 |
 |
 |  | - Ну! Чего, бля, молчишь? Стесняешься признаваться? Я же, бля, вижу... вижу, бля, что понравилось! - с напором проговорил Архип, одновременно с этим невольно подумав о том, что ему самому сосать член у Баклана понравилось, и даже очень... и, продолжая говорить дальше то ли стоявшему перед ним Зайцу, то ли себе самому, Архип так же напористо пояснил: - Да и хуля, бля, здесь такого - неестественного или позорного? Ну, пососал у парня хуец... ну, и что с того? Руки-ноги на месте... так ведь? Так! Зато это, бля, кайф... настоящий кайф! Так ведь? Правильно, Зайчик, я говорю? |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". |  |  |
| |
 |
 |
 |  | С каждым движением член погружался все глубже и глубже. Время от времени девочка извлекала его наружу, и аккуратно ласкала его языком. Эти нежные действия никак не ассоциировались ни с катящимися по щекам слезами, ни с отвращением, которое было написано на ее лице. Настя покорно выполняла заученные манипуляции. Уловив ритм движений, Саша опять обхватил голову девочки и начал осторожно вгонять член вглубь, пока он не начал исчезать в Настином рту целиком, |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Тёща глубоко вздохнула и двинула вверх тазом. При этом средний палец, не успев за рывком таза вверх, соскользнул в главную лунку, которая теперь уже была без дна и на палец сама собой насадилась бархатисто-влажная и горячая вульва. Таз отошёл вниз и снова рванулся вверх, стараясь заглотить жаждущей вульвой весь палец. Большой палец, оставшийся на клиторе, надавил на него - тёща ойкнула и дернулась ещё энергичнее. Срывающимся голосом она прохрипела: "Три пальца! ... Три! ... И глубже:". Тут же указательный и безымянный пальцы сомкнулись со средним и втроём, раздвигая нежные стенки, ворвались в пещеру любви. Большой палец так надавил на клитор, что почти загнул его. Тёща опять визгливо ойкнула и прижалась тазом к простыне: "Не так сильно: на клитор: подвигай внутри:". |  |  |
| |
|
Рассказ №18974
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 26/04/2025
Прочитано раз: 59756 (за неделю: 48)
Рейтинг: 40% (за неделю: 0%)
Цитата: "Рома стал мять и целовать мои ягодицы, затем раздвинул их и стал лизать между ними. Я стонала и вращала задом. Он перевернул меня на спину и согнув мне ноги в коленях, раздвинул их. Он стал гладить мою писечку, затем нежно, но активно стал лизать ее. Через несколько минут я кончила. А он стал водить головкой члена по моей писечке, затем я поняла, что он дрочит свой член. Когда он кончил мне на живот, то вытер меня своей майкой, потом поцеловал меня в губы, сначала слегка, потом настойчивее, и я приотрыла губы, а он тут же просунул свой язык мне в рот и я отвечала тем же. Затем он укрыл меня и оставил одну. Мне так хотелось спать в его обьятиях!..."
Страницы: [ 1 ]
Как хорошо! Сегодня выходной и не нужно идти на пары! Лежа в кровати, я потянулась и с улыбкой начала вспоминать вчерашний вечер.
Мой брат Рома недавно пришел с армии, и вчера мы отмечали это событие у нас дома. Родители ушли в гости к своим друзьям, а брат пригласил своих друзей к нам- трех парней и двух девушек. Но парой были лишь Юля и Дима, а остальные- присматривались друг к другу. Я понравилась Егору, он пригласил меня на танец и пытался всю ощупать. Мне это было приятно, так как я еще девственница, и никто меня не баловал ласками, я очень стеснительная с другими людьми. А вот со своим братом я могла вести себя даже дерзко. Итак, я танцевала с Егором, а мой брат Рома- с Викой. Но от Егора воняло пивом, он пришел к нам уже навеселе, теперь еще и здесь выпил, и начинал уже шататься. Но мне было приятно ощущать его поглаживания по спине, по попе. Я посмотрела в сторону Ромы, он тоже поглаживал Вику, но смотрел на нас с Егором. Надо сказать, что Рома возмужал после армии. Сейчас он был без футболки, ведь дома было жарко, и я жадно осматривала его исподтишка весь вечер. Егор мне не нравился, он был слишком худым и высоким для меня. Я отвернулась от пары Ромы и Вики, закрыла глаза и представила, что не Егор меня гладит, а Рома. Вот только запах был не тот. От Ромы пахло приятно, и он много не пил, только немного вина. Как и я.
Тут Егор вдруг запустил руку мне в легинсы и стал поглаживать мой лобок через трусики. Я теснее к нему прижалась, и тут его окликнул Рома, он сказал, что Егору пора, он уже пьян. Остальные тоже собрались по домам. Рома сказал мне, что вызвал для них такси, и что он поедет с Викой к ней, и возможно, останется у нее. Я его понимала, ведь у него давно не было девушки, а тело требует. Я осталась одна и загрустила. Почему я не могу быть раскованной с другими парнями и уже начать с кем-нибудь встречаться? Мое тело тоже жаждало ласки. А Егору я позволила это делать, потому что он был пьян, это мне добавляло смелости. Но переспать я с ним конечно не хотела. Я выпила еще вино и задремала на диване. Потом сквозь сон я услышала далекие голоса родителей и брата, они просили, чтобы он отнес меня в мою кровать. Я решила схитрить, и возбудить Рому. Я не открывала глаз и шептала: - Егор, посиди здесь со мной, мне так одиноко. У меня еще ни разу не было парня... Рома стоял возле моей кровати и держал меня на руках. Я стала гладить его, и целовать его шею. Его мужской аромат пота и мыла меня возбуждал.
Но тут он меня опустил на кровать, и я прошептала: -Раздень меня, мне так неудобно в одежде... И к моей радости, Рома стал стягивать с меня носки, потом легинсы, потом блузку. Он накрыл меня, но я пожаловалась, что мне жарко и отбросила одеяло. Я лежала на боку, слегка поджав ноги к груди. Затем я перевернулась на живот и попросила сделать мне массаж. Рома помедлил, но все-таки стал гладить мою спину. Я хотела, чтобы он погладил и попу, но он не стал, он убрал руки с меня. Я думала, что это всё, но тут почувствовала его дыхание возле уха. Он нюхал мои длинные темные волосы и гладил их. Я решилась и сказала: -Знаешь, Егор, твоя ласка приятна, но хочу я не тебя, а моего брата, он стал таким аппетитным... После этого Рома вышел из моей комнаты. Утром его уже не было дома. Вечером, когда я читала книгу в зале на диване, а родители были в театре, пришел Рома. Я специально нарядилась в короткую свободную юбку и кофточку, через которую слегка просвечивала моя голая грудь.
Пока Рома разувался и пошел в туалет, я легла на живот и приподняла юбку так, чтобы была видна нижняя часть попы. Я была без трусиков. Как будто юбочка сама задралась, а я не заметила, так как увлеклась чтением. Я услышала, что Рома зашел в зал, и похоже, он замедлил шаги, потому что слишком долго шел через зал к своей комнате. Я крикнула: -Привет Ромка кушать будешь? Он в ответ крикнул, что будет кофе. Я пошла на кухню и включила чайник. Он тоже пришел. Он сел за стол. Я сказала, что вчера слишком много выпила и спросила, когда он пришел и он ли меня отнес в кровать и раздел. Он сказал, что пришел одновременно с родителями и отнес меня и раздел, но ничего не видел, типа раздевал в темноте, и только потому, что я попросила меня раздеть. Но я-то знаю, что раздевал он меня при свете лампочки.
А сейчас, пока мы говорили, я заметила, что он нервничает и избегает на меня смотреть. Он сидел и смотрел в окно. Я увидела в углу на потолке паутину и сказала: -Ой, там паутина, надо снять. Я взяла тряпку, и подставив стул к тому месту, залезла на него. Я находилась к брату спиной, так что наверняка он пялился на мои красивые ножки. Когда я залезла, мне пришлось встать на носочки и тянуться рукой до потолка, при этом моя короткая юбочка немного задралась. Тут закипел чайник, и Рома подошел к плите, чтобы его выключить. То есть его голова находилась совсем близко, на уровне моей попы. Он как и я, был среднего роста. Я сказала: - ой, тут на шкафчике пыль! И стала протирать. Рома налил кофе. Я закончила и ушла к себе. Потом я услышала, что Рома набирает воду в ванну, значит собрался мыться. Я дождалась когда он пойдет мыться и решила зайти туда типа мне срочно нужна футболка, которую я оставила там сушиться. К моей радости, Рома забыл закрыться на замок, и я вошла со словами: - Извини, но мне срочно нужна моя майка! Рома в это время перелезал с пола в саму ванну и я хорошо рассмотрела его зад. Ничего себе!
Он гораздо сочнее, чем я себе представляла. -Надо стучаться! - резко сказал Рома, опускаясь спиной ко мне в воду. -Да ладно, чего стесняться! - сказала я в ответ. - Давай я полью тебе шампунь! Я быстро схватила гель для душа и налила ему на голову, а потом сказала: - Ой, извините, это гель, а не шампунь! И стояла смеялась. Рома быстро смыл под краном гель с волос. Я отвернулась и собралаь уйти, но он вдруг схватил меня за руку, потом встал и двумя руками взяв меня за талию, перебросил меня как пушинку, в воду. -Блин, Ромка, ты гад, отпусти! - я вырывалась, но он держал меня крепко, сидя в ванне за моей спиной и смеялся. Я возбудилась, почувствовав его член, прижимающийся к моей попе. Держа меня одной рукой крепко за талию, другой рукой он мочил мои волосы. Я устала вырываться и тяжело дыша, затихла. Он тоже молчал. У меня вырвалоь: -Так хорошо в твоих обьятиях... Я стала гладить его ногу. Он отодвинулся от меня и сказал: - Лерка, мы уже взрослые, поэтому не забывай под юбкой носить трусы, даже если ты дома. Я хмыкнула. -Вот именно, я дома, и ношу что хочу. А ты не смотри, раз тебя это возбуждает. Он сказал: -Нет, ты не возбуждаешь, ты глупая маленькая сестричка. Я молча вылезла и вышла. Вот врун мой братик!
Я долго не могла уснуть. За стеной Рома тоже скрипел кроватью, ворочаяясь. Когда я наконец задремала, то услышала, что ко мне кто-то вошел. Я не шевелилась и делала вид, что сплю. Включился светильник, который стоял на столе за моей спиной. Я спала голая, укрывшись простынью. Дома было жарко. Тут я почувствовала, что меня гладят по волосам и нюхают их. Ага, значит Рома не выдержал и пришел меня щупать. Я лежала на боку. Он стал целовать мою шею. Затем он убрал простынь, которая была на мне и стал гладить и мять мою грудь. Затем он стал ласкать сосок языком. Я уже начала мокреть. Было трудно притворяться спящей, и тогда я типа во сне, пробормотала: - Я тебя люблю, и ты меня люби...
Рома стал мять и целовать мои ягодицы, затем раздвинул их и стал лизать между ними. Я стонала и вращала задом. Он перевернул меня на спину и согнув мне ноги в коленях, раздвинул их. Он стал гладить мою писечку, затем нежно, но активно стал лизать ее. Через несколько минут я кончила. А он стал водить головкой члена по моей писечке, затем я поняла, что он дрочит свой член. Когда он кончил мне на живот, то вытер меня своей майкой, потом поцеловал меня в губы, сначала слегка, потом настойчивее, и я приотрыла губы, а он тут же просунул свой язык мне в рот и я отвечала тем же. Затем он укрыл меня и оставил одну. Мне так хотелось спать в его обьятиях!
На следующую ночь к нему пришла в комнату я сама. Включила его светильник. Рома ничем не был прикрыт, лежа на спине, он был голым. Его красивый член притягивал. Он вроде бы спал. Хотя может и притворялся. Я начала целовать его губы, шею, грудь, живот, вокруг члена. Я не осмеливалась на большее. Он застонал и повернулся на бок, что дало мне возможность помять его аппетитную задницу. Затем я полежала, обняв его, а потом ушла к себе. Надеюсь, он снова придет ко мне ночью!
Страницы: [ 1 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 57%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 41%)
» (рейтинг: 54%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 53%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 69%)
|