 |
 |
 |  | Его анус резко сжался, от чего мой член, налившись кровью, в свою очередь выстрелил в глубины его тела. Мы просто содрогались в объятиях друг друга. Я наполнял своей спермой попку Олега. Его же сперма быстрыми толчками разбрызгивалась по моей груди длинными дорожками. Олег судорожно вздрагивал от волны удовольствия, накрывшую его с головой. Его жаркое дыхание обжигало мне ухо. Я провел пальцем по одной из дорожек его спермы. Потом провел по его губам. И поцеловал его губы, измазанные собственной спермой. Мы снова были одним целым существом, соединяясь не только моим членом, но и дыханием друг друга. Олег, обессиленный собственным оргазмом, даже не мог подняться с меня. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | На моей старой, давно списанной плащ-палатке, лежит на животике юная и просто очень аппетитная девчонка-акселератка лет 18-19. А какие чудесные формы у неё - весьма возбуждающие! Юбочка у неё задрана, трусишки приспущены, а на ней лежит и явно имеет её в попку - парнишка, чуть старше или её возраста. Немного подождав, когда эти юные развратники закончат, я шумно стал к ним спускаться. Вначале они немного испугались, но мы быстро раззнакомились и они успокоились. Присев рядышком, я рассказал, что это моя палатка, на ней удобно полежать после купания, а если дождь, то и укрыться. Достал я из пакета еду, мы перекусили, я лишь пожевал только пряник, а юные развратники были точно голодны и слопали всё. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | После первого траха в попу прошло примерно 3 дня. Каждый день я дрочил, вспоминая, как это было. В душе я трогал свою дырочку в попе. Она снова стала узенькой. На четвертый день ближе к обеду у меня заиграл мобильник. Я поднял трубку и услышал голос Светы. Она говорила, чтобы я на следующий день после обеда зашел к ней, хотела о чем-то со мной поговорить. Я подумал, что опять попал. Но делать нечего и на следующий день я пришел к ней домой. Позвонил в дверь, она мне открыла. Была Света в домашнем халате и тапочках. |  |  |
| |
|
Рассказ №22654
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 14/03/2020
Прочитано раз: 46489 (за неделю: 55)
Рейтинг: 69% (за неделю: 0%)
Цитата: "Через пять дней месячные меня отпустили. Я возвращалась домой из магазина в счастливом предвкушении. Опять мы с Сашкой будем дома вдвоём, а мне к тому же ещё и было пора отлить. Вот сейчас я его и порадую! Он же хотел посмотреть. Подходя к дому, я глянула вверх. Сашка стоял у окна. Я помахала рукой, он мне радостно ответил. Ждёт, милый. Но, обогнув "ракушки" , я заметила, что у двери мыкались два неприятного вида типа. Я специально замедлила шаг, однако тут дверь распахнулась и глупая бабка со второго этажа, выходя, запустила их в подъезд. Я подумала немного подождать, пока они уедут, но уж больно мне хотелось к Сашке, да и в туалет тоже...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Сын встал и расстегнул брюки. Да, назвать эту штуку "писюнчиком" можно было только с большой натяжкой. Сантиметров 15 в длину, он снова торчал торчком. Головка затянулась крайней плотью, которая выглядела широким хоботком, кожа была желтоватой, цвета слоновой кости и почему-то Сашкин хуй напомнил мне турецкую саблю. Я немного потянула кожицу.
-У тебя легко открывается? -спросила я, немного обнажив ярко-красную головку-По-моему, не очень, да?
-Да нет, всё нормально-ответил Сашка, открывая до конца. -Видишь?
-И давно ты дрочишь?
-С ХХ лет-ответил сын, немного помолчав.
Да, неизвестно, что ещё хуже - подумала я - дрочить или со мной ебаться.
-И ты даже не сомневайся, милый, я тебя очень люблю! -сказала я и звонко поцеловала ярко-красную головку, а потом нежно поиграла с о яичками.
В ту ночь я плохо спала и месячные начались-всё одно к одному. На следующий день я убиралась и вдруг услышала из Сашиной комнаты какие-то голоса. Что это такое-подумала я в недоумении и открыла дверь. Сын сидел на диване и смотрел телевизор, а на экране: а на экране была запись наших вчерашних приключений! Видно, пока я ходила за гондонами, он незаметно включил камеру.
-Это что такое?! -гневно воскликнула я, бросаясь к видаку и выхватывая кассету. Но Саша даже не попытался мне помешать.
-Ха-ха-ха! Давай, давай! Это копия! А оригинал маленький и я его спрятал надёжно, тебе не найти!
-Но зачем?!
-Решил немного подстраховаться, что бы ты впредь меньше ломалась! Это не пачка с гондонами, это уже нечто! Представляешь, отец увидит?! Поэтому выключай пылесос и давай, иди сюда!
-Сегодня ничего не будет, у меня месячные-твёрдо сказала я.
-Какие ещё такие месячные? Опять ломаешься? Что это за месячные?
-Месячные-это когда кровь из пизды течёт-сильно разозлившись, ответила я. Да и эти дни никогда не способствуют хорошему настроению.
-Да? -не поверил сын. -А ну-ка покажи!
-Да пожалуйста! -я села на диван, задрала подол и широко расставила ноги. Сам напросился, засранец! Он опустился на колени и недоверчиво взглянул. У меня там было две прокладки, да и трусов двое-одни на другие. Но ведь это же первый день, я сейчас убиралась, да и поволновалась, поэтому на трусах расплывалось большое алое пятно. И тут моего маленького шантажиста снова подменили. Увидев пятно, он отпрянул, вскочил и бросился мне на шею.
-Мамочка, милая, родная, прости меня пожалуйста! -завопил Сашка. -Это из-за того что я тебя вчера так грубо, да? Прости меня, прости! Ложись скорее, я сейчас "Скорую" вызову!
-Да ладно, дурачок, успокойся! -засмеялась я. -Не надо никакую "Скорую" и ты тут не при чём! У меня это бывает каждый месяц, и у меня, и у всех женщин, но ничего страшного тут нет. Вот только ебаться я сейчас, конечно, не могу!
Но это было и не нужно. Сашка прижался ко мне, дрожа всем телом и тут я всё-всё поняла. Он же любил меня, любил больше жизни и шантажировал не для развлечения, а из горькой необходимости. От неразделённой любви бывают ещё и не такие глупости! Как же хорошо, что я поняла всё вовремя! Сашка начал успокаиваться.
-Да, это правда не болезнь?
-Ну конечно нет. Это нормально. Но я вижу теперь, что ты меня любишь по-настоящему и я сейчас отблагодарю тебя за это.
Я расстегнула ему брюки, вытащила маленький, сморщенный член (ну ещё бы, парень так переволновался!) и нежно взяла его в рот. Почти сразу же писюнчик начал наливаться и твердеть.
-Мам, я сейчас упаду-тихо сказал Сашка.
-Давай, ложись-мы быстро поменялись местами и я склонилась над ним, продолжая свои изощрённые ласки. От наслаждения Сашка вновь задрожал мелкой дрожью, он закрыл глаза и тяжело дышал. Да, здорово я насобачилась с мужем за эти две недели! А член у Сашки горячий как огонь. Он явно уже на подходе. Вот сейчас, сейчас:
-А-а! -вскрикнул Сашка и стрельнул мне в нёбо горячей струйкой. Раз, два, три-я едва успевала проглатывать эту вязкую солёную жидкость. Он забился на диване, но я не выпустила член. Когда сын немного успокоился, я снова пощекотала языком его уздечку.
-А-а! -он вскрикнул и выстрелил ещё одну струйку. Но даже проглотив её я и тогда не оставила член, а начала его сосать как карамель. Я знала, что там ещё осталось довольно много и, как и мужу, Сашке это будет очень приятно. Он расслабленно затих. Наконец-то я отпустила его и, облизываясь, устроилась рядом.
-Ну как, сладенький мой? -проворковала я-Понравилось?
-Не то слово, мама! Ты самая лучшая!
Некоторое время мы лежали молча, потом сын поднялся, покопался у стола и подал мне пачку презервативов и маленькую видеокассету в футлярчике.
-Вот, мама.
-Оставь их у себя, милый, теперь они мне не нужны. Но только чтобы никто их не видел, ладно?
-Ладно.
-Понимаешь, это наша с тобой тайна и если кто-то её узнает, не только всё прекратится, но нас, скорее всего, сотрут в порошок.
-Да, мама, я всё понимаю.
-Надеюсь на тебя, милый! Давай, ложись рядом и поговорим. Тебе, наверное, ещё чего-то хочется от меня, ведь так? Ну давай, скажи-и я легонько пощекотала его.
Сашка смущённо помолчал, а потом всё-таки раскололся.
-Ну, во-первых, мне пизду твою посмотреть очень хочется. Со всеми подробностями и чтобы ты мне рассказала, что там и зачем.
-Не проблема, милый-отозвалась я. -Вот месячные кончатся и пожалуйста, всё расскажу и покажу.
-А когда они кончатся, мам?
-Ну ещё дня четыре.
-Ой как долго!
-Да, милый, каждый месяц такая морока. Ну ладно, что ещё? Ну давай, говори! -и снова я его легонько пощекотала.
В комнате было темновато, но я всё-таки заметила, как Сашка покраснел. Что-то очень интересное!
-Мам, знаешь, ну: замялся он-если не хочешь, то и не надо.
-Да что не хочешь-то?
-Ну, хочу посмотреть, как ты писаешь. Ты мне покажешь?
-Ой, пустяки какие! Ну конечно, покажу!
В том, что между нами рухнули все барьеры, была своя, особенная, прелесть. Мы могли говорить очень откровенно и я понимала, что это редчайший подарок судьбы. Мало кому из родителей удаётся так откровенно говорить с детьми, а ведь это очень и очень важно. Сын рассказал мне, что ему больше всего нравиться та порнушка, где девушки ласкают друг друга, а ещё где девушки писают и лучше всего, что бы это было натурально: снято скрытой камерой.
-Понимаешь, мам-говорил мне Сашка-эти девушки не шлюхи и не проститутки, они не показывают специально, не знают о съёмке. А то шлюхи такие противные!
-Это, конечно, так, милый-отвечала я ему-но только имей в виду, что женщины все немного шлюхи в душе, а уж какие стервы-лучше бы даже и не знать! Я вот сына растлила.
-Мам, а у тебя было когда-нибудь с женщиной? -вдруг спросил Саша.
-Нет, милый, с женщиной ни разу. А вот с девочками сколько угодно. Когда я в школе училась, уж как мы только с подружками не играли! Обычно раздевались и пиписьками своими тёрлись друг о друга.
Говоря так, я легонько поглаживала Сашкин член- он так и не застегнул брюки и я как-то машинально его нащупала. После моих последних слов член сразу же начал твердеть и подниматься.
-Мам, а ты онанизмом занималась? -спросил Сашка.
-Ну конечно! Меня соседская девчонка научила, когда мы вместе в душе мылись. -Ты, говорит, делаешь себе приятно? -Это как? -А вот так! И показала мне, что надо у клитора головку выдвинуть немножко и потереть.
И, едва я это сказала, как Сашка вскрикнул и я почувствовала, что у меня в ладони что-то мокрое и горячее. Спустил! Какой же он у меня эмоциональный!
-Мам, я: начал было он, но я не дала ему договорить, крепко поцеловав.
-Всё, милый, отдыхай, а я пойду руку помою и закончу пылесосить-и слезла с дивана.
Когда я вновь заглянула в комнату, сын уже сладчайше спал. Чёртовы месячные! Скорее бы они кончились. С мужем я давно уже не получала такого удовольствия, как с Сашкой. Приелось всё уже, а тут он, такой молодой, горячий, да ещё и сладость запретного плода. Да и как искренно он меня любит, как никто и никогда! За это всё можно отдать. Ладно, что он там хотел? Пизду посмотреть и как я писаю? Покажу ему писсинг-шоу! Та же соседская девчонка, помнится, учила меня писать стоя. Надо будет в ванной потренироваться и Сашке показать-наверное, ему онравиться. Погрузившись в свои сладостные мечты, я даже представить себе не могла, что будет дальше.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 35%)
» (рейтинг: 56%)
» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 40%)
» (рейтинг: 67%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 0%)
|