 |
| |
| | Кончив подо мной в очередной раз, Валентина встала, деловито оделась и, несмотря на воскресенье, отправилась по каким-то своим крестьянским делам. Я в блаженстве отворачиваюсь к стене, рассчитывая хорошенько выспаться. Моим мечтам не суждено осуществиться: лёгкой утренней тенью под одеяло скользнула Санька. Я едва сдерживаю стон. Меня слишком утомила мать, чтобы я был в силах заняться дочкой. | | |
| |
|
| |
| | Он вышел из меня и мы начали одеваться. Ноги держали плохо, зад болел. Болел потом еще с неделю. Болью это назвать, наверное, нельзя, было ощущение дискомфорта. | | |
| |
|
| |
| | Он ускорялся, я стал отчётливо слышать звук яиц, которые шлёпались о мою задницу. Шооорх-шорх-шооорх-шорх, быстрее и быстрее, глубже и глубже, вверх-вниз-вверх-вниз. И так минут десять, потом он замер и крикнул... | | |
| |
|
| |
| | Она зажгла две свечи на подсвечниках фортепьяно села на круглый табурет, подняла крышку и заиграла. Она играла нежные мелодии Вивальди, Шопена, потом бурные Рахманинова. Сема присел рядом на стуле и очаровывался льющейся музыкой. Наконец, она устала. Сема попросился к клавишам. И, неожиданно для самого себя, красиво сыграл и напел их любимую фронтовую "Вьется в тесной печурке огонь". Марта была очарована нежностью мелодии и напева, хотя ничего из слов не могла понять. | | |
| |
|
Рассказ №24436
|
