 |
| |
| | Я активно работал языком, а Ренате было приятно. Она прикрыла глазки и слабо постанывала. Я понял, что пора приступать к более активным действиям. Я опустился ещё ниже, до её великолепного животика, покрытого едва заметным темным пушком, и стал его обхаживать губами и языком, попадая иногда в маленькую дырочку пупка. Так я дошёл до края её платья, остановился, поднял голову, посмотрел на свою любовницу и спросил: "Ещё?". Она мне ответила: "Продолжай в таком же духе!". | | |
| |
|
| |
| | В то же мгновение я испытала такую жуткую боль, что из груди у меня вырвался дикий вопль. Если бы не толстенные стены этого дома, сооруженного специально для братьев-писателей, наверное, все его обитатели сбежались бы на мой истошный крик, ведь они чутко прислушиваются к голосу народа, как их тому всегда учила наша партия. Но в том положении, в котором я находилась под кроватью, мне ничего не оставалось, как сопротивляться и протестовать только криком. Но крик, да еще приглушенный массивной кроватью, разве поможет в такой ситуации? И писатель это хорошо знал. Потому-то и загнал меня специально туда, чтобы "связать" по рукам и ногам, лишить возможности сопротивляться по-настоящему. Между тем, будь все по-другому, я уж нашла бы способ охладить его пыл. Дотянулась бы рукой до яиц и шарахнула по ним так, чтобы у него стало так же темно в глазах, как у негра в жопе. | | |
| |
|
| |
| | Наш князь Руслан был ё#орь знатный,
| | |
| |
|
| |
| | Это было упоительно. Они целовались долго, он развязал пояс её халата и сбросил халат на пол. Она стонала и вся отдавалась его рукам, которые с наслаждением мяли юное тело. Его джинсы едва не лопнули от напряжения, но Роман твердо решил, что не должен сейчас пользоваться истерическим, по сути, состоянием девушки. Роман с сожалением оторвался от юного создания. | | |
| |
|
Рассказ №23811
|
