Рассказ №16583

     И надо же было так случиться, что именно в те дни моего сердечного и сексуального прозрения у нас произошел разговор, который все поставил на свои места, потому что жених ци¬нично открыл свои карты. Правда, он совсем не ожидал, как я поняла, того оборота, который приняли наши отношения.
     В один прекрасный день, когда мы в очередной раз самозабвенно предавались нашему ритуалу, Эдик упрекнул меня в том, что я недостаточно полно использую свое, как он выразился, роскошное тело и высокое мастерство, которые лично он смог оценить в полной мере и очень высоко.
     Я удивленно и с обидой посмотрела на него.
     - Что значит - недостаточно? Я всегда считала, что прекрасно устраиваю тебя во всех отношениях.
     - Меня - да, и ты, дорогая, в этом не ошибаешься. Я говорю вообще. Хочу сказать, что надо смотреть на вещи проще и шире.
     - Что ты имеешь в виду? -поинтересовалась я. -Что значит проще?
     - С твоими данными можно отлично зарабатывать, - сказал Эдик невозмутимо. -Я этому препятствовать не стану, можешь не сомневаться. Тебе ведь и самой эта работа нравится больше, чем та, которой занимаешься в институте, сгибаясь це¬лый день над микроскопом.
     Что касается моих данных, то они объективно таковы: рост сто семьдесят и вес соответствует ему. Ноги прямые, стройные, бедра округлые, и четко выражена талия, грудь плотная, стоячая, кожа белая бархатистая, прохладная, а волосы цвета спелой ржи, глаза серые и большие. Словом, природой в отношении внешности не обижена. Что касается мастерства, то об этом судить не мне - партнерам. Эдик знал, что говорил. Кто-кто, а уж он-то знал толк в сексе.
     - А то, что мы с тобой копейки считаем, -продолжал он развивать свою мысль. -А так, и валюту иметь будем. Не могу же я все время у отца выпрашивать. Пора и на свои ноги становиться. Не мальчик в конце концов, у которого молоко никак на губах не обсохнет.
     - Конечно, не мальчик, -согласилась я, поняв, к чему он клонит, но придала разговору шутливый тон:
     - Для того человек и раздвоен снизу, чтобы мог прочнее стоять на грешной земле.
     - Вот именно, -обрадовался Эдик. -Бог, создавший Еву, был не так глуп, конструируя ее, предназначал в качестве опоры семейного очага и для мужчины в частности.
     Судя по всему, он уже рассматривал меня, как собственность, которой можно распоряжаться по своему усмотрению, как это делает его папаша у себя в районе, считая его своей вотчиной. "Он, видите ли, препятствовать не станет, а становиться намерен не на свои, а на мои ноги, полежав между ними, -подумала я. -Даже не допускает мысль, что у ме¬ня может быть на сей счет свое, и совсем иное, мнение". Эти размышления заключила про себя некрасовскими строками:
     Ждут тебя, быть может, испытанья, Но и счастье будет впереди.
     - Ты, дорогой, пожалуй, прав, - ответила я, усилием воли подавив в себе страстное желание плюнуть ему в физиономию. -Я, пожалуй, последую твоему дружескому совету. Только лично ты с этого ничего иметь не будешь. Все дивиденды от моей частной предпринимательской деятельности, которой ты мне рекомендуешь заняться, будут принадлежать только мне, поскольку средства производства принадлежат исключительно мне. -Я нарочито оперировала формулировками и терминами политэкономии, которой нас пичкали в институте, чтобы ему было все предельно ясно.
     - Мое тело - моя собственность, и поступать с ним я могу, как хочу. Распоряжаться по своему усмотрению ты можешь тоже только своим телом. Благо есть, насколько мне известно, спрос со стороны состоятельных женщин, и они хорошо платят за старание и умение, а тебе того и другого не занимать. Вот сам и зарабатывай. А за совет-спасибо. Есть над чем подумать.
     Как он хотел, уподобившись прилипале, присосаться ко мне и существовать за мой счет подобно тому, как его почтенный батенька, партийный функционер, паразитировал в государстве, захватив власть в районе и используя ее повыгодней лично для себя. Придерживаясь этого принципа советской элиты, Эдик защитил потом диссертацию и паразитирует отныне на науке, к которой, собственно, не имеет ни малейшего отношения. Я-то, достаточно пообщавшись с ним, это уж точно знаю. Как эту диссертацию ему писали умные евреи, те, которым не давали самим защищаться, чтобы иметь возможность пользоваться их знаниями и талантом, и как потом он подкупал оппонентов при защите, чтобы остепениться и упрочить свое положение. Словом, заимел синекуру.
     Не сомневаюсь, что новоиспеченный кандидат будет достоин науки, никчемной, живущей за счет народа и ничего ему не дающей, которая породила его и приняла в свое лоно. В ней он будет, конечно же, тоже проституткой. А кто из нас на этой популярной ныне стезе все-таки порядочней и нравственно выше, еще неизвестно. Кто честнее: продающая себя, свое тело или торгующий совестью и убеждениями.
     Таких торговцев совестью, порожденных сегодня так называемой перестройкой, хоть пруд пруди. То, чем он вчера еще восторгались, что воспевали и славили на все лады, на что молились, теперь с легкостью необыкновенной, без тени смущения поносят и проклинают. Они называют это "новым мышлением". Впрочем, быть перевертышами их, защищавших кандидатские и докторские диссертации на марксистские темы, учить не надо. Они диалектику, как сказал поэт, "учили не по Гегелю..." Напрашивается только вопрос: как может сознание измениться в одночасье, если его определяет бытие, а оно остается неизменным? Нет, право, обидно называться с такими, как Эдик, одним и тем же словом - проститутка.
     Этот знаменательный разговор я подытожила лермонтовскими строками: "Мы будем счастливы, как можем, они пусть будут, как хотят". Под "они" я имела в виду моих будущих клиентов, и Эдик, по-моему, меня понял.
     Я выгнала сутенера вон и принялась входить в новую для меня роль. Не стану кривить душой эмоциональная память, оставленная во мне им-неизгладима. Что и говорить- "сердце любит и страдает, почти стыдясь любви своей". Но мое человеческое достоинство было мне дороже и в конце концов подавило во мне это чувство. Моя неприязнь к бывшему жениху была прямо пропорциональна степени нашей недавней близости.
     Ну, вот и рассказала я кое-что о своем прошлом. И вернусь к нему еще не раз, чтобы не оставалось "белых пятен" , а главное потому, что не может быть былого без дум. Теперь же, когда мы с читателем знакомы, можно сказать, накоротке, словно выпили на брудершафт, можно с легким сердцем перейти к настоящему, тоже ничего "не скрывая, не тая".
     Выхожу одна я на дорогу
     Так, в результате разочарования в первой любви произошло мое приобщение к проституции. Кое-кто может посчитать эту причину драматической, но я ее так не рассматриваю и жертвой вероломства себя не вижу. Наоборот, история с Эдиком помогла мне прозреть и избавиться от иллюзий, увидеть жизнь такой, какая она есть на самом деле. Именно после этой истории я по-настоящему повзрослела и обрела известную мудрость. И то и другое всегда приходит в результате жизненного опыта и страдания. Не случайно лучшие поэтические про¬изведения-на тему неразделенной любви.
     Передо мной не стояла проблема, которую довольно точно воспроизвел Осип Мандельштам в седьмом "Камне" :
     Дано мне тело-что делать с ним,
     Таким единым и таким моим?
     За радость тихую дышать и жить
     Кого, скажите, мне благодарить?
     Отныне для меня все было предельно ясно. Дальше буду, говоря его же словами, "двойным бытием отраженное" , рассказывать, как происходило овладение новой, для меня не совсем обычной, профессией. Для меня второй, а вообще-то первой древнейшей.
     Познакомлю с наиболее любопытными клиентами, их поведением, по которому можно получить представление о психологии современных представителей сильного пола из определенной социальной среды. А пока что позволю себе еще одно отступление.
     Последнее время в печати появляются откровения наших отечественных проституток. Правда, не столь подробные как те, которые принадлежат перу зарубежных проституток. Они рассказывают о том, как живут и трудятся на этом благодатном поприще. Однако в отличие от того, что пишут зарубежные товарки, преисполненные восторга от свободного образа жизни, у наших каждое такое излияние души сводится, как правило, к описанию оскорблений, унижений, издевательств, попрания человеческого достоинства всеми, кому не лень.
     Читая жалобы наших российских проституток на свою незавидную судьбу, читатель невольно задает себе вопрос: если вам так плохо, зачем вы этим занимаетесь? И вообще очень сомнительно, чтобы сами проститутки подобным образом выворачивались наизнанку. По-моему, эти "исповеди" сочиняют бойкие журналисты. Во всяком случае, я лично так никогда не стала бы исповедоваться публично, даже под псевдонимом, как это сделала, например, некая Наташа С. из Донецка под заголовком "Куда мне деваться?".
     С таким вопросом проститутка не может обращаться к "общественности". Если он возникает в ее голове, то надо не ломать себе голову, а идти на производство или копать картошку и жить на такой заработок, не считая его нищенским. Такими сочиненными "исповедями" , полными отчаяния, журналисты хотят запугать кого-то.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать из этой серии:

Читать также в данной категории: