 |
| |
| | Она послушалась. Я медленно стал вводить в неё член, стараясь получить удовольствие от каждой секундой этого процесса покорения своей прекрасной начальницы. Естественно я не забывал, и ласкать её тело, одновременно целуя в сладкие губки. В последствии я узнаю, что именно обилие ласк, а не сам половой акт, оказывали на неё столь стимулирующее воздействии, заставляя, как сейчас, закатывать от наслаждения глаза и отрывисто выдыхать воздух, что при некоторой доли включенного воображения можно было бы назвать стоном. Постепенно вместе с участившимся темпом, как ласк, так и движения внутри неё, она закрыв глаза стала вращать головой из стороны в сторону. | | |
| |
|
| |
| | Люк потянул шорты дальше, и волку пришлось лечь, что бы Люк смог их стянуть. Лисенок протянул хвост, и самым кончиком прошелся по обнаженной коже волчонка. Тот взвыл. | | |
| |
|
| |
| | Когда я вытащил свой член ее влагалище еще долго не могло закрыться и я любовался тем, как она лежит расставив ноги и плачет. У нее в портфеле я нашел бутылку воды, помыл себя и ее. Когда она успокоилась и умылась я спросил пог-нравилось ли ей. Она ответила, что несмотря на боль очень. Я проедложил ей завтра заняться тем же и она согласилась. | | |
| |
|
| |
| | Вытаскиваем. Подтаскиваем к двери. Руки не слушаются - никак не могу вытащить ключ из кармана, вставить в замок - дверь открыта - втаскиваем - все!!! Все... садимся на пол и приходим в себя. Но теперь все! Она наш - вся! Вся наша - наша химичка - в полной нашей власти. Моих дома не будет еще два дня как минимум - уехали к родичам. Мы еще не верим тому, что мы это сделали, но надо торопиться - вдруг она очнется. Надо связать ей руки за спиной: достаем веревку, начинаем вязать. Вот блин - это только в кино про индейцев все раз и просто - попробуй так связать руки, чтобы надежно было... Вовка с третьей попытки наконец вяжет так, что вроде бы надежно - главное ведь чтобы еще и руки у нее не затекли... Затем у нас кое-что подготовлено заранее - над этим мы постарались: специальная повязка на глаза - не слетит, крепко на резинках закрепили и пластырем прилепили - не содрать так просто. Все. Готово. Уши мы сначала тоже хотели ей залепить, но ведь кайф не тот будет - решили, что уши оставим, но будем говорить только шепотом. По шепоту она ни в жизть не догадается - кто это был. Теперь сильно хлещем ее по лицу - еще раз - еще - и вот она зашевелилась. Через 10 минут химичка окончательно пришла в себя. Села и сидит - думает - что с ней. Надо начинать, а тоже психологический тормоз офигенный. В общем я подсел к ней и громким шепотом говорю: "будешь скандалить - мы тебя накажем. Будешь если хорошей девочкой - просто поебем и отпустим, поняла?" Тут до нее дошло. Она стал брыкаться как лошадь и закричала. Этого я никак не ожидал, что она кричать будет - думал постесняется. Ну крикнула она не очень громко, ерунда, но это надо остановить. Я весьма чувствительно врезал ей по щеке ладонью - аж красный след остался - говорю - не заткнешься - будет плохо тебе совсем. И еще ударил ее пару раз. Замолчала она, заплакала. Плачущая химичка связанная - это меня наконец возбудило и я ее осмотрел уже по-хозяйски. Вовка все-таки перетрусил и пока нерешительно смотрел - как я с ней разбираюсь. Тут я применил тактику, которую вычитал как-то в книге. Шепчу ей на ухо: в общем так, сучка - слушай сюда. Если ты будешь послушной девочкой - мы тебя ебать не будем - просто пощупаем и отпустим, поняла? Ну а если будешь непослушная - на себя саму пеняй. Смотрю - вроде поняла, хотя хрен поймешь... да и черт с ней. Если что - еще врежу. Поставил рядом с ней стул - говорю - садись. Помог ей - забралась она на стул - сидит. Теперь, говорю, снимай свои туфли. Она снимает. И вот они - вот они эти ножки перед нами - на которых мы так драчились с Вовкой - теперь они в нашей власти. Я сажусь перед ней, беру ее ножку в колготочках и начинаю ее ласкать. Какой вкус... какой запах... это непередаваемо - ласкать ноги своей химички... сосу ей пальчики... достаю и начинаю драчить. Вовка не выдерживает, подходит и начинает щупать ей коленки. Она вздрагивает, но я уже знаю как с ней обращаться. Встаю и еще раз даю ей пощечину. Она тут же затихает. Задираем ей юбку, раздвигаем колени и смотрим ТУДА. Там под трусиками ничего не видать. Я неожиданно крепко хватаю ее между ног - она опять сильно дергается и я снова влепляю ей еще две пощечины. Не помогает. Еще две сильнее! Она затихает и видно, что начинает плакать. Ну вот и чудненько - теперь смирно будет сидеть. Щупаю ее между ног. Как горячо там... какой это пиздец - щупать между ног у химички - взрослой женщины! Вовка от нетерпения пританцовывает - буквально сбрасывает ее со стула и она валится на бок. Я говорю ему: Вовка, давай как тогда в туалете представляли! Он снимает носки и сует свои ноги ей в лицо. Соси давай! Она отшатывается. Я наконец хочу добиться ее покорности, и снова ей шепчу: "Значит так: либо ты слушаешься, либо я тебя так изобью, что непоздоровится". Для убедительности с силой пинаю ее ногой под зад и влепляю еще пару пощечин- но уже по-настоящему, без дураков. Она начинает плакать снова. Вовка опять сует ей свои ноги и она покорно открывает рот и начинает у него сосать. Я командую процессом: "так, соси пальчики... так... между пальчиками языком вылизывай... так... теперь пососи большой палец... так.. теперь лижи подошву, пятку облизывай. Я беру Вовкину ногу и помогаю ей: вожу его ногой ей по лицу. Картина охрененно возбуждающая, Вовка сидит и драчит. Я заставляю ее лазить ему пятку, а сам не выдерживаю и начинаю тоже ласкать языком ему пальчики. Тут мы начинаем понимать, что ведь в самом деле что захотим - то с ней и сделаем. Вовка очень быстро подсуетился, и в момент засунул ей член в рот. Эх видели бы нас ребята... мы трахаем нашу химичку в рот... сосать она не стала, и Вовка просто сам стал ее ебать в рот. Я положил руку ему на попку, вторую - ей на шею, и помогал ему всаживать ей по самые яйца. Но меня привлекало кое-что другое. Я задрал ей юбку и стал стаскивать колготки. Как ни странно она не сопротивлялась - видимо поняла, что мы не отступим. Впервые я прямо перед собой видел голую женщину - такая попа... такие ляжки... она очень эротично положила ножку на ножку, и я уже стерпеть не мог: я раздвинул ей попку и приставил свой член прямо к горячей дырочке. Опыт того, как трахать парня, у меня уже был, поэтому я как-то совершенно автоматически всунул ей член именно в попку. Но Вовку интересовало именно влагалище, поэтому он подстроился и всунул ей свой член. Было так необычно: мы сидели почти напротив друг друга и ебали ее. Наши члены так отчетливо терлись друг о друга через тонкую стенку, и это дополнительно возбуждало. Я стал ебать ее в попку так же жестко и энергично, как в свое время трахали меня, а Вовка не менее энергично всаживал ей спереди. Мы словно забыли, что перед нами учительница - сейчас перед нами была просто телка. Впрочем - нет, так ведь интереснее, и я прошептал Вовке: "химичка" - и кивнул на нее. Он понял, что мне доставляет удовольствие именно осознание того, что я ебу учительницу. Вовка долго сдерживаться не мог, и кончил довольно быстро. При этом он в голос застонал, но думаю что она вряд-ли по стону его узнает - да и не до этого ей сейчас. Член у меня был в общем не слишком маленький, а в попку ее наверное никогда раньше не трахали, так что ей было несколько напряженно. Но попка кстати была у нее изумительной красоты... всаживать свой член в ТАКОЕ было верхом наслаждения. Вовка всунул свой обмякший член ей в рот, сказал "соси" и она послушно стала его облизывать и сосать. Эта покорность меня очень возбудила, и дикие фантазии стали во мне пробуждаться. Я встал, замахал руками, Вовка отодвинулся и я сказал ей: "так, теперь ползай на карачках по кругу". И пинка ей под зад. Она поперлась на четвереньках! Вовка охренел от этой картины и набросился на нее. Я раздвинул ей попку и смотрел, как Вовка неумело вставляет ей в попку член - у меня это лучше получается - натренировался на Вовке:-) Он засунул и мечтательно стал двигать. Я зашел сзади него и стал щупать его попку. Надолго меня тоже не хватило, и я аккуратно залез к нему в попку. Он трахал ее, а я его. Вот это была комбинация.. В общем надо сказать, что мне интереснее было кончить конечно в ее рот, чем в попку Вовки - туда я еще сто раз успею... поэтому я вылез из него и выебал ее в рот. Интересно было смотреть, как мой член входит к ней в рот. Вовка снова кончил, и я тогда засунул ей прямо в горло и тоже кончил. После этого мы отвалились, привязали ее к батарее и вышли из комнаты - держать совет - что с ней делать дальше. | | |
| |
|
Рассказ №22058
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 19/11/2019
Прочитано раз: 53456 (за неделю: 97)
Рейтинг: 71% (за неделю: 0%)
Цитата: "Рядом бешено дрочит худенький Лешик: Ну давай же, дурачок, подталкивает его Пашка, не упусти свой шанс: Мальчишка медленно: обмирая от сладкого страха: карабкается к заветной цели: растерянно мнется, поглядывая на бабушку: "давай, малыш" - улыбается она, - "можно" : и он не знает, что надо делать: и Пашка, пересиливая апатию, встает рядом, смотрит ему в глаза - доверься мне - берет его за руки, кладет их на оттопыренный Любин зад, тихонько подталкивает мальчика в спину, нежно сжимает пальцами его измученный, слегка опавший от ужаса хуечек, мягко вздрачивает его и большим пальцем вдавливает крепнущую головку в расслабленную пизду...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Освежившись, Пашка вернулся в купе, где его сразу же начали кормить в четыре женские руки.
-: а вот у меня в практике еще был случай, - впихнув в Пашку очередное вареное яйцо продолжила прерванный разговор Марина. - Привели ко мне как-то девочку семи лет. Осмотр показал, что девочка регулярно живет половой жизнью, причем - весьма активно! Прямо на малых губках следы свежей спермы, то есть контакт был вот-вот! Влагалище почти без складочек, растянутое. И анус, знаешь, так характерно структурирован: В общем - никаких сомнений. Я к матери - что это, мол? А она искренне удивляется - а что такого? Ну да, говорит, у них в общине все мужчины, не важно, мальчики, взрослые или старики, обязаны осеменять всех женщин, не важно, это девочки, тетки или старухи. Вера у них, говорит, такая. Причем осеменяют чуть ли не с рождения! Не имеет, говорит, значения, через какое отверстие осеменять, так что сначала кончают на грудь кормилице, чтобы девочка ссасывала сперму прямо с соска, вместе с молоком, чуть позже вместо соски подсовывают писюны свои, потом, лет с трех-четырех - в попку, и уж лет с шести девочка у них пригодна к полному употреблению. Такая вот секта!
- О, гос-с-споди! - дивилась Люба, тараща круглые глаза. В голосе ее сквозило едва прикрытое поддельным возмущением любопытство - А мальчишки-то, мальчишки-то как?
- Ну, мальчикам, соответственно, грудь, вымазанную в женском секрете, дают сначала, чтоб, значит, привыкали. Все время писюнки им теребят, когда они сосут, ну, чтоб рефлекс закрепить. А потом, как мальчонка на ножки встанет крепко, лет с полутора-двух, мамка раздевается, ставит сынка себе между ног и дает сосать грудь. Срабатывает рефлекс, писюнок встает и мамка заправляет его себе в вагину. Это уж я сама видела. Меня они к себе приглашали осмотр делать. Очень серьезно относятся к половым вопросам, как ты понимаешь.
И Марина весело рассмеялась.
- Я бы, наверное, так не смогла, чтоб меня кто захочет тот и трахал! - проговорила Люба и сконфуженно глянула в сторону Лешкиной полки.
- А при чем тут "кто захочет?" - улыбнулась Марина. - В этой секте строжайший матриархат, дорогая моя! Кого дама захочет, тот и должен ее ублажить.
Люба задумалась, явно примеривая ситуацию на себя.
- Ну а девочки? -нашлась она. - Девочки-то никого не хотят, а их же имеют.
- Ну, не совсем так, Любочка! Пока девочка грудная - мать за нее решает, чья сперма будет ее "осеменять". А лет с пяти у этих девочек уже такой гормональный фон, что куда там нашей Милочке!
Сонная Милочка, до этого мирно лежащая с книжкой-раскраской на подушке, встрепенулась и полезла на ручки к маме, одновременно оттягивая ворот ее балахона.
Люба обреченно застонала.
- Бли-и-ин! Начинается! Мальчишки, отвернитесь, пожалуйста! Мне надо Милку уложить.
Лешка разочарованно заскрипел полкой, отворачиваясь, а Пашка забрался наверх к себе и оглядел диспозицию. Как он и думал, в зеркале отражалось все, что происходило на Любиной полке. Пашка толкнул Лешку в спину, и когда тот обернулся, сделал знак молчать и указал на зеркало. Лешка глянул в него, да так и залип, глядя на то, как Люба выпрастывает большую, слегка грушевидную сисю с растянутым розовым пятном ореолы и длинным, очень толстым соском, и как пихает сосок в рот Милочке; и как послушно подчинятся ее безмолвному требованию, спускает ее трусишки и умело ворошит Милочкино натруженное за день хозяйство; и как Марина смотрит на них и ее глаза смеются.
У Лешки отпала челюсть, и, виновато взглянув на Пашку, он приспустил трусы и начал увлеченно мастурбировать. Под его ладонью тихонько чавкнул свежей смазкой благодарный писюн.
Пашка поймал в зеркале встревоженный Маринин взгляд. Но все обошлось - за чавканьем сосущей Милочки Люба ничего не могла расслышать. Однако, не желая рисковать, Марина сочла за благо потушить свет, оставив гореть только Любин ночник.
Постепенно Милкино чмоканье сошло на нет и амплитуда движений Любиной ладони у нее в промежности уменьшилась. Она попыталась было отобрать грудь, но Милка снова в полусне зачмокала.
- Что-то сегодня быстро, - выдохнула Люба. - Обычно пока ей все там не разворотишь, да вторую сиську не скормишь - не угомонится.
Люба поерзала на полке, убрала руку с Милкиной письки, засунула себе под подол, быстро вынула и озабоченно обнюхала, потирая друг о друга пальцы.
- Ну вот! Забыла подол убрать, дура! - со злостью прошептала она. - Теперь вся задница мокрая, поди:
- А что такое? - встревожилась Марина. - У тебя месячные? Вроде запаха нет:
- Да, нет! У меня месячных, считайте, уже лет семь как не было, я же кормлю. Меня эти пососушки вечерние прямо выматывают! Как Милка к сиське присосется, так я вся теку. Прямо беда! И внизу живота все аж ломит!
- У-у-у, дорогая, да это может быть проблема! Дай-ка я твою грудь осмотрю. Да не отбирай у Милки, давай лучше достанем вторую.
Люба, мельком глянула на Лешкину полку и кивнула.
Марина потянулась к Любочке, та слегка подалась вперед, и Марина, приспустив с Любиного плеча балахон, вынула наружу вторую сисю.
-Какая у тебя красивая грудь, Любочка! - восхищенно поцокала языком Марина. - Такие крупные соски, прелесть!
По-хозяйски, но мягко огладив ее умелыми руками, женщина уверенно помяла и потянула пальцами толстый сосок, цвиркнувший тоненькими струйками мутной жижицы в подставленную ладонь, потом еще раз, и еще, и, выдоив хорошую лужицу, тут же слизала свою добычу.
- М-м-м! Сладко-то как! - причмокнув сказала она, почесывая Любин сосок и ореолу острым ногтем.
Люба закрыла глаза и чуть подалась вперед, приоткрыв дрожащий рот.
- Какая она у тебя чувствительная: какая нежная: - приговаривала Марина, теперь уже совсем бесцеремонно (как показалось Пашке) прихватив сисю чуть выше ореолы и сильными пульсирующими движениями сдавливая так, что ореола выпучивалась и выталкивала из соска все новые и новые струйки молока. Второй ладонью Марина с небольшим нажимом растирала молоко по соску, с усмешкой поглядывая в зеркало на мальчишек. Люба тихонько подскуливала.
- Ты вся горишь, девонька моя! - Марина говорила участливо, но глаза ее смеялись. - Тебе нужен мальчик, да?
- Да-а-а! - плачущим голоском выдавила Люба. - О-о-чень!
- Ну, хочешь, я Пашеньку попрошу, он очень славный, он все сделает!
- Нн-нет, Нне ззз-наю. Мне сты-ы-дно!
- А мы свет выключим! И все!
- А Ле-е-шка?!
- Да спит он давно! Уж я его знаю! Леша! Леша, ты спишь? - позвала она громким шепотом.
Пашка сделал Лешке знак молчать,
- Вот видишь! Спит он! Нельзя девочкам так мучиться! Вредно это! Я тебе как врач говорю. Давай-ка помогу! Вот, перекладывай ее на подушку. Так. Да не отбирай сиську-то, пусть сосет. Вот так. Давай, коленочки чуть вперед. Удобно? Видишь как хорошо? И дочка довольна, и мамочке радость.
На глазах у мальчишек Марина выставила Любу в колено-локтевую позицию и приготовила для употребления.
- Вот, хорошо. - Марина погладила Любу по попе, и мягко закинула полу балахона ей на спину.
Ночник ярко осветил кружевные белые трусы с темным мокрым пятном во всю промежность.
- Ох ты, боже ж ты мой! - запричитала Марина, с какой-то даже злостью стягивая тряпочку куда-то вниз. - И она еще терпит! Ты посмотри! Ты же вся насквозь!
На ребят смотрела густо покрытая мокрым волосом промежность с алой, почти черной поблескивающей в свете ночника длинной щелью.
- Свет! Пожа-а-алуйста! Выключите свет! - тихо взмолилась Любочка.
***
Марина, глянув на Пашку, щелкает выключателем. В полутьме он быстро спрыгивает вниз, пристраивается к Любе и гладит ладонями мягкую попу. Женщина дрожит и горько всхлипывет.
Марина берет змея за ствол и окунает головку в упругий зев влагалища. Толчок! И змей ныряет до половины, слышится громкий стон, еще толчок! Головка сходу вбивается в плотный рельефный тупичок, яйца шлепаются о мокрую волосню, Люба шепотом хрипит: "Аааааа-ййй, бляаааадь!" , Марина обнимает ее: "Тихо, тихо, родная!" , Пашка медленно вытягивает, и с оттяжечкой - ннна! нннна!! нннаааа!!! Мокрая жопа бьется под его ладонями, стараясь насадиться до упора; "Мама, мамочка не плачь" - проснулась Милочка, обнимает, гладит, "Ы-ы-ы-ы, Еби-и-и-ы-ы-ы, Е-б-и-и-и-ы-ы: а-а-х: ещо-о-о!" шепотом воет Любочка, "Тихо, тихо, все хорошо!" , Ннааа! Ннннаааа!! Ннннаааа!!! Внизу все чмокает, пердит, булькает, растягивается, чавкает, готовясь принять и всосать в себя крепкое мужское семя, которое уже вот, вот сейчас, ВОТ БЛЯДЬ ПРЯМО СЕЙЧАС: ВЫПЛЕВЫВАЕТСЯ: прямо: в ее: тугую: глубину. И ее выгибает в спине, и она несколько раз прерывисто хрипя что-то матерное, сильно толкается в Пашку, и вот этот кусок мяса уже противен Пашке, и он отталкивает его, и с громким чмоком выдергивает из него утомленного змея, и падает на Маринину полку.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 75%)
» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 38%)
» (рейтинг: 38%)
» (рейтинг: 60%)
» (рейтинг: 52%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 78%)
» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 76%)
|
