 |
| |
| | Она оглянулась и помахала на прощание своей спутнице, женщине, которую матушка попросила присматривать за дочкой в дороге. Соня вспомнила, какое волнение и переживание сопровождало начало первой самостоятельной поездки, и улыбнулась. Эта мадам Петрушинская оказалась такой милой и совсем не скучной. Двое суток в пути пролетели незаметно. Кроме всего прочего, Лиззи (так спутница попросила ее называть) оказалось точно такой же затейницей, как и ее классная дама... Ушки девочки покраснели, при воспоминании о минувшей ночи, и она послала прощальный воздушный поцелуй. Проводник поднялся на площадку, убрал лесенку и выставил вперед руку с желтым свернутым флажком. Лязгнув буферами поезд медленно пополз, набирая скорость. | | |
| |
|
| |
| | Его упругий и крепкий ствол у меня перед лицом. Я его беру в рот. Начинаю его ласкать, играть языком. Как вдруг он руками помогая спускает сильный ручей прямо мне в рот. Я глотаю, захлебываясь. Но мне безумно приятно. Ручей течет по всему моему телу, мне в лицо, в шею, грудь и... . . в пещерку. Я вздрагиваю от нахлынувшейся волны, каждая струя вызывает мне приятные ощущения и я дико возбуждаюсь. Меня охватывает животная страсть. Наслаждаюсь живым ручьем из него, дождь, который льется от моего самого любимого и родного человечка, часть его и я счастлива, что он мне доверяет все свое сокровенное и запретное, и никому и никогда не откроет все это, только я хозяйка всего его тела. | | |
| |
|
| |
| | Все время экзекуции ее дочь, неотрывно наблюдала за действом, после первых ударов я понял, что все происходящее ей определенно нравиться, она частенько отрывалась от моих гримас и смотрела на пенис, который терся о спинку дивана, покрывало в этом месте уже успело намокнуть, мне было ужасно стыдно. | | |
| |
|
| |
| | Пухлый Матвей Изольдович был грозой школьных стен, а по вечерам в детдоме более недисциплинированного воспитателя трудно было себе и представить. В школе он всегда ходил с потёртым "официальным" портфелем, тесно прижатым под мышкой, учеников всех принципиально знал и называл только по фамилиям, и за малейший пустяк, вроде попытки начала курения в третьем классе, мог часами, хватаясь за сердце, распекать уличённого или даже просто неуспевающего ученика. Во время своих дежурств по детдому он катался по коридорам и спальням всё тем же круглым потешным маленьким колобком, но под мышкой его не было грозного портфеля и трудно было найти веселее существо среди всего воспитательского состава. Называл он тогда всех детей даже не просто по именам, а уменшительно-ласкательными прозвищами, и так же часами мог, хватаясь за бока в приступах смеха, рассказывать и выслушивать увлекательные детдомовские байки в вечерних кружках. | | |
| |
|
Рассказ №24611
|
