 |
| |
| | Когда мой член стал опять вставать, напрягаясь против моей воли, а очко, напротив, против воли расслабляться от приятнейших в мире прикосновений бархатного языка Льва Ханаановича, процедура на мгновение прервалась. Не больше, чем на мгновение! Лев Ханаанович поднялся с диванчика - и там казался я. На животе. Лев Ханаанович лег на меня, и тут же так легко и свободно вошел в мою попочку, что я даже этого не заметил. Достаточно сказать, что через какое-то время я вдруг спросил себя: "Что он там на мне делает?" Оказалось, что он уже давно меня трахает. | | |
| |
|
| |
| | Попа Расика была совершенно доступна, и можно было бы прямо сейчас... но - опустившись сзади Расика на корточки, Димка в порыве своей шумящей любви приблизил к попе пылающее лицо, и Расим почувствовал, как к его по-мальчишески тугой, сочно-упругой булочке огнём прикоснулись Д и м и н ы губы, - Димка открытым ртом страстно припал к Расимовой булочке, ощущая нежный атлас юной мальчишеской кожи... | | |
| |
|
| |
| | Невинность я свою утратил
| | |
| |
|
| |
| | Неожиданно целует меня в губы. Это не холодный поцелуй благодарности: на несколько мгновений мне кажется, что до сей поры она опять играла в неприступность, а теперь "взяла свои слова обратно". Но после страстного поцелуя Весна ложится под одеяло и поворачивается ко мне спиной. Я тоже ложусь. И отворачиваюсь в другую сторону. | | |
| |
|
Рассказ №25423
|
