 |
| |
| | Стиснув зубы, я отвернулся к кровати и начал стягивать с себя одежду, потом неуклюже облачился в белье, не с первого и даже не с пятого раза, но застегнул на себе лифчик. С колготами все обстояло куда хуже, но помня о том, что вещи сестренки я был предельно осторожен и никуда не спешил, хотя буквально в затылок мне дышал до крайности перевозбужденный Миша, которого Толя никак не мог от меня отогнать. Справившись с колготами, я нырнул с головой в платье, которое мне услужливо сзади застегнул Толя, в тысячный раз, отогнавший назойливого друга. | | |
| |
|
| |
| | Елдак был налитой как камень и надолго его всё равно не хватит. Я начала работать "насосом" и через пару десятков "качков" , Денис зарычал сквозь стиснутые зубы, чтобы сдержать радостный крик и быстрые, обильные струи его спермы понеслись по моей глотке, наполняя желудок. Он замер, отходя от своего бурного оргазма. Я, неспешно выпустила его немного обмякший, но ещё большой и тугой член из его рта, облизала головку и благодарно поцеловала его. Попыталась подняться с пола, но его руки легли мне на плечи, удерживая меня. Я ещё хочу! Прошептал он. Эллочка, милая моя девочка, ну пожалуйста! В его шёпоте слышалась мольба. | | |
| |
|
| |
| | Осторожно стекло! Не слышат, паразиты. Стекло - это я. А точнее не стекло, а зеркало, и не какое-нибудь, а венецианское старинной работы. И сейчас трое бухих грузчиков вносят меня вверх по лестнице дома моих новых хозяев. Приближается угол. Ну все, сейчас грохнут варвары. Ух! Слава Тебе, проехали! Да! Как хрупка все же жизнь!
| | |
| |
|
| |
| | Светик замирает ненадолго, убегает и возвращается с короткой никелированной цепью, непонятно откуда взявшейся. Оборачивает ее вокруг шеи Теты, запирает на маленький замочек - конец цепи с кольцом свисает на грудь. Взявшись за кольцо, при желании, очень удобно притягивать, ставить на колени, вести за собой. Облик Теты приобретает законченность. Она еще не понимает, что Светик только угадала ее образ, образ игрушки, с которой можно все, что захочется. Что, на самом деле, эти ошметки белья и цепь на шее она носила всегда. И что именно это почувствовал Хозяин, когда взял ее на воспитание и попытался выбить из нее Танькину дурацкую, навязанную жизнью, приблатненность и глупость, сделать ее настоящей. Потому, что, роль игрушки, принятая и пережитая сознательно и добровольно, уходит, сменяется другим заданием и другой ролью. | | |
| |
|
Рассказ №25007
|
