 |
| |
| | Протянув руки к подошедшему Андрею, она расстегнула пуговицу с молнией и стянула с него джинсы. Андрей, в свою очередь, медленно расстегнув пуговицы, снял с Ляны блузку, а затем освободил Арину от лифчика, слегка коснувшись при этом её грудей. | | |
| |
|
| |
| | Собственно, о ней и разговор. И о цветах, конечно. Я Тамару про себя Воробушком называл. 2 раза в неделю называл - по вторникам и четвергам, когда жена на фитнес ходила, у нее в это время чувствительность к моим мыслям притуплялась. И вот, в один из четвергов, собираюсь я вечером домой. И Воробушек собирается. И тут я осмелел неожиданно, не зря говорят - седина в голову, бес в ребро. Никакой бороды, кстати, никогда у меня и не было. Давай, говорю, Тамара Николаевна, я тебя подвезу. А добираться ей до дома действительно не близко, часа полтора, пожалуй. Она помялась немножко. Но согласилась. Спасибо, говорит, Геннадий Васильевич. По дороге я остановился, купил кой - чего, и в пакет спрятал. Приехали. А не выпить ли нам, говорю, Тамарочка, кофейку? Совсем уже в тот момент понесло. Она зачем-то на часы посмотрела, вздохнула, и пригласила к себе. Вот, значит, Воробушек на кухне кофе варит, а я из пакета достаю, что купил. А купил я 3 розы - небольшие рижские розочки, бордовые такие и очень даже аккуратные. А тут и она с подносом входит. -Это вам, Тамарочка - говорю - и розы протягиваю. Она поднос поставила, розы взяла, и опять почему-то вздохнула. Принесла из кухни литровую банку с водой, и розы там разместила. Сидим, кофе пьем - почти по семейному. Я пошутить решил, цитирую: | | |
| |
|
| |
| | Наутро я проснулась, укутанная в шелковое одеяло. На соседней подушке лежала черная роза и записка. "Я люблю тебя, слышишь - люблю, и мне все равно, что ты не та Ника, которою я искал - она умерла три года назад, и все это время я искал ее, надеясь на то, что она жива, но встретил тебя. Не смущайся, я понял это как только ты приблизилась к ромашкам - она любила розы...но я ни о чем не жалею. Я не знаю, встретимся ли мы еще, но я всегда буду с тобой рядом, буду твоим дыханием, твоими губами, твоей кровью". | | |
| |
|
| |
| | Олифант неожиданно остановился и вытащил член. Графиня, которая была близка к величайшему в её жизни оргазму, зашипела, словно разъяренная кошка. Но шевалье остановился лишь для того, чтобы поднять Лилиан и развернуть её задом к себе. Затем он снова проник в неё, он был ещё больше, проник ещё глубже. Графиня успела зарыться лицом в подушку, чтобы сдержать крик. Олифант ускорил темп. Графиня поняла, что уже не контролирует себя. Он наполнял её всю, он пронзал её насквозь, она тихо рычала в подушку, терзала её зубами. Она больше не была человеком. Она была львицей во время случки. В мире не существовало ничего, кроме этого пронзительного удовольствия и первобытной похоти. | | |
| |
|
Рассказ №6028
|
