 |
| |
| | Она схватила меня за руку и потянула в кусты, благо, росло их там несметное количество. Там она абсолютно, чуть пригнувшись, стала расстегивать свои джинсы. Она опустила их до колен, а потом и еще ниже. Я увидел ее трусики. Это были не очень узкие трусы, синего цвета, они охватывали не только ее киску и ложбинку между половинками ее попки, но и частично эти самые половинки. Но что меня заставило просто чуть не упасть, так это то, что между ног у нее почти все было мокрое. На трусах расползалось крупное влажное пятно. Она нагнулась. Я и стыдился одновременно, и не мог оторвать от нее глаз. "Поласкай меня там! Языком! Прямо через..." - она не успела договорить, а может и не хотела, я присел, ее промежность была прямо перед моим лицом. Она как-то очень специфически пахла. Я возбудился до предела. Я начал судорожно ласкать ее промежность сквозь трусы, и заметил, что пятно на месте влагалища все увеличивается. Она отодвинула ткань трусов в сторону. "Давай, лижи же, милый!" - с предыханием шептала она. Я старался как мог. Она взяла мои руки и положила их к себе на грудь. Я мял ее груди (они были мягкие и податливые, уже не столь упругие, как груди юной девушки, но сладкие, как вишня, которую ты успел сорвать за несколько дней до того, как она начала бы перезревать) , женщина громко охала, ее запах сводил меня с ума... Вдруг она стала как-то странно содрогаться, вся откинулась назад, и еще плотнее прижала меня к себе. "Кончила..." - мимолетно подумал я. Так оно в сущности и было. Я почувствовал языком сокращения мышц ее влагалища, а через пару секунд еще и то, как мне в рот из нее вытекала густая жидкость... "Спасибо тебе..." - выдохнула она. "А теперь уходим, нас могут увидеть" - почему-то эта ее фраза напомнила мне какой-то американский боевик. "Хочешь?: На память?.." - она показывала на свои мокрые от влаги трусы. "Да-давайте... Конечно... Можно". "Заслони меня!" - я встал и стал посматривать (больше делать вид, как-то механически), чтобы никто не шел. Она сняла трусики и положила их на траву. "Сейчас... еще пару секунд...". Я стоял к ней спиной. Тут я услышал какой-то знакомый и странный звук, обернулся и увидел, как женщина сидела на корточках, ни трусов, ни джинсов на ней не было, она сидела, и из ее глубины лилась, ударяясь в землю, горячая желтая струя. Она писала. "Отвернись!" - сказала она. Но тут я спохватился и стал судорожно доставать телефон. Когда я сделал пару кадров, струйка из нее становилась все меньше, а потом и вовсе иссякла. "Можно я еще поснимаю?" - осмелев, спросил я. "Только несколько кадров!" - почему-то приказал она. Я, недолго думая, снял крупным планом ее влагалище, с еще не высохшими каплями смазки и мочи, потом попросил ее раздивнуть половые губы пальцами, тоже это снял, снял попу, груди, потом ради прикола снял нас вдвоем. Причем, этого она, кажется, даже не заметила. Ну что же, будет "компромат" - "взрослая дама совращает невинного юношу"! ;) | | |
| |
|
| |
| | "Придется встать," - подумала Тина, узрев через плечо будильник. Стрелки приближались к двенадцати. Обычно она выходила на работу в десять, но вчера было невозможно разогнать "гостей", которые трижды бегали за водкой и не собирались угомониться. В конце концов, пришлось подлить всем свое фирменное зелье, вызвать Васеньку за четвертак и отправить забалдевших мужичков обратно в "барак". Бараком Тина называла одноэтажную общагу гостиничного типа, где вот уже 20 лет жил | | |
| |
|
| |
| | Это случилось, когда мне было 17 лет. Моя сестра Тамара уже была замужем за Виктором (тогда как раз мы собирались отмечать 4-летие их свадьбы). Тамара попросила меня помочь ей приготовить угощение к празднику. Мы готовили часов до 11 вечера, и уж конечно ехать домой за полгорода в такое время я бы ни за что не отважилась. (честно говоря, работы по готовке было не так уж и много, так что я подозреваю, что это был только повод оставить меня на ночь.... но если бы я только могла подумать об этом... | | |
| |
|
| |
| | Колька осторожно погладил по волосам, дотронулся до губ пальцем и заглянул в родные глаза. У меня нет никого дороже нее. Никого - сказал он это ей. Она поцеловала его медленно и вдруг спросила, испуганно смотря на него: а ты меня не бросишь? Не будешь избивать? Кричать? Коля??? Скажи только честно. Колька задрожал от рыданий и ответил: какая же ты дурочка! Я полжизни к тебе шел, столько бед перенес, судьба мне тебя подарила... Я готов целовать землю, по которой ты ходила... Я даже голос повысить не могу на тебя, я ведь люблю тебя и все эти годы не смотрю ни на кого! Ты мой смысл жизни! Ты моя! - Колька поцеловал ее в шею. А ты мой - прошептала Соня плача. И знаешь... Ты сам решил быть со мной. Ты сам сказал, что жить будешь только со мной. А с другими ты умрешь. Что ж, это твой выбор. Если приведешь другую - я ее ликвидирую. Соня взяла скалку и разломала ее надвое. Руками. Колька вспоминал, что он говорил при заказе робота. Да, все верно. Он так боялся, что робот уйдет, поэтому поклялся в верности до смерти. Впрочем бояться Сони нечего - он сам так захотел. Он хотел, чтобы девочка постоянно доказывала, проявляла свою любовь... | | |
| |
|
Рассказ №24434
|
