приобретать определенную четкость - некую картину некого мира, который яко бы окружал его. Он сосредоточился на этом зрительном ощущении мира и стал отождествлять ее с образом, который всплыл из глубины его сознания: то, что он видел было лесом, он лежал под деревом, было утро, небо было голубым, без облачка, солнце радостно сияло. Всю эту картину он стал ощущать еще более полно - к зрительному ощущению добавились остальные: он почувствовал свежий прохладный воздух, ощутил кожей росу, ухо уловило попискивание птиц.
      В голове, в сознании все начало потихонечку укладываться, он начал приходить в себя. Но тут проснулась одна мысль, которая, казалось, всегда была, только тихо теплилась где-то в глубине, и сейчас она снова вспыхнула, отбросив на второй план все остальное: "Кто я? Где я? И зачем?.."
      Он пошевелился: подвигал руками и ногами, покрутил головой, провел рукой по животу. Он стал что-то понимать, его ситуация начала проясняться: он был мужчиной, голым мужчиной, который лежит на мокрой траве в лесу, хотя не смотря на яркое солнце еще по-видимому утро и довольно прохладно. Он передернулся. Ну, мужчина, ну и что? Ну, две руки, две ноги и еще кое-что. Ведь это совершенно не приближало его к решению главных вопросов.
      Он встал на ноги. Его тело ныло от долгого лежания на земле. Помахав руками, сделав несколько приседаний, повращав головой сначала в одну, потом в другую сторону, он присел на траву и прислонился спиной к стволу дерева. В голове что-то происходило, вернее был туман, но из него выплывали отдельные предметы и личности. Так выплыл человек с именем Федот. Да, Федот. Федот был с одной стороны притягивающим, потому что он был другом, а с другой - отталкивающим, потому что они всегда много спорили. Еще из тумана выплыло слово “текила”, или даже “tequilajazz”, после нее в голове был сплошной jazz. И последнее, что он помнил, - это что они спорили в очередной раз, спорили о метафизике. В этом споре текила с одной стороны очень помогала, а с другой - чем-то вредила. Он, Михей говори… Стоп, у него было имя! Михей. Оно ничего не говорили ни о его прошлом, ни о его будущем, ни о его смысле. Просто Михей… Так вот, он, Михей, говорил, что невозможно понять истинную природу вещей оставаясь таким ограниченным созданием, как человек. Чтобы что-то понять, нужно уходить от человеческой природы, отделиться, забыть про это трехгранное пространство и неумолимое время, от всего того, что человек сам создал и в чем сам погряз. Федот же ругал Михея за такой идеализм и его неспособность давать четкие ответы на поставленные вопросы, объяснял это в начале недостаточностью выпитого, а ближе к концу - черезмерностью. Федот говорил, что не смотря на все его человеческие ограничения и пороки, он уже приблизился к ответам на самые главные вопросы и давно идет по правильному пути. В доказательство этого он показывал толстую зеленую тетрадь, где на обложке была приклеена красивая этикетка "ИСТИННАЯ ПРИРОДА ВСЕГО". Михею не нравилась эта тетрадь. Федот заполнял ее, пользуясь энциклопедическим словарем, и уже дошел до буквы "Й". Михей пару раз заглядывал в нее и давно раскусил задумку Федота. Вся соль была во множестве перекрестных ссылок, которые с одной стороны все запутывали, а с другой - все объединяли в единый большой клубок. Например:
      А. АБРАМ - истинная природа есть еврей (см. еврей)
      Б. БОГ - истинная природа есть любовь (см. любовь)
      В. ВОДА - истинная природа есть величина силы межмолекулярного взаимодействия (см. сила, см. молекула, см. взаимодействие)
      - Вот посмотри как все глубоко, - говорил Федот, - вот посмотри: вот, например, вода или даже текила (чтобы было понятнее), ведь у них природа похожа. Если бы сила взаимодействия молекул у текилы была бы чуточку меньше, чем нужно, то это была бы уже не текила, а текиловый пар, или же наоборот: будь она чуточку больше, чем надо, то получился бы текиловый лед. В обоих случаях мы не смогли бы ее пить. Но ты посмотри! Мы же ее пьем! Как гармонично все устроено в этом человеческом мире, а тебе он не нравится.
      Федот планировал таким образом описать истинную природу всех вещей, связав их множественными ссылками и окончательную версию издать в виде глобального гипертекста и разместить в сети Интернет, чтобы его творение было доступно каждому. Но Михей, как обычно, возражал:
      -Чтобы по-настоящему понять истиный смысл всего твоим методом, можно запустить эту систему, но результат можно получить еще очень не скоро, можно сказать в бесконечности. И нельзя будет все это понять за одну обычную человеческую жизнь…
      Он продолжал:
      - Нет, нет Федот, все не так. Чтобы что-то понять, нужно все бросить, все оставить, забыть обо все земном, нужно взлететь, воспарить. И это будет кайф, это будет свобода и легкость. Нельзя лишь одним умом проникнуть в истину.
      - Да ладно, ты уже пьян, давай еще текилы с лимончиком.
      Да, да это все он помнил, это было последнее, что он помнил, но Федот был неправ. Михей был очень серьезен в той беседе. Он не был пьян, да и разве можно напоить человеческую душу? Не хватит всей водки, что есть на Земле... Он чувствовал, что он прав, что он стоит на краю разгадки самого главного вопроса.
      И вот он здесь, один, в лесу, голый.
      “Да, что-то случилось: либо с моей головой, либо со всем этим миром”, - подумал Михей. Он решил прогуляться по лесу и разобраться, куда же он попал.
      Он шел, ноги покалывали иголки хвои и острые веточки, но это не беспокоило. Тихо-тихо попискивали птицы, было хорошо, но никаких, даже малейших следов проявления деятельности человека он не встретил. Лес как лес, погода хорошая, солнышко светит. Но что-то беспокоило. Вдруг справа от него хрустнула ветка, и он увидел. Он увидел ее.
      Это была она. Это была девушка. Она была нага. То есть на ней не было одежды. Он повернулся и пошел ей на встречу. Она была хороша, приятных форм, округлые бедра и грудь, тонкая талия, волнистые белокурые волосы, внимательные, слегка испуганные голубые глаза. Курчавые волосы на лобке поблескивали рыжеватым отливом. Она тоже заметила Михея. Она стала пристально смотреть ему в глаза, пытаясь найти в нем какую-нибудь поддержку, тревога постепенно покидала ее, взгляд оторвался от лица и опустился ниже, еще ниже и задержался там на некоторое время.
      - Ты кто? - спросил он.
      - Я, я – Ксюша, - ответила она, - Я совсем одна, я ищу людей.
      - И давно ты ищешь?
      - Да уже с полчаса. Я проснулась совсем одна и без одежды, прямо на траве. И где все?
      Последнее, что она помнила о прошлом, о том, что было до того, как она проснулась на траве, – это был ритм, монотонные удары в барабан, которые сопровождались пением мантр. Этот ритм вел за собой, уводил из этой реальности в другую, где все было хорошо, легко и правильно. Она пристально смотрела на огоньки горелок, которые стояли вокруг сложного сооружения, которое представляло собой символ ЕДИНОГО БОГА, субъекта всего сущего, который нуждался в жертвах, поклонении и любви. Вокруг Ксюши, также как и она, сидели люди и, покачиваясь, повторяли манры вслед за ведущим. Атмосфера в храме казалась очень плотной, воздух - густым из-за курящихся благовоний, которые постоянно дымились у алтаря, а главное - из-за людей, которые сами как бы уплотняли воздух своими мыслями, чувствами, стремлениями, аурами. Ритм барабана и пение постепенно учащались, и это вело за собой всех: хотелось знать, что произойдет, когда ритм станет совсем невыносимо быстрым. Произойдет что-то важное, что-то существенное, что-то, что даже важнее всей пошедшей жизни.
      Ксюша, как и все другие, тоже была вовлечена в этот ритм, этот поток, который нес ее неведома куда, но она не могла, да и не хотела ему сопротивляться. Ее взор все чаще и чаще останавливался на верхней части сооружения – символа божества, которая символизировала мужское начало. Казалось, что этот блестящий ствол меняет цвет. Вначале он сверкал как свеженачищенная валторна, но потом, когда храмовая комната погрузилась в темноту, он стал темнеть, но блеск оставался и казалось, что он уже сделан из стекла, то темно-голубого, то коричневого, и казался даже прозрачным. И она, Ксюша , вдруг стала четко понимать, что это не просто символ, но настоящий мужской член, который может войти в нее, может влить в нее столько жизненной энергии, столько блаженства, ради которого она и живет на этом свете. Этот фаллос казался ей чистым, непорочным, он совсем не был похож на то, что она видела у мужчин, которые пытались ее соблазнить. Она успевала всегда в самый последний момент убежать от них. Нет, сейчас перед ней было мужское начало абсолюта, идеала, в котором не было ни капли зла, грязи или нечистоты. По ее телу прошла судорога, она сильно сжала ноги и подалась вперед... Тогда ей казалось, что внутри нее разгорался огонь, что-то расширялось у нее внутри, должен был произойти взрыв. Но взрыва она не помнила.
      - А ты кто? - спросила Ксюша.
      - Я – Михей, - ответил Михей.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также в данной категории: