Рассказ №13309 (страница 2)

     - Ты не прыгай, я сам. Лежи спокойно.
     Учитель сел на диван, положил Димкины ноги себе на колени. И стал осторожно поглаживать ступню "больной" конечности.
     - Тебе бы одеться надо, - сказал он. - А то придет твой дядя, а ты здесь голышом валяешься. Что он подумает, спрашивается?
     "Известно что, - про себя усмехнулся Димка. - Что меня кое-кто пытается соблазнить. А тут вот как раз наоборот!"
     - Я сейчас оденусь, полежу немного... - сказал он еле слышно.
     - Меньше болит? - сверялся с его самочувствием Игорь Геннадьевич. Его тонкие пальцы уже покинули щиколотку и передвинулись повыше, что Димка тут же с удовольствием отметил.
     Димка разнежился, лежа на руках у историка, и развел бедра широко в стороны, раскрываясь во всей своей красе. Большинство пацанов прячут свой стоячок, прикрываются, отворачиваются. Димка не таков - вон у него как стоит, ну да и пусть. Может, рука историка сама собой к нему потянется. Только надо чуть подождать, а времени полным-полно.
     Ага, началось! Димка все видит, все замечает.
     Вот Игорь Геннадьевич облизнул губы; вот мельком взглянул, куда не следует; вот задержал там взгляд чуть подольше... А рука уже покинула пределы допустимого и уходит на упругое беленькое Димкино бедро, повыше коленки.
     - Ой, я же забыл... - сказал Димка, встрепенувшись. - Дядя Игорь сегодня поздно придет, часов в двенадцать. Он говорил, а я забыл совсем.
     При этом Димка пальчиком аккуратно поглаживает руку историка.
     - Хмм, вот как? - задумчиво протянул Игорь Николаевич.
     - Ну, если вы спешите... А то, может побудете немного, вдруг у меня нога разболится, а кто в больницу повезет?
     Хитрющие Димкины глаза смотрят на учителя, испытывая, провоцируя. Но своего он уже достиг - у историка затуманен взгляд, участилось дыхание. Ну, все симптомы, диагноз известен: острая сексуальная недостаточность. И сейчас они займутся ее восполнением.
     Димка осторожно направляет массирующую его бедро руку, одним пальчиком, но очень настойчиво.
     Игорь Геннадьевич глубоко вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду и... накрыл Димкино богатство ладонью.
     Димка выгнулся ему навстречу, поерзал чуть-чуть, устраиваясь поудобней. Приготовился...
     Осторожно взяв его членик щепоткой, Игорь Геннадьевич повел кожицу вниз. Головка выскользнула из влажной норки и глянула на мир прозрачной капелькой. Историк тронул ее пальцем, приподнял - потянулась тонкая ниточка.
     - Господи... Что же ты со мной делаешь... - простонал он. И стал мять, гладить, ласкать тонкий Димкин членик. Хотя не такой уж и тонкий, вполне подходящий для его возраста.
     Димка погрузился в блаженство, закатил глаза, облизывает губки. Но все ему мало... Мягко отстранив руку историка, Димка поднялся и придвинулся вплотную к замершему в непонятном предвкушении учителю. Что еще придумает этот странный мальчишка?
     А что тут придумывать. Прежде всего - надо закрыть дверь.
     Димка вскочил и, позабыв о "больной" ноге, помчался в коридор. Щелкнул задвижкой и вернулся. Мягко, как леопард на охоте, он подошел к учителю и встал перед ним. Прямо между колен. Покачнулся вперед, потом обратно. Его упругий членик смотрел почи вертикально вверх. Словно под гипнозом, учитель склонил голову и принял его в рот, полностью, коснувшись носом чуть покрытого волосками лобка. Ладонями он обнял мальчика за бедра и, поглаживая их, стал легонько сосать. Губы скользили по Димкиному членику, язык ласкал головку, а движения все ускорялись...
     Предчуствуя накат последней волны страсти, Димка ловко оттолкнул от себя голову учителя и отодвинулся.
     - Не так быстро... - прошептал он и опустился на колени.
     Его пальцы с трудом расстегивали пуговицы и молнию на брюках у историка, а тот даже не пытался помочь, замерев в странном оцепенении. Хорошо хоть догадался привстать, чтобы Димке удобней было стащить их до колен.
     Едва перед глазами у мальчика появился мужской член, Димка набросился на него и впился губами, слизывая капли соленой прозрачной смазки. На его затылок легла прохладная ладонь и принялась перебирать волосы, в полузабытьи.
     
     И все же через две-три минуты Димке захотелось большего, гораздо большего, во сто крат. Ведь на банальный минет он мог бы уговорить почти любого, а вот дальше... Пойти дальше согласится не всякий. А Игорь Геннадьевич сейчас был в том состоянии - хоть веревки вей. Димка отвлекся от его блестящего влагой члена и стал стаскивать с историка брюки. Тот выпрямил ноги, привстал, и, поднатужившись, Димка справился и бросил их на пол.
     "Помнутся... - подумал мельком он. - Да и черт с ними..." Затем он метнулся к серванту, что стоял у другой стены и принялся ожесточенно рыскать по ящикам. "Где он? Куда я его засунул? Как знал, купил на той неделе! . ."
     Перед историком мелькали белые аппетитные половинки Димкиной попы, что еще больше возбуждало.
     Наконец Димка радостно вскрикнул, захлопнул ящик и вернулся к дивану. В руках у него была полупрозрачная баночка с кремом для рук.
     У историка глаза увеличились в размерах, когда он понял, чего надобно этому ребенку с завихрениями на почве секса. И у Игоря Геннадиевича прорезался голос:
     - Дима! Ты с ума сошел? Что ты задумал?
     
     Димка даже не подумал отвечать. С загадочной улыбкой проснувшегося Сфинкса он подобрался поближе, встал на коленки. Раскрыв баночку, зачерпнул немного крема и мазнул по напряженно вздрагивающему столбу. Поводил рукой, смазывая все от вершков до корешков. Оглядел свою работу, кивнул удовлетворенно и отполз чуть в сторону. Опершись локтями о диван, подложив маленькую подушку под грудь, Димка искоса глянул на историка. И придвинул к нему открытую баночку, со словами:
     - Смажьте мне там, только получше...
     Не в силах перечить, Игорь Геннадьевич привстал, сбросил пиджак, в котором он все еще сопротивлялся жаре. Взял крем и сел на пол, чуть позади Димки. Зачерпнув немного, провел пальцами меж половинок, углубляясь в потаенные места на фалангу, не дальше. Димка хихикнул от щекотки.
     - Теперь вставляйте... - попросил он, оглядываясь.
     У Игоря Геннадьевича заныло в груди, сладко-сладко. Чуть раздвинув половинки, упругие и мягкие одновременно, он направил в розовую после ванны щелку свой скользкий член. Приставил, поднажал... Головка сопротивлялась, уходила в сторону, но вожделение нарастало мощной волною и историк настойчиво вталкивал член внутрь. Димка расслабился, помогая ему. И успех не замедлил явиться - медленно, очень медленно и осторожно член вошел в упругое отверстие, раздвигая колечко. Мальчишка застонал, прогнулся и замер, подчиняясь наслаждению.
     Когда в тебя входит нечто, большое, живое, горячее - это чувство невозможно сравнить ни с чем...
     Двигаясь внутри у мальчишки, историк еле слышно постанывал. Руками он придерживал Димкины бока за ребрышки, иногда поглаживая спинку.
     Движения становились все более плавными и равномерными - учитель приноровился, словно занимался подобным всю жизнь, а не проделывал впервые. Природа обучала гораздо лучше и быстрее, чем в любой самой прекрасной школе.
     За окном стемнело, хоть и до этого комнату скрывала тень от дерева. В полумраке исчезли последние крохи стыдливости.
     Историк опустил лицо на Димкин затылок и тяжело дышал в мягкие волосы. Димка вцепился руками в диван, скомкав покрывало. Подушка давно выпала и свалилась на сторону, но он не замечал неудобства. Он вообще не замечал ничего, кроме твердого предмета, скользящего у него внутри и вызывающего неповторимый кайф. Димка сбросил правую руку вниз, нащупал свой членик и принялся его слегка поддрачивать, но вскоре бросил это занятие, иначе он и вовсе въезжал носом в диван и задыхался.
     Сколько продолжалась эта сладкая пытка, Димка не знал, часы были вне его зрения, да оно и к лучшему. Сознание и так затуманилось, унося в темные пространства удовольствий.
     Игорь Геннадьевич с силой вогнал член внутрь, замер и издал громкий звериный рык, краткий, мощный. Вот довел его этот мальчишка!
     Димка почувствовал, как у него внутри запульсировал, задергался, а затем начал ослабевать "мешавший" ему предмет.
     - Живой? - тихонько спросил историк, прижимаясь к Димкиной спине.
     - Ага... - так же шепотом проговорил Димка. У него на лбу выступила испарина, руки ослабли, а коленки потеряли чувствительность.
     - Ты сам-то хоть кончил? - и откуда такая заботливость, надо же!
     - Не... Я щас сам, быстренько...


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать из этой серии:

Читать также в данной категории: