 |
| |
| | Слева сидящий начал целовать мой левый сосок и сделал классный засос. Выпивка сделала своё дело, я очень возбудился и кайфовал между тремя партнерами. Задний совсем придвинулся положив свои яйца на мое плечо и с остервенением дрочил мне в ухо. Так продолжалось наверно минут 5, я совсем размяк, закрыл глаза и начал стонать. Вдруг тот, который целовал меня сильно укусил за сосок, я вскрикнул и сразу получил здороый хуй прямо в глотку по самые яйца. | | |
| |
|
| |
| | Тут Павлику вдруг захотелось всё-таки потрахать меня и мы пошли в другую комнату. Я встал на четвереньки, точно также, как ставил Павлика, и сам провёл себе техобслуживание. Павлик отодвинул рукой мою левую ягодицу и упёр член мне в попу. Но Павлик сказал мне, что его член никак не может полностью встать. Я посоветовал ему немного подрочить. Павлуша чуток потрепал свой кладенец и с горем пополам нащупал отверстие и начал проталкивать в него свою изгибающуюся пиьску. Сначала я почувствовал небольшую боль, которая быстро утихла. У меня, в отличие от Павлика, дырочка уже была разработана. Павлик проталвивал свою письку в меня аккуратно, слабыми толчками. Трахал Павлик меня долго, никак не мог кончить. Не мудрено, ведь детский организм ещё не привык к нескольким половым актам. Первый раз Павлик кончил как бы не естественным путём, видимо он сильно перевозбудился. Я почти не чувствовал как писюн Павлуши скользит во мне, Павлуша только дёргался и пыхтел. Тогда я предложил ему всё-таки ввсти в его попу гладкую палочку, чтобы он побыстрей кончил. Павлик вытащил свой член, встал около кровати и нагнулся. Я смазал палочку вазелином и медленно просунул её в дырочку Павлика. Павлик сразу принялся снова трахать меня. Палочка выпаала из попки Павлика и он сам вставлял её себе обратно. Вскоре Павлик всё-таки кончил. Он вытащил из моей попы свой член и упал рядом со мной. Павлик тяжело дышал. Я слегка вытер письку Павлика, пока он лежал и пошёл в зал. В зале я взял клизму и отнёс её в ванну. В ванне я услышал как меня зовёт павлик. Я подошёл к нему. Павлик пожаловался мне, что у него что-то болит внутри примерно в районе попы. Я так понял, что это болела простата. Я позвал Павлика в ванну. В ванне я налил в клизму кипячёной воды и постелил на пол полотенце. Клизму я подвесил на уголок пластмассовой полки. Я уложил Павлика на пол, согнул ему ножки в коенках и ввёл наконечник клизы ему в анальное отверстие. Воды я налил немного и оена скоро вся слилась в Павлика. Я вынул наконечник из попы Павлика и отправил его в туалет. Пока Павлик был в туалете, я налил в клизму ещё воды, только побольше, для себя, я то был покрупнее Павлика в размерах. Когда Павлик вышел из туалета, я попросил его сделать клизму мне. Павлик сделал мне клизму и я попросил Павлика пока включить и отрегулировать воду, а сам пошёл в туалет. Когда я вышел из туалета, Павлик уже залез в ванну. Я тоже залез в ванну. В ванне я поставил Павлика рачком и потрахал его ещё раз. Но Павлику всё равно было немного больно. Член я сувал глубоко. Икогда почувствовал как кончаю, начал медленно вытаскивать член из Павлика. Последняя порция спермы оказалась снаружи и я начал проталкивать её своим членом внутрь. После я сполоснул свой член под душем и попросил Павлика отсосать у меня остатки спермы. Но Павлик начал противиться. Тогда я силком заставил Павлушу сделать мне миньет - я достаточно сильно ударил его кулаком по руке. Павлик чуть не заплакал. после этого я усадил Павлика на корточки и сказал, чтобы он открыл рот и закрыл глаза. Павлик послушался - делать то было нечего. Павлик закрыл глаза и через несколько секунд приоткрыл свой ротик. Я аккуратно, медленно просунул в ротик Павлика свой уже почти полностью расслабленный член. На удивление Павлик сделал мне такой отсос, какой мне никогда никто ещё не делал. Павлик старался хорошо. Я сказалавлику, что уже достаточно и поблагодарил его. В ванне стояло приспосбление для прочистки канализации. Оно представляло собой деревянную ручку, на одном конце которой была надета плоская круглая резина, а другой коне был закруглён. Я взял эту палочку, намылил её, поставил рачком Павлика и резко ввёл эту палочку Павлику в попу. Диаметр палочки был намного больше диаметра моего члена и Павлику стало сильно больно. Он вскрикнул. я сказал ему, чтобы он держал палочку у себя в попе, а сам начал делать Павлику минет. Уж очень манил меня его беленький красивенький член. Я положи руки на попу Павлика и начал потихоньку массировать её. прошло минут пять. Вода текла горячеватая и в ванне стоял пар. Павлик извивался и пяхтел. Я резко вынул палочку из его попки и усадил его на ободок ванны. Сидя на краю ванны, Павлуша всё равно умудрялся извиваться. Я повернул голову ипроглотил член. Но через некоторое время Павлуша вдруг сам вытащил свой писюн из моего рта. Видимо он уже не мог столько раз кончать. Всё-таки мы с Павликом орошенько помылись, потёрли друг дружке спины и вышли из ванны. Когда мы вытирались, я заметил, что попка Павлика немного похудела, складочки внизу немного увеличились. | | |
| |
|
| |
| | В тумбочке лежал чёрный страпон внушительных размеров, Сергей взял его и понёс в зал. В зале на кресле сидела Госпожа. Он скинула халатик и сидела в чёрном кружевном белье, Он остановился в полуметре от неё, опустился на колени и протянул страпон. Доминика сняла трусики и одела страпон. | | |
| |
|
| |
| | Длинные смуглые ноги почти целиком обнажены, черные шелковые шортики едва прикрывают бедра, короткая белая майка в обтяжку не доходит до них, показывая плоский гладкий животик с маленькой впадиной пупка, тяжелая крупная грудь распирает белую плотную ткань. . ох. "В глаза мне смотри! - пальчик Милы поддел меня за подбородок, задирая голову к верху так, что я взглянул в ее лицо. Тонкий нос раздувается от гнева, крупные губы поджаты, огромные черные глазищи мечут молнии. "Маша месте себе не находит - пропал сын! На улице сам знаешь, что творится! - она тыкала меня в грудь пальчиком в такт словам - Ей уезжать - а сына нет! Вся в слезах-соплях! Мечется! | | |
| |
|
Рассказ №19454
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 04/07/2017
Прочитано раз: 15692 (за неделю: 8)
Рейтинг: 58% (за неделю: 0%)
Цитата: "Многого чего боялись люди в этом лесу. Ходили слухи об оборотне Вильколаке, и про не умело убитого ольховым колом упиера, который бросил свой замок и жил на кладбище, старушки ворожеи, умеющей напускать порчу и засуху. В реке таились говорливые русалки, которые утаскивали в омут зазевавшихся путников. Разбойников, правда, давно не было. Поговаривали, что их извел Вильколак на пару с упиером. Единственный уцелевший умер от страха, рассказав перед смертью об огромном волке, раскалывающем челюстями черепа как скорлупки...."
Страницы: [ 1 ]
Говорят, что это неприятное место. Оно кишит волками, а еще там порой являются призраки. В том краю в полночь выходят злые духи.
И люди исчезают, не оставив и следа. И всякий, кто войдет в эту страну призраков заблудится и не вернется никогда. Нет спасения от вампиров и кровососов. От ходячих трупов, жрущих свою же плоть. От инкубов и суккубов. От оживших мертвецов, крадущихся в ночи и рвущих путников в клочья. Носферату, Неупокоенный, проклятье, что будет длиться до скончания времен. Проклятье Носферату.
(В. Херцог - "Носферату призрак ночи")
"Появилось сказание о волке - оборотне -
чудовище, которое может принимать облик
то волка, то человека, наводя ужас на людей"
(Альфред Брем "Жизнь животных")
В тот год 1668 года большой войны в Речи Посполитой пока не было, но споко1ным и безмятежной жизнь польской шляхты, людей привилегированных но по большей части совсем небогатых, назвать было никак нельзя.
- Что-то ты рано сегодня к деду собралась! - Нахмурилась на дочку мать, панна Радзивилл, женщина очень толстая, капризная, истеричная и злая... - только сапожки новые истопчешь почем зря!
- Сапожки мне дед подарил! - Ганька надула губки.
- Не понимаю, почему он тебя так любит! Сапожки купил! И не вздумай налегать на водку! Опять это старый любитель яблочной водки тебя напоит! Все шляешься к дедушке, а дел в доме невпроворот!
Дедушка из многочисленной родни привечал лишь одну Ганьку. Наверное, потому, что она была очень похожа на его покойную супругу.
- Но мама, он сам наливает! - Ганька захлопала длинными черными ресницами. - Как же можно отказаться?
Дедушка был влиятельным человеком в округе и пользовался большим авторитетом среди соседей.
- А ты куда смотришь, когда он тебе наливает? И зачем полностью все допиваешь? Где же это видно, чтобы шляхидка пьяная возвращалась! Беда мне с тобой, Ганька! И замуж без приданного никто не возьмет! За богатого крестьянина отдать? Соседи засмеют! Хотя постой... - На потном лице мамы появились следы умственной деятельности. - Возьми-ка это! Долго, очень долго для дедушки берегла!
- Что это, мама? - Ганька росла красавицей, была ладненькой, аккуратной, белокожей, одним словом - настоящей польской панночкой. И соседки, глядя ей вслед, всегда говорили: "Порода". Ганька обладала классической красотой панночки: молодая миловидная брюнетка с большими цыганскими глазами и черными изогнутыми бровями.
Отличительной чертой юной панночки была обворожительная привлекательность. Но у породы был один недостаток: денег было мало, точнее совсем не было.
- Возьми, и не вздумай потерять по дороге! Это подарок для деда! Последний!
Мама, да и все родственники Ганьку не любили, завидуя молодости и красоте, а деда ненавидели за скупость, прижимистость и долгую жизнь.
Замуж красавицу Ганьку, бедную панночку тоже не торопились звать, а мама беспокоилась за только старшую дочь и мечтала заполучить дедушкино наследство.
Стараниями деда Ганька была одета по моде: богатый "рантух" - большое белое покрывало, надеваемое на голову. Его белый цвет великолепно сочетался с темным платьем. Старшая сестра не раз покушалась на Ганькину одежду, но была слишком толста для нее.
"Так всегда! Надо для начала старшую дочь отдать, Ванду! И так ей все почести, и самые лакомые куски со стола, и наряды, и женихи, а бы все донашивала, если бы не дедушка! Теперь и дедово наследство ей достанется, а меня, коль докопаются судейские - на плаху! - Ганька не посмела перечить строгой мамочке. - Никто, кроме деда меня не любит, а я его отравить должна!"
Ганна смотрела на мать, которая звенела в шкафу бутылками. "Обязательно к чему-нибудь да придерётся и кого-нибудь жестоко изобьёт... А не найдет - так и мне достанется!"
- На! Отнеси любимому дедушке лекарство! А то старый зажился на этом свете! И не спи по дороге! Путь неблизкий! И телеги тебе не дам! Пешком дойдешь! - Она отдала дочери маленькую склянку. - А не сделаешь, розгами не отделаешься! Выгоню в лес! Там оборотень живет, и всех загрызает! Ты меня знаешь! И на похоронах сэкономлю! Сделаешь - отдам замуж! Слово мое твердое!
Последним словам Ганька не поверила.
"Старшей замужество, а мне яд, и повенчают, с плахой! - поняла девушка, не ожидавшая от матери такой жестокости. - А все потому, что отец считает меня не родной, нагулянной матерью, пока он воевал!" Ганька готова была готова расплакаться от обиды на мать и на свою судьбу.
- Не дрожи ты так! Жид на ярмарке говорил, что ни вкуса, ни запаха! Смерть через полчаса! И не смотри на меня так, как будто я ведьма из Пекла! Забыла подарки от Крампуса? Они давно тебя дожидаются! (Подарком детям от Крампуса, антипода святого Николая, поляки считали розги - прим. автора.) Да что ты стоишь! Иди уже!
"Вот и выбор у меня не богатый! Через страшный лес, пешком! Или на плаху или оборотню на съедение!" - Ганька послушно спрятала узелок за корсаж и отправилась к деду, шепча молитвы, понимая, что идет совершать смертный грех.
Наскоро прошептав молитву, Ганька перекрестилась и вошла в лес.
Наступал сентябрь. Листья потеряли свой изумрудный цвет, постепенно приобретая желтовато-коричневый оттенок, только вечнозеленые туя и ель сохраняли свою окраску. Дули холодные тяжелые ветра, срывающие с деревьев листья и гоня по небу тучи, приносящие затяжные дожди.
Пан Мечислав, дедушка Ганьки, жил за лесом, и если выйти с утра, к обеду можно добраться. "Боязно идти среди вековых елей!" - сердце панночки забилось, как птичка в клетке.
В лесу, как будто рядом выли волки, и мысль, что эти серые разбойники не нападают на людей летом и осенью, а оборотни и упиеры (упыри мужского пола - польск.) только по ночам шастают, мало успокаивала. Вековые деревья стояли, будто живые колонны, пахло прелью и плесенью.
- ШШШ! Не ходи! Не ходи! - Слышалось Ганьке в шелесте древесной листвы.
Многого чего боялись люди в этом лесу. Ходили слухи об оборотне Вильколаке, и про не умело убитого ольховым колом упиера, который бросил свой замок и жил на кладбище, старушки ворожеи, умеющей напускать порчу и засуху. В реке таились говорливые русалки, которые утаскивали в омут зазевавшихся путников. Разбойников, правда, давно не было. Поговаривали, что их извел Вильколак на пару с упиером. Единственный уцелевший умер от страха, рассказав перед смертью об огромном волке, раскалывающем челюстями черепа как скорлупки.
"Святый Боже! - Ганька перекрестилась. -Храни меня от зверей и людей, и всякой нежити. Бог не выдаст! Упиер не съест! Мне бы сейчас глоточек дедушкиной водочки! Чисто для смелости!"
В общем Ганька с удовольствием взяла бы к себе провожатым молодого шляхтича Гневко, но мама его и близко к дому не подпускала: шляхтич, хоть родовитый, но бедный. Денег на приданное нет, а еще старшую замуж отдавать!
Крест между круглых Ганькиных грудей стал теплым. Ганна пошла тише, но ей было тревожно.
- Dzie; dobry, smaczny pany! (День добрый, вкусная пани! - польск.) Мужчина, преградивший панночке путь облеплен с головы до ног болотной тиной, что придавало уродство и без того ужасной полускрюченой фигурой. От незнакомца пахло болотом, сыростью и слякотью. В дополнение к светящимся глазам облепленное тиной лицо украшала пара желтых клыков.
- Куда идешь, красавица? - клыкастый упиер, злобно сверкнул жёлтыми глазами, намекая, что дороги для панночки закончилась.
Ответить Ганька ничего не успела. Непостижимым образом она схватилась за еловую ветку над головой, и оказалась на дереве, обдав вампира дождем из хвои и шишек.
- Слезай, курва! - Упиер высунул страшные клыки. (Курва по-польски очень неприличное слово, обозначающее девушку с сильно пониженной социальной ответственностью - прим. авт.)
- Не слезу!
- А я не уйду! Я ждать буду!
Но тут по дороги показалась телега с крестьянами, запряженная парой волов.
- А вот и обед! - Упиер бросился к телеге и тут раздался выстрел.
- А! А! А! Сволочи! Гады! Солью из мушкета! А! А! А! А! Мам то в дупу! (литературно: вампир кричал, что вступал с чумаками и извращенное половое сношение - прим. авт.) - Хрен вам собачий! - Упиер, лаясь на чумаков и Ганьку мужицкими проклятиями, словно золотарь из Вюрцбурга, убежал отмокать в болото.
Страницы: [ 1 ]
Сайт автора: http://www.proza.ru/2017/05/26/1549
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 63%)
» (рейтинг: 39%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 76%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 0%)
|
