 |
| |
| | Когда все пятеро кончили в или на маму, менты прекратили веселье и вывели пацанов в холл. Машков расстегнул маме наручники, дал ей одежду и пару пустых бутылок. Мама медленно приподнялась и села на стол, находясь в прострации. Нижнее белье исчезло, но ее майка, юбка и туфли вернулись и лежали на столе. Я наблюдал, как она одевается, тряся титьками. По всему ее телу расползлись чернильные отметины от пальцев, больше всего - на грудях, промежности и ягодицах. Менты толкнули меня в холл, к остальным пацанам. | | |
| |
|
| |
| | Она запахнула халат, на этот раз как следует, чтобы ничего не мелькало передо мной и опять занялась хозяйственными делами. Тем не менее я ушел к себе в комнату чтобы не смотреть на нее, где предался размышлениям о том, как хорошо, оказывается, было раньше, когда мне ничего не светило и я не обременял себя излишними надеждами. И как теперь, когда, казалось бы, ежедневный минет должен сделать меня вполне счастливым в сексуальном плане человеком, мучительно тяжело пережить эти несколько часов. Все это усугублялось тем, что мама была здесь, рядом, в соседней комнате. Казалось, достаточно сделать несколько шагов до нее и она высосет из меня все эти проблемы. Плюс к тому, еще безумно хотелось трахнуть ее не в рот, а обычным традиционным способом. Стоило только закрыть глаза, как передо мной возникал образ мамы, стоящей раком и мой член, медленно входящий в нее. От этих мыслей к паху, где и без того было неспокойно, подкатывала горячая волна, заставляя судорожно сжимать бедра. Помучавшись так часок, я не выдержал и плюнув на все направился в туалет, где практически в пару движений рукой облегчил свое состояние. Сразу стало спокойнее. Вот что бы мне, дураку, сразу так не сделать? Вот нафига было мучиться? - спрашивал я себя. | | |
| |
|
| |
| | Я вышел из своего любимого тренажерного зала Передо мной стояла Татьяна, скрестив руки и облакатившись спиной на прекрасный бежевый внедорожник Lexus LX 470 1994 года выпуска. На Антонине была надета уже приевшаяся свалявшаяся шуба, но на этот раз на голое тело, в этот суровый и морозный декабрьский вечер помимо шубы ее киску согревала пышная засаленная шевелюра | | |
| |
|
| |
| | И когда он встал перед ней на колени и освободил ей одну ногу, она невольно закинула ее ему на плечо, открывая доступ к пожару внизу живота. Она не понимала, что он делает... лижет, сосет ее, она чувствовала величайшее наслаждение в своей жизни. Перед глазами плыли красные круги и она не увидела, а почувствовала, как толстяк снял зажим и впился ртом в ее правый сосок. Он сосал его, чмокая и прикусывая иногда зубами. Что-то горячее брызнуло ей на бедро, она даже не поняла, что этот боров наконец кончил. И тут что-то с раздирающей болью вошло в ее истекающее соком, пылающее, жаждущее влагалище. Вот оно! Сбылось! Дождалась! Она страшно закричала и забилась в судорогах небывалого оргазма. Сознание померкло. | | |
| |
|
Рассказ №25423
|
