 |
| |
| | Наталья, находившаяся по середине комнаты, с задницей вздернутой к верху и вылизанным очком, ждала любого продолжения - лишь бы Олег не останавливался! Олег расстегнул ширинку брюк, и вытащил свою багровую венозную шишку, воодушевленно потрясая ей и хлопая по обширной заднице моей жены. Увидев его торчащий агрегат, Наташа восхищенно выдохнула. Моя мужская гордость была ущемлена, его хозяйство выглядело серьезней моего. Необычно толстый, больше средней длины с сизой головкой и крупными качающимися по сторонам яичками - этот красавец сам просился внутрь чресл. Плюнув обильно сверху в дырку моей супруги, он надавил хуем на измученный оральными ласками Наташин анус. Жена замерла в ожидании новых эмоций, смотря стеклянным взглядом в сторону. Непрерывно теребя кончики сосков и покусывая от нетерпения нижнюю губу, она ожидала дальнейших действий Олега. К моему удивлению ее дырочка поддалась с охотой, что было не обычно для девушки с девственной попой. Медленно, но верно пропустив хер Олега на всю длину, Наташа с мольбой в голосе хрипло произнесла слова которые я никогда не слышал от нее: "Выеби свою грязную толстожопую шлюху. Трахни в очко свою похотливую блядь". Это была искренняя просьба моей жены и отчего-то эти слова возбудили меня так, что я, лежа на боку, приспустил штаны, и преодолевая позор униженного мужа принялся подрачивать своего дружка. Тем временем Олег начал ритмично погружаться в анус моей стонущей жены. Его толстый, блестящий, смазанный Наташиными соками хуй, уже легко растягивал ее очко, уверенно скользя по ее кишке. Олег растягивая удовольствие, погружал свою шишку на всю длину и после этого делал легкое круговое движение, после чего повторял пытку. Затем он полностью вынимал из Наташиной жопы свое орудие с характерным звуком откупорившейся бутылки, так, что головка его хуя, освободившись от кольца анального сфинктера, издавала чавкающий призвук. Во время этой паузы дыра моей супруги не спешила закрываться, зияя черным распахнутым глазом, куда Олег периодически обильно сплевывал. Когда Олег впихивал свою шишку в Наташкину сраку, край кожи ее ануса утягивался внутрь жопы, а когда доставал, то липкие края прямой кишки следовали за хуем наружу, как бы не желая выпускать его. Я видел, что такой животный секс дико заводил Наташу. Олег не спешил, он делал все хладнокровно, внимательно наблюдая за реакцией моей жены. Во время этих финтов своим хуем моя жена прямо подвывала в такт его движениям. Жаль, что я не стал первым, кто распломбировал Наташу сзади, подумал я тогда с сожалением: Олег уже долго долбил Наташу в хорошем ритме, и подтверждением этому стала появившаяся пена в основании Наташиной кишки. Жена перестала откликаться на каждое движение хуя Олега, а просто закусив губу, утробно стонала без перерыва. Я понял, что волны удовольствия от анальной стимуляции далеко унесли мою супругу и оргазм был не загорами. Олег сам был на грани, и пригвоздив на посошок Наташину жопу финальной серией жестких ударов он таки сумел добиться анального оргазма моей супруги. Она затряслась и жалобно запричитала, как раненый зверь, вперемежку с грудным мычанием. За 15 минут жесткого анального секса с чужим мужчиной моя жена превратилась в ничего не соображающую от удовольствия самку. Я был раздавлен таким финалом: Олег тут же освободил свое орудие из плена толстой жопы моей жены и подошел к ней сбоку. Наташа, оставаясь на коленях, выпрямила свой потный торс из собачьего положения и жадно приняла вонючий хуй Олега себе в рот. Он, медленно оттягивая кожу с крайней плоти, агонизируя от удовольствия, с подгибающимися ногами, затолкнул свою желтоватую от анального секса шишку в горло моей жене. Ее бордовое от кайфа лицо ничего не выражало, она тупо со сладострастием насасывала торчащий хуй чужого мужчины измазанного ее же говном. Минутой позже Олег бурно кончил на счастливое лицо Наташи, сперма густыми тягучими плевками легла на ее щеки и губы, а она благодарно улыбалась, преданно смотря в его глаза и жадно вылизывая его хер. Ниточки слюны тянулись от Наташиных губ до головки его члена, которым он ласково барабанил по ее довольному умиротворенному лицу. Он выдавил последнюю каплю спермы из головки своего обмякающего члена, а затем словно кистью, макая хуем в лицо моей балдеющей жены, он размазывал им сперму по ее лбу, ноздрям и щекам, шутливо стуча по губам моей счастливой жене. Последнее, что сделала Наташа, с любовью глядя в глаза Олега, нежно поцеловала его натруженную головку: | | |
| |
|
| |
| | Вадим видел, как по телу младшей прошла дрожь, а тело темноволосой изогнула длинная судорога. Вид этих ласк оказал на Вадима какое-то магнетическое действие. Вадим мгновенно почувствовал, будто его тело как пронзило током, внезапно возникло ощущение, что снизу верх по позвоночнику начала подниматься какая-то ледяная с искорками жидкость, затем внизу возникло щекотание и его потряс такой оргазм, который практически вышиб сознание и в спазме стряхнул тело Вадима с дерева прямо в воду. Вадим судорожно вздохнул, закашлялся водой и последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в черно-красные круги, был вскрик белокурой Оли и треск ломаемых ветвей, когда кто-то ломанулся к берегу. | | |
| |
|
| |
| | - Привет, Ксюша, - сказала она, приложив телефон к уху - Нет, не дома. В гостях... . У нашей соседки. Точнее не у нее в дома, а в другой квартире. Она сейчас сидит с одним малышом. Такой симпатичный карапуз... . Семь лет... . Что значит "тоже мне нашла малыша". Он еще даже не ходит на горшок... . Ну да, прикинь, делает все, как маленький - лежа на пеленальном столе. | | |
| |
|
| |
| | Она молча стояла, а на глазах блестели слезы. Я тоже не знал, чего ожидать от него. "Ну ты это: Не в обиду: Че то я в натуре попутал:" С этими словами он постепенно оттеснял ее своим телом с дорожки по направлению к каким-то зарослям. Я в растерянности двинулся за ними. "Слышь, ты стой здесь, понял?" Я замер. "Нет не надо, пожалуйста:" Это слабый голосок моей Анечки. Шум возни, всхлипы, просьбы, вскрик: И хлюпающие звуки секса: Я стоял на парковой дорожке, а в нескольких шагах от меня пьяный хулиган имел мою жену: По его долгому характерному выдоху я понял, что он кончил. "Артем, есть салфетки у тебя? Или платок?" Это Аня просила у меня. | | |
| |
|
Рассказ №13643
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Пятница, 06/09/2024
Прочитано раз: 35520 (за неделю: 2)
Рейтинг: 79% (за неделю: 0%)
Цитата: "И еще я помню, что было больно: Саня, приоткрыв рот - глядя мне в глаза, ритмично двигал бёдрами, до основания вгоняя член в моё пацанячее "влагалище", а я, уже "отстрелявшийся" - уже его трахнувший, лежал под ним с поднятыми вверх ногами и, кусая губы, чувствовал, как от боли и напряжения на лбу у меня выступают крупные капли пота... так это было у нас во второй раз. А потом мы трахались хотя и не очень часто, но достаточно регулярно, и делали это до самой армии... но теперь, спустя годы, когда я бываю дома - когда вижу Саню по телевизору, вспоминается мне не первый наш раз, и не второй, и не другие разы, когда мы, юные, с наслаждением, с упоением скользя членами в туго обжимающих, жаром опаляющих норках, поочерёдно натягивали один одного то дома у меня, то дома у него, каждый раз делая это "по полной программе", а вспоминается мне совсем другое......"
Страницы: [ 1 ]
Прошли, пролетели годы, и Саня - кто б мог подумать! - стал настоящим начальником... в областном департаменте строительства он занимает не самое последнее место, и время от времени, бывая наездами дома, я вижу его по телевизору: то он, сыпля цифрами, даёт интервью, то рассказывает, тщательно подбирая слова, об успехах строительства в области, то информирует об объективных трудностях, и никакой он уже не Саня, а называют его исключительно по имени-отчеству... да и как иначе? - прошли, пролетели годы...
Не виделись мы лет двадцать... или даже, пожалуй, все двадцать пять - четверть века не виделись и не встречались и вряд ли уже когда-нибудь увидимся: в родном селе, где мы выросли, у Сани никого не осталось - дом его родителей давно продан, самих родителей уже нет на свете, и приезжать ему в родное село и не к кому, и незачем... а мои пути-дороги уже который год пролегают мимо областного центра - я не бываю в городе N, и разве что случай - непредсказуемый господин случай - сведёт нас где-нибудь когда-нибудь еще раз...
Но я, собственно, не об этом - я о странной прихотливости нашей памяти... вот ведь что удивительно и что каждый раз, когда я об этом думаю, меня неизменно озадачивает: то, что когда-то волновало, что изматывало душу, создавало самые разные проблемы и вообще казалось судьбоносным, с годами странным образом блекнет, скукоживается, а то и вообще стирается в памяти - исчезает, выветривается из памяти напрочь, так что уже не помнишь ни имён, ни лиц, ни коллизий, ни переживаний, словно ничего этого не было, а какое-нибудь пустое, ничего не значащее слово, или цвет неба, или чей-то мимолетный взгляд, или запах сирени, или стук дождя на рассвете, или какой-то другой ничем не примечательный и потому такой же малосущественный вздор вдруг всплывёт в памяти невесть из каких глубин, встанет - спустя годы - перед мысленным взором настолько отчетливо и ясно, будто случилось это только что - вот-вот...
И ведь что интересно: никогда не знаешь, что именно вспомнится через годы, что останется в памяти годы спустя, и получается... что? - получается, что, проживая жизнь, никогда не знаешь наверняка, что в этой жизни по прошествии лет окажется по-настоящему важным... и я, когда думаю об этом, каждый раз - снова и снова - думаю одно и то же: нам не дано предугадать...
А ведь и правда: не дано... Этой зимой я снова был дома - и снова так получилось, что в "ящике" - по телевизору - я снова увидел Саню: он опять о чём-то говорил, тщательно подбирая слова, а я, слушая, но не слыша, опять - в который раз! - думал о странной прихотливости нашей памяти... то есть, памяти моей - моей собственной; вспоминает ли обо мне Саня, и если он вспоминает, то что именно, мне неведомо, - откуда мне это знать...
Впервые мы трахнулись осенью, когда я учился в девятом классе, а он - в десятом, и сразу сделали это "по полной программе": по соседству с моим домом была свадьба - весёлая, многолюдная, нас на той свадьбе не было и быть не могло, но каким-то образом нам со свадебного стола перепала бутылка вина, которую мы с Саней тут же, петушась друг перед другом, выпили, а выпив, вмиг опьянели - "окосели" - и Саня вдруг как-то легко, дурашливо полез ко мне, показывая, что будет делать ночью жених с невестой, и я почему-то не стал его отталкивать... более того, я не стал вырываться из рук его даже тогда, когда ладонь его плавно заскользила у меня между ног, - брюки у нас у обоих топорщились - стояли колом, и уже через минуту, или даже меньше, мы жадно сосались в губы, чувствуя стремительно нарастающее желание...
Всё это произошло спонтанно, и дальше всё было так же спонтанно: возбуждённые, мы какое-то время молча, с сопением лапали друг друга, жадно тискали, через брюки гладили один у другого задницы, ощущая ладонями возбуждающе упругую мякоть сжимающихся половинок, - какое-то время, стоя в темноте, мы сладострастно, с силой тёрлись друг о друга стояками, поочерёдно впиваясь друг другу в губы - целуя друг друга взасос... потом расстегнули друг другу брюки - члены у обоих, полыхая жаром от небывалого возбуждения, несгибаемо стояли, и уже сильно-сильно хотелось... "пойдём ко мне... " - прошептал Саня, сжимая в горячем кулаке мой клейко залупившийся твёрдый член; "зачем?" - отозвался я, ещё до конца не веря, что мы оба способны двинуться дальше и что всё у нас сейчас может быть по-настоящему; "выебу тебя" - тут же последовал ответ, и снова я не удивился, не испугался и не возмутился...
В бане, не зажигая света, мы опять целовались, одновременно тиская друг у друга торчащие из расстёгнутых штанов напряженные члены, потом друг у друга сосали, поочерёдно садясь один перед другим на скамейку, и не было в этом ничего странного или стыдного... может быть, потому, что в бане было темно? Наслаждение нарастало с каждым мгновением - оно уже распирало нас, делаясь невыносимым, и Саня, стягивая с меня брюки, стал молча поворачивать меня задом... брюки мои съехали вниз - гармошкой легли на туфли, и хотя я никогда этого не делал, я сразу понял, для чего он меня поворачивает - что он хочет... но здесь я неожиданно воспротивился: "я тебя первый... " - горячо, нетерпеливо прошептал я, в темноте вырываясь из его рук, и Саня не стал возражать: повернувшись задом ко мне, он сам с себя сдёрнул, приспустил брюки и, наклонившись, сам раздвинул ладонями свои ягодицы...
Я совершенно не помню, что было на другой день: как мы встретились, о чём говорили, как себя чувствовали, и главное - кем себя ощущали, трахнув друг друга в зад, или, как у нас говорили, "в очко"... было ли мне стыдно - потом, на другой день? что думал я - на другой день - обо всём этом? что думал о себе и о Сане? переживал я или радовался? - ничего этого сейчас я уже не помню; да и то сказать: прошло столько лет... Второй раз это случилось через месяц или даже больше - через полтора, потому что было это днём и я хорошо помню, что за окном шел снег: было это сразу после школы - у Сани дома, мой портфель стоял у двери, одежда наша валялась по всей комнате, и мы оба были уже совсем голые - оба были возбуждены, залупившиеся наши члены багрово пылали, но я не давался - я отбивался и вырывался, словно я всего этого не хотел, и мы, шумно сопя, боролись на паласе, Саня, меня уговаривая, шептал "давай! давай!", я ему "не давал", а за окном в это время кружился в воздухе белый пушистый снег...
И еще я помню, что было больно: Саня, приоткрыв рот - глядя мне в глаза, ритмично двигал бёдрами, до основания вгоняя член в моё пацанячее "влагалище", а я, уже "отстрелявшийся" - уже его трахнувший, лежал под ним с поднятыми вверх ногами и, кусая губы, чувствовал, как от боли и напряжения на лбу у меня выступают крупные капли пота... так это было у нас во второй раз. А потом мы трахались хотя и не очень часто, но достаточно регулярно, и делали это до самой армии... но теперь, спустя годы, когда я бываю дома - когда вижу Саню по телевизору, вспоминается мне не первый наш раз, и не второй, и не другие разы, когда мы, юные, с наслаждением, с упоением скользя членами в туго обжимающих, жаром опаляющих норках, поочерёдно натягивали один одного то дома у меня, то дома у него, каждый раз делая это "по полной программе", а вспоминается мне совсем другое...
Вспоминается мне - со всей отчетливостью, словно было это вчера - знойный летний день... и даже не день, а утро - позднее июльское утро: мы сидим на скамейке - на лавочке - в тени старого абрикосового дерева, на небе ни облачка, и хотя длинный, бесконечно длинный летний день только-только начинается, солнце уже припекает вовсю, и даже в тени чувствуется, как воздух медленно наполняется звенящим зноем...
- Пойдём! - в который раз повторяет Саня, и в голосе его звучит нетерпение.
- Зачем? - отзываюсь я; по голосу Сани я чувствую, что терпение его на исходе, а это значит, что вот-вот он начнёт говорить открытым текстом...
- Ну, зачем... будто сам ты не знаешь! - Саня локтём толкает меня в бок.
- Я? Не знаю... откуда мне знать? - я пожимаю плечами, всем своим видом показывая, что "я - не я, и хата - не моя".
- Всё ты знаешь... пойдём! - последнее слово Саня проговаривает с напором, одновременно наваливаясь на меня плечом. - Ну, Влад...
- Ну, я...
- Головка от хуя! Пойдём... - Саня с силой давит своим плечом на моё, тем самым демонстрируя мне своё желание.
- Нет, ты скажи... ты скажи сначала, зачем... - я со смехом отталкиваю Саню от себя, но он не уступает мне, и какое-то время мы молча боремся плечами: кто кого...
- Чего ты... чего ты ломаешься? Целка, что ли? Пойдём, бля... по разику...
- По разику - что? - не сдаюсь я.
- То! Вставай, бля... пойдём!
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 48%)
» (рейтинг: 78%)
» (рейтинг: 69%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 69%)
» (рейтинг: 47%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 39%)
|
