 |
| |
| | Синяя слива головки показывалась из под кожи. Давай давай подогнал он. Я рукой сдвинул кожу с залупы и губами приложился к ней почувствовав терпкий запах. . Крепче целуй невеста. Сейчас женить тебя буду. Я приложился губами к наливающейся головке. Ну теперь соси сказал Виктор Александрович. Я ничего не соображал его хуй был возле меня мгновение и вот он у меня во рту языком я трогаю головку, потом начинаю осторожно делать поступательные движения головой обхватив ствол губами. Виктор Александрович берёт меня за уши и начинает подтягивать. я уже почти упёрся носом ему в кудрявые волосы лобка, потом отпускает я соскакиваю с члена И поднимаю глаза, он сверху смотрит на меня. Ну что девочка соси давай живо. Это прозвучало как удар бича. Я открыл рот и взял член. Он заскользил у меня между губами. Ну старайся давай и я уж расстараюсь сказал он. Всё как будто происходило как в тумане, я женатый мужчина стоял перед пожилым мужиком в возрасте и старательно сосал ему хуй. Виктора Александровича разобрало. я уже влетал к его кудрявые волосы со всей силы. Член не давал мне дышать и тут он остановился и скомандовал высунь язык я высунул Он стал рукой возбуждать себя и струя спермы брызнула мне в рот. Вязкая липкая но ни каких чувств кроме удовлетворения это не вызвало. Я хотел этого хотел и получил. | | |
| |
|
| |
| | Это было сделано быстро и нежно. Казалось, это будет всего лишь продолжение классического секса, хоть и в презе. Член моего возлюбленного и впрямь на пару мгновений проник мне во влагалище, ну а затем уже переместился в: Ну, скажем так в ж: и я успела сказать лишь "ах" , как уже наслаждалась новыми для себя ощущениями. Именно наслаждалась, ибо, если и испытала хоть какой-то малый дискомфорт от свершившегося, то он тут же сменился крайне сладким и не лишённым приятности чувством, совершенно отличным от того, что я испытывала, когда в меня был засунут вибратор. | | |
| |
|
| |
| | Она очень эротично подняла свое платье до пояса, сняла трусики, растянула свою широкую жопу руками, чтобы мне лучше было видно происходящее и чтобы ей было легче покакать. Через несколько секунд ее красивый темно-розовый анус слегка раскрылся, Олька громко пукнула и еще через мгновение начала срать, а заодно и ссать. Из ее шикарной жопы вышла сначала одна твердая какашка, потом еще несколько более мягких. Все же вид какающей женщины - один из самых прекрасных и эротичных. Не все с этим согласны, но настоящие ценители знают, как это прекрасно. Все хорошее когда-нибудь заканчивается и через полминуты Олька прекратила гадить. Под ней образовалась приличная пуча дерьма и лужа мочи. Все это зрелище, тем более в током необычном месте на краю каньона так возбудило меня, что мой маленький друг уже рвался в бой. | | |
| |
|
| |
| | Сразу стало гораздо удобнее. Она медленно наделась на торчащий Серегин кол и стала совершать удивительные движения - в верхнем положении член почти выскакивал из ее губок, потом входил, раздвигая их головкой, а в нижнем положении она вжималась в него, он стал поддавать ей вверх. Наконец, Серега не смог сдержаться и с крупной дрожью и с хрипом в горле бурно заспускал в нее свое семя. Она плавно замедлила движения, остановилась и поцеловала его открытым ртом. Когда член стал опадать, плавно снялась с него, подхватила одежду и ускользнула в ванную. Зажурчала вода. Серега, отходя, поневоле сравнил ее с Иркой. Сравнения никакого не было - Ирка работала деловито, как машина, и так же, как машина, не получала от этой работы никакого видимого удовольствия. Верочка же была нежная, ласковая, а кроме того сама сильно торчала от этого дела, от чего кайф был невероятным. | | |
| |
|
Рассказ №0017
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 11/04/2002
Прочитано раз: 27509 (за неделю: 11)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ее звали... Впрочем, всему свое время... Она была студенткой геофака и в медсестры пошла по необходимости. Тогда не спрашивали диплом, а ставили перед фактом: вот полцентнера разлагающейся плоти, и если ты в силах возиться с ЭТИМ - то - милости просим. Она оказалась в силах, и стала работать. Ей было страшно, но тогда всем было страшно, и даже главврач выныривал из пьяного отупения только для того, чтобы испугаться и с перепугу наделать добрых дел - спасти кому-то жизнь или облегчить страдания. ..."
Страницы: [ 1 ]
Ее звали... Впрочем, всему свое время... Она была студенткой геофака и в медсестры пошла по необходимости. Тогда не спрашивали диплом, а ставили перед фактом: вот полцентнера разлагающейся плоти, и если ты в силах возиться с ЭТИМ - то - милости просим. Она оказалась в силах, и стала работать. Ей было страшно, но тогда всем было страшно, и даже главврач выныривал из пьяного отупения только для того, чтобы испугаться и с перепугу наделать добрых дел - спасти кому-то жизнь или облегчить страдания. Повязанная общим страхом, она сначала измаялась, а потом и вовсе перестала испытывать что-либо кроме здоровой усталости в конце дня, когда руки отказываются бинтовать, а ноги - совершать жалкие маршруты койка - койка - койка - койка - койка. Она не удивилась, когда ее позвал умирающий капитан Т-ский. Она шла к нему привычной походкой до предела замотанной сестры. Она уже не жалела никого и была озабочена только одним - успеть. Она была нужна слишком многим, чтобы думать о себе, о том, как ее зовут, о том, что она такое и как она выглядит. А меж тем выглядела она прелестно. Как назло, на ее лицо не легли тенью ни чужие страдания, ни общая боль, наполнившая тогда громадную страну. аперекор всему, она была румянее, чем прежде и глаза ее блестели уж вовсе непристойным блеском, сродни только что добытому полудрагоценному камню. Халатик льнул к ее восковой фигурке, лаская ее так, что у седоусых пехотинцев обнажались в улыбке никотиновые зубы: Ай, девка! С такой и умирать не страшно! Капитан лежал у окна, на фоне намыленной весной вишни и чудом уцелевшей деревни. Он умирал. Он уходил по-мужски, стонал только чтобы не материться, лежал целыми днями, отвернувшись к стене. Пуля попала ему в позвоночник, он мог шевелить только руками, и делал это постоянно, чтобы доказать всему миру, что он может, что он жив, что консерватория еще стоит на Большой икитской, свободная от бомбежек и открытая для музыки. Он играл ля-мажорные арпеджио. Иногда она слышала их, и Другая Жизнь, о которой мечтали все в госпитале, врывалась в раскрытую форточку весенним сквозняком. ...Бинты, пропечатанные кровью и гноем, были документами смерти. Они торжествовали здесь, в дурно пахнущем аду, среди стонов и признаний. Она вела свою адскую бухгалтерию, хоронила вчерашних раненных, плакала над ними сухими глазами. И еще... Она дарила себя каждому, у которого еще хватало сил принять ее. Когда наступал вечер, и в больнице лиловыми кляксами расползался полумрак, она шла по рукам. Она подходила к старикам и дарила им себя. Она принимала их узловатые крестьянские руки с грязными, обломанными ногтями, распахивая перед ними все двери. Она ласкала молодых солдат, и, если у кого-то хватало сил на любовь, она дарила ее без остатка, как не отдавала и тому полузабытому, стертому в памяти... в смешных круглых очках... он погиб на 1-м Украинском, мама об этом писала... Теперь можно сказать, как ее звали... У нее было много имен. Маша. Настя. Ксюша. Даша. Наталья Сергевна. Она отзывалась на каждое, без ошибки узнавая всю себя в хриплом обращении. Капитан звал ее Катей. У него на тумбочке была карточка. Девчонка с московской окраины, нахальная, с упрямо вздернутым носом, она помогала ей как могла, молча, страстно, неумело. Отбитая у хулиганов из Марьиной рощи, она целовала синяки и шишки, причитая над ними в странно-романтической манере старых книжек. Она тоже целовала - не синяки - страшную рану, которая порвалась на его коже, как обратный билет в другую жизнь. Она плакала над этим разорванным билетом. Она сидела на рельсах в том месте, где они кончаются, и предлагала свои худые крылья, чтобы двигаться дальше. В эти два дня те, кому посчастливилось остаться на ногах, знали, где живет любовь. Они приходили к капитану, в грустную таверну Билли Бонса. Она ждала их там, в полумраке, и каждый приносил Белую Метку Жизни, по которой капитану доставалось еще пять минут. Она кричала, но раненные кричали громче. Маленькая девочка на сдувшемся шарике, что она могла сделать для них?.. Ее было слишком мало, чтобы стать платой за Такую боль, за Такое страдание. Капитан улыбался. Он знал, что, отпустив очередного Брата, она приникнет к его руке. И рука, играющая ля-мажорное арпеджио, придет в чистейший до-диез мажор ее маленького мизинца. Он отдавал свою руку для поцелуя, властно и уверенно, как Хозяин, и насмешливо подмигивал той, второй, которая стояла у изголовья и в своей ледяной красоте топила самую мысль о нежности. Он старался не плакать. Она старалась не замечать его слез. И закопченный Амур с расстрелянным "Шмайсером" прятался на задворках чудом уцелевшей крестьянской усадьбы...
© Mr. Kiss, Сто осколков одного чувства, 1998-1999гг
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
