 |
| |
| | После поцелуя Майк сел рядом, любуясь видом голой жены. Большие тяжелые груди Линды развалились в стороны. У Линды были огромные плоские соски, которые сейчас заметно покраснели. Плоский бронзовый живот переходил в пухлый холмик внизу. Промежность Линды сейчас все еще закрытая рукой, была абсолютно белой. Майк осторожно попытался убрать руку, но Линда немного задержала его. | | |
| |
|
| |
| | Его член продолжал оставаться в маме, все еще сжимаемый ее нежностью. Дед плюнул на свой толстый палец - это я видел - и потом его рука нырнула куда-то вниз, к маминой попе. Спустя секунду мама застонала и ее ножки дернулись. "Заткнись, пизда!" - взвизгнул дед и ударил маму левой в затылок, - заткнись, сука, пока не убил!" Он снова яростно задвигал жопой, не прекращая шерудить рукой. Господи, да он же пихает пальцы в ее попочку! На этот раз каждое движение деда отзывалось подергиванием маминых бедер, хотя моя милая мамочка и молчала, видимо боясь новых ударов насильника. Дед вошел в раж, отводя задницу и буквально поднимая маму на хую, втыкая его как можно глубже. Он пыхтел, как паровоз, еще минуту, вторую и вдруг коротко завыл, начав долбить маму как кролик. Влажные шлепки заполнили комнату. | | |
| |
|
| |
| | Железным аргументом моих желаний являлся зов природы. Именно им я объясняла себе такое пристрастие, сильное, но контролируемое. В другом углу ринга находилась обычная мораль, воспитанная обществом и родителями с детства. "Это постыдно" - убеждали они. И я с ними соглашалась. Но любопытство и желание никуда не пропадали. Так и мучаюсь день ото дня. | | |
| |
|
| |
| | - Дурак ты... Вообщем так, сейчас мы делаем то, ради чего я тебя сюда привел, это просто услуга за мое молчание, и от этого тебе не отвертеться, мне ты можешь не нравиться, не надо. Сейчас ты у меня отсосешь, и будешь делать это хорошо, понял педрило? Потом я пару раз трахну в твою милую попочку... Вышвырну отсюда и мы забудем друг друга навсегда. Трепаться я не буду, но ты,... он искал слово, которым меня больнее стегануть, потом, наверное, передумал, смягчился и продолжил. - Ведь все равно, рано или поздно тебя застукает, кто - то, за твоим занятием, подымет тебя на смех всей школы, все пацаны будут драть тебя во все дыры, и ты будешь нести свой крест униженного опущенного, либо...повесишься... Голубому в нашей стране жить тяжело, если нет друзей, если нет узкого круга знакомых среди таких же как и сам... Немного помолчал, затем уходя на кухню, добавил. - А мог бы пожить красиво, пока молод, красивый,.. Попользоваться своей красотой... Ведь, лет так через десять, ты никому будешь не нужен. | | |
| |
|
Рассказ №24066
|
