 |
| |
| | Вылезла. Глаза квадратные, руки трясутся, в руках трусики. Ну да, одеть их в моём "склепе" невозможно. Там и стоять-то тесно, не то, чтобы присесть или согнуться. Мысленно представляю, КАКОЙ была бы реакция мужа, открой он дверцу и увидя жену, стоящую с зажатыми в руке трусиками. | | |
| |
|
| |
| | Алина как будто ждала этого и, взяв меня руками за волосы, потянула мою голову ближе к себе. Я продолжал вылизывать её лоно, как вдруг она вздрогнула, её влагалище несколько раз сократилось, и она излилась соками на моё лицо. Я вытер лицо об одеяло и придвинулся ближе к её губам она благодарно посмотрела на меня, нежно поцеловала и, прошептав "спасибо" уснула. | | |
| |
|
| |
| | И толчки, толчки, толчки. Хоть бы поцеловал! Может, стало бы легче? Ноги совсем не слушались, Доник пытался ладонями зацепиться за стену, но если бы насильник не держал его за бедра, то обязательно бы свалился. Минут десять продолжалась эта пытка, как вдруг орудие этой пытки запульсировало и внутри разорвалась бомба горячей лавы. | | |
| |
|
| |
| | Потом Шестаков молча стоял на корме, ожидая результатов поиска. Внутри у него всё холодело от страшной догадки. Он ещё надеялся, что это не мичман, а какой-то подвыпивший матрос, невесть где раздобывший спиртное, свалился за борт. А Дольский просто сейчас сидит где-нибудь в тёмном уголке и плачет. "Это не он, это не он", - твердил Иван беззвучным шёпотом. | | |
| |
|
Рассказ №22508
|
