 |
| |
| | Лично я ни чего не думал. Снять джинсы и раскатать по члену презерватив, дело десяти секунд. По совету Филиппыча, с резиной я не расставался и постоянно таскал ее в заднем кармане. | | |
| |
|
| |
| | Ребятки перепробовали все позы и виды секса. Таня (так звали девочку) пожаловалась, что у них не получается в попу, но они над этим работают. А Вовка сразу стал расспрашивать меня, занимался ли я анальным сексом и как это делаю. Пришлось устроить небольшой ликбез юным дарованиям. Но тут Таня предложила: | | |
| |
|
| |
| | Безумная оргия не прошла даром, два следующих дня я не мог думать о сексе, и даже не прикасался к тете и сестре. Член безжизненно висел между ног и любая попытка приподнять его оканчивалась неудачей. Тетя Катя же, казалось, просто расцвела и помолодела, ее лицо светилось радостью, Да и сестра, похоже, не очень то и устала и постоянно намекала, что хочет еще. К вечеру второго дня я, наконец, почувствовал желание и пошел искать Свету. Дома оказалсась только мама, она сообщила мне, что сестра с тетей пошли на речку. Я бросился туда и, не доходя до купальни, услышал громкие стоны. Я тихо подкрался к стенке и посмотрел в щель между бревнами. Тетя Катя, совершенно обнаженная, лежала на полу, раскинув ноги. Света лежала на ней, предоставив свою промежность проворному тетиному язычку, и чем-то двигала у нее в щели между оттопыренных губок. Я присмотрелся, но ничего не разглядел. Наконец Света вынула предмет и стала облизывать его. | | |
| |
|
| |
| | Пришедшие на расправу крестьянки вместе вошли в предбанник. Вместе заголились и ждали порки. Александр Павлович, который на этот раз был без экзекутора, осмотрел тела крестьянок и убедился, что они выдержат любую порку. Потом сказал им поучение на тему: "жена, да убоится мужа своего". Бабы молча выслушали, но остались при своем мнении, что таких некудышных мужей надо бить. Потом попросили, чтобы их не привязывали к скамье - они, де, будут и так лежать под розгами достойно. Барин поверил им и, действительно, Марья и Дарья не дергались и не пытались вскочить. Александр Павлович разрисовал их зады розгой в один соленый прут, что считалось весьма суровой поркой. Потом задумался, а поротые Дарья и Марья стояли голыми у стенки, предоставив барину обозревать свои стати. Иртеньев мудро решил, что наилучшее применение этих баб может быть на усадьбе. | | |
| |
|
Рассказ №23647
|
