 |
| |
| | После бокала вина и вкусного ужина ты опять занимаешься мною... Привязываешь к низкому в столику в гостиной и сечешь стеком. Каждый удар - как ожог... Особое "внимание" ты уделяешь моей груди и соскам, которые уже горят и ноют после прищепок. Когда удары становятся невыносимы, я начинаю рыдать навзрыд и ты наслаждаешься творением своих рук...После ты высушиваешь мои слёзы поцелуями...я безумно, безумно стастлива и стремлюсь только к одному - принадлежать тебе, стать одно с тобой... | | |
| |
|
| |
| | Ты кричишь что позволяете себе, а я заткнись сука, не умеешь воспитывать сейчас сам урок преподам тебе. Ты яростно сопротивляешься, но силы не ровны и уже от пиджака отлетели пуговицы, а подол высоко задран. Вижу чулочки с высокой резинкой, и мало что скрывающие стринги. "Ах ты шлюха! Разоделась то детей учить!" Ты уже умоляешь отпустить ее, что ничего не расскажешь никому. Я отвешиваю пощечину нука тихо и расстегнула блузку. Ты медленно расстегиваешь ее, под ней почти прозрачный лиф. Я сжимаю с силой грудь. И шепчу "Ты будешь у меня паинькой да?" ты тихо всхлипываешь "Не надо, пожалуйста". Я рву твой лиф, любуюсь коричневыми сосками, кусаю их, шекочу язычком. И раздвигаю твои ножки шире. | | |
| |
|
| |
| | Хеймиш расстегнул застежку на поясе, потом развязал шнурок, удерживающий нижние юбки. Когда он стягивал их, Джеханна приподняла бедра. Панталон она не носила, так что осталась, в чем мать родила. Ей бы, конечно, хотелось предстать перед молодым человеком красавицей. Но живот у нее отвисал, форма бедер тоже оставляла желать лучшего, однако Хеймиш и так смотрел на нее во все глаза. | | |
| |
|
Рассказ №23208
|
