 |
| |
| | Вдруг он почти молниеносно сполз по моему телу вниз и оказался на коленях, держа только мои ладони, опустив голову и прося быть его. Я опустилась напротив него на колени, продолжала целовать его, шептать что-то ласковое, успокаивать, но он казалось, не хотел ни на что реагировать, его колотило. Я пыталась объяснить, что не могу так сразу (наверное, намекая на то, что после первого поцелуя должно пройти сколько-нибудь дней, коль уж не недель). В общем, когда я сказала "Да", он крепко обнял меня, поднял на руки и отнес в машину, сел за руль, и привез к себе домой. Мы вошли в квартиру, я остановилась в нерешительности, первой мыслью было..."А не уйти ли сейчас и срочно?!" Но он подошел вплотную, прижался всем телом, и мне захотелось только одного - растворится в этом тепле и нежности. Даже не помню, как оказалась на кровати в спальне, как он ласково постепенно раздел меня. Первая близость была сумасшедшая, один оргазм сменялся другим, более сильным и ярким, я перестала себя контролировать, потерялась во времени и пространстве, не могла понять, где край кровати, с какой стороны окно, где потолок, а где пол. Казалось, под самой кожей текут струйки блаженства, выплескиваясь с кончиков пальцев. Казалось, голова лопнет, от нахлынувшей волны блаженства, а волна вдруг отступала, пробегая по всему телу к самым ступням, и возвращалась обратно. Даже не знаю, двигалась я или просто лежала, парила ли над кроватью, или летала среди звезд...Очнулась я на мягком, слегка влажном от пота, Володином плече, он нежно перебирал мои волосы, что-то тихо шепча. Я посмотрела в его глаза, а он ясно прошептал..."Если б я знал, что ты такая, то не потерял бы три года ... Я улыбнулась..."Это значит, тебе понравилось?" Он прижал меня к себе и прошептал..."Королева, выходи за меня замуж" Через месяц, как положено после подачи заявления, он подъехал к моему дому на своем джипе, и мы поехали жениться. Расписали нас минут за пятнадцать без лишней помпезности и условностей. По пути в ресторан он заскочил в цветочный магазин и вышел оттуда с горшком, в котором пушистились два кактуса, украшенные всякими рюшечками и ленточками..."Я знаю, как ты относишься к розам, но я не могу оставить тебя без букета..." | | |
| |
|
| |
| | Тебе так приятно? и ласки языка и то,что можно,подчинившись мужской грубой силе, отдаться и быть беспомощной и развратной перед своим любимым мужчиной? Я ведь любимый? и язычком быстро с нажимом по твоему пульсирующему бугорку и губкам внизу... Громче...так значит будешь любить и слушаться всю свою жизнь? и делать все,что тебе прикажу? Чтобы не придумал и как бы тебя захотел? И язычек тебе на всю длину у входа в пещерку...и потрахать им тебя в мокрющую дырочку, видя как она от этого течет все сильнее. | | |
| |
|
| |
| | Внезапно она перестала гладить мне ногу и, взяв другой чулок, закатала его и сказала, чтобы я вытянул другую ногу. Когда я это сделал, то снова почувствовал, как и по этой ноге очень медленно, миллиметр за миллиметром, поползла вверх по ней паутинка телесного капрона, делая и её гладкой и красивой. Надев чулок на эту ногу, Оля начала гладить и её, тем самым создавая мне, приятные ощущения от которых мой писун ещё более увеличился и даже встал вертикально вверх. Немного погладив меня по ноге, Оля встала и сказала, чтобы я донадел колготки. Я встал и натянул колготки на свою голую попу и яички, а писун оказался прижат к животу колготками. Да в этих колготках я чувствовал себя почти голым, так как их паутинка капрона была очень тонкая. Только при касании я её чувствовал, поэтому я стал гладить свои ноги и попу, чтобы мне было приятно их носить, одновременно разглаживая складки на колготках. | | |
| |
|
| |
| | Пока поднимались к нему, я запоздало стала задумываться над тем, почему вдруг он меня пригласил к себе, и правильно ли было с моей стороны соглашаться. Правда думать было уже поздно, т. к. мы стояли на пороге его квартиры, и он приглашал меня в комнату, как-будто так и надо. Я присела на уютный мягкий диванчик, а он принёс ещё бокальчик вина, себе и мне. Отказываться было неудобно, хотя я отлично понимала, что для меня сегодня слишком много алкоголя и на этом надо обязательно остановиться. Он вёл себя так, словно я не его студентка, а он не мой преподаватель, что меня смущало. Затем он сел рядом со мной и приобнял. Стал говорить, что я ему нравлюсь уже давно, что я красивая и т. д. У меня возникло подозрение, что он такое уже говорил не раз другим девушкам. В тот момент Серёжа, мой однокурсник, показался мне самым близким парнем, и я очень хотела, чтобы он оказался тут рядом. Он хоть и не был таким опытным, и я его не очень тогда воспринимала, как мужчину, но преподаватель мне не нравился своей расчётливостью, самоуверенностью, и нахальством. В какой-то момент я сказала, что мне пора идти. Он не стал меня уговаривать остаться. В тот момент у меня уже не было никакой симпатии к нему, я будто бы увидела его настоящего, и романтическая окраска полностью исчезла. Мне очень хотелось уйти из этой квартиры, как можно быстрее, я понимала, что никогда в неё не вернусь. Что я немедленно сделала. Вышла из подъезда и быстрым шагом пошла на остановку. Быстрым, потому что у меня была ещё одна проблема: я вспомнила, что так и не сходила в туалет! Настроение было подавленное, стало как-то не по себе, это было моё первое разочарование. Мне было невдомёк, что это лучше всего, когда разочаровываешься в человеке, не потратив на него часть своей жизни. Я же потратила на него только часть дня, и мне этого вполне хватило. Зато, каким хорошим и милым парнем мне теперь казался Серёжа. С такими размышлениями я пришла к остановке и стала ждать. | | |
| |
|
Рассказ №1673
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 08/06/2002
Прочитано раз: 62992 (за неделю: 7)
Рейтинг: 81% (за неделю: 0%)
Цитата: "Так получилось уж что она была с винтовкой за плечами, со шмайсером на выкид и с маузером, смотревшим из-под тёмного отодвинутого бока: А у него тоже был пистолет, но то ему видимо было поровну, потому что для него главное - у него была паста: Тюбик с белой зубной пастой, радостный и растопыренный уже своей глупой башкой навылет: И она наставила на него маузер со шмайсером, а он свой обрадованный текущий белой набок смешно слюной тюбик зубной пасты. И с своей этой тупорылой всегда встречь солнеч..."
Страницы: [ 1 ]
Так получилось уж что она была с винтовкой за плечами, со шмайсером на выкид и с маузером, смотревшим из-под тёмного отодвинутого бока: А у него тоже был пистолет, но то ему видимо было поровну, потому что для него главное - у него была паста: Тюбик с белой зубной пастой, радостный и растопыренный уже своей глупой башкой навылет: И она наставила на него маузер со шмайсером, а он свой обрадованный текущий белой набок смешно слюной тюбик зубной пасты. И с своей этой тупорылой всегда встречь солнечной улыбкой. Такой нашелся танк и мотылек. Одним словом ни в какие ворота, хоть он и был её сын, а она была соответственно его мамочка. Партизанский отряд или какая-то другая хренотень, она была там строгою и враги её после смерти наверное объявят святой: А он был дураком в дурдоме. Обыкновенным дураком, в обыкновенной психбольнице затримухазасранного какого-то района или уезда. Они были каждый по-своему счастливы, а теперь вот встретились.
А он был в ополчении психбольницы, куда пробирались самые хитрые больные, путём систематического прикидывания здоровыми: И ему собственно похуй этот был сарафан, он сложил свой пистолет в какой-то не совсем определённый карман, а сам ходил радуясь ночи и тому что у него есть зубная паста и где-то далеко мама:
А потом мама пришла: И стояла смешная такая среди этих чёрных веток серого и чуть-чуть розового уже утреннего неба. Стояла и это был автомат, а не шутка и мама, поэтому, сейчас должна была его убить. Так предписывал строгий режим и у мамы, строгой, доброй и порядочной, никогда и мысли быть не могло, что можно здесь что-то нарушить. Но у него тоже дело было немалое. У него был тюбик с зубной пастой, который он показывал маме. Потому что маме надо было это показать несмотря ни на что. Даже хоть его и будут сейчас убивать, но маме показать такой радостный весь тюбик ему было надо успеть.
Они так смешно и стояли в первом остром напряжении, каждый вооружённый свои оружием. И в руках у вооруженной мамы были затененный маузер и явный шмайсер, готовые в следующий миг выстрелить. А у него, тоже вооружённого, был тюбик с белой зубной пастой, и тоже между прочим готов. Через миг: И вот тот миг тогда и прошёл и надо наверное было стрелять. И он выстрелил первым. Со своей улыбкой ещё. Белая паста так и выпрыгнула из тюбика и прыгнула прямо маме под ноги. Мама вздрогнула и не выстрелила. И он тогда посмотрел на маму, хоть и так все время смотрел, и понял, что мама не будет больше стрелять. Значит, мама увидела, что я не страшный и не хочу её убивать, и теперь мамочке не надо теперь будет убивать меня. Тогда у нас столько впереди всегда времени!
-Мамочка! - обрадовано запрыгал он и прыгнул обниматься на шею ей, обалдевшей слегка и обалдевше прижимавшей себе к боку маузер и к его боку шмайсер. "Сынок!:" - разжались потом сами собой руки. "Кровинушка ты моя горькая:", и тогда всё стало тепло и хорошо. Потеплевшее розовое и тепло-желтое небо светило, как тихий ночной фонарь, и он целовал и целовал её в мягкую горячую шею, мягко всем телом надвигая её любимую на свой над коленями, у неё под животом жар. Она садилась к нему на колени, непроизвольно и словно податливая любимая кукла. Под её животом, у него над коленями разгорался огонь и великое мощное орудие знаменовало собой его великий утренний рассвет. "Мамочка, я люблю тебя", прошептал он, целуя её мягкую податливую и теперь уже совершенно - его!!!
Мамочка насаживалась и радовалась как ребенок. Он тогда помог маме и снял с неё гимнастерку и все её платье с железными карманами от гранат. Он положил это все аккуратно в сторонку и продолжил качать маму на качелях так, что у мамы выросли легкие лебединые крылья.
Чтобы мама не отлетала совсем далеко, он усадил её на пенёк и выдал ей в рот свою любимую игрушку. Он думал её это успокоит. А мама принялась так мило и красиво сосать, что успокоило это его. Поэтому мама сидела потом, как красивая королева в детских розовых книжках, и в волосы её были вплетены сверкавшие бусинки его спермы. Он поцеловал мамочку в разъёбанный ротик, и она ласково прижала его к своей голой груди. Пися у неё ещё явно чесалась, и она немного ерзала на шершавом пеньке. Поэтому он почесал хорошо маме почти сразу восставшим горячим другом, а потом нежно вывернул и страстно излилизал всю горячую мамину матку. Оргазмы накатывали на маму яркими стремительными лучами восходящего солнца. Мама летала равная почти солнцу. И потом он её отпустил и ласково вылизывал языком, пока мамочка приходила в себя, погружаясь в легкий ласковый сон. Больше пися у мамы не чесалась, и он спокойно прикорнул у неё на груди. Когда мама проснулась, он улыбался во сне всё той же своей, ни к селу ни к городу, улыбкой. А его щекотало по мочкам ушей восходящее солнце...
Страницы: [ 1 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 47%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 86%)
|
