 |
| |
| | Лейла, глядя на нас, хитро улыбалась. Потом были шашлыки, вино, песни... Юра свалился спать, я тоже сделал вид, что отрубился, а девчонки пошли мыть посуду. Подкравшись к ним потихоньку я стал свидетелем их разговора. "Ну как тебе солдатики?" - спросила Лейла мою? Ирина сначала пыталась сделать вид, что не понимает, но когда Лейла призналась, что это она всё организовала, стала рассказывать как всё было. Оказывается она, нагнувшись над тазиком, чтобы смыть голову почувствовала, как сзади кто-то пытается вставить ей. Зная, что Лейла должна была прислать меня, она так и решила, что это я "соскучился". Она пустила "гостя" внутрь, стала даже подмахивать ему. Я люблю в такой позе погладить её по губкам и вставить палец в рот, а она начинает его посасывать, одновременно принимая член во влагалище. Может это и странно, но солдатик тоже погладил по губам и вставил палец ей в рот... Она пару раз его соснула и тут, чувствует, как в губы тычется ещё что-то. Если бы попытались сделать это немного раньше, всё могло быть по-другому, но на тот момент, она уже остановиться не могла, хоть и испугалась страшно, увидев перед собой здоровенную хуину. | | |
| |
|
| |
| | Недолго думая я подбежал к насильнику и довольно сильно нанёс ему удар. Парня с девушки сдуло. Запутавшись в штанах он покатился по земле. Один из его друзей бросив девушку вскочит и вытащил нож. Чуть пригнувшись как можно больше стараясь походить на тех киношных героев, поигрывая ножом приближался ко мне. Держи... крикнул парень и сделал выпад ножом. По широкой дуге лезвие чуть оцарапало щёку, второго выпада я ему сделать не дал. Злость взяла невероятная, Только из опасения убить я отпустил этот мешок из рук. Третий оказался трусом он не стал ждать развязки а просто сбежал бросив своих друзей. А девушка всё эти минуты сидела на земле с остекленевшими глазами. Шок! Да и немудренно. . пережить хоть и несостоявшиеся изнасилование. Девушка на вид оказалась подростком лет 15. На ней была разорвана блузка, колготки, да и сама она была вывалена в грязи, на лице угадывался будующий кровоподтёк. К врачу! Я помог ей встать на ноги, кое как отряхнул и ненайдя второй босоножки повёл её к выходу из парка. | | |
| |
|
| |
| | Встав на колени, я подал Андрею руки. Прижав их к своим мощным бёдрам, он выжидающе смотрел. Брезгливо приблизившись к большому красному концу, я ощутил неприятный запах, словно зубная паста была сделана из рыбы. Скривившись, я прикоснулся к нему губами и намочил кончиком языка тонкий разрез мочеиспускания. Вкуса никакого, но запах плохой. Насильно он заставил взять его в рот и двигал тазом, плавно запихивая мне в рот. Глядя в экран на то, как худенькие девушки делали это большим и крепким мужчинами, он сосредоточился и дышал ровно. | | |
| |
|
Рассказ №0017
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 11/04/2002
Прочитано раз: 27478 (за неделю: 3)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ее звали... Впрочем, всему свое время... Она была студенткой геофака и в медсестры пошла по необходимости. Тогда не спрашивали диплом, а ставили перед фактом: вот полцентнера разлагающейся плоти, и если ты в силах возиться с ЭТИМ - то - милости просим. Она оказалась в силах, и стала работать. Ей было страшно, но тогда всем было страшно, и даже главврач выныривал из пьяного отупения только для того, чтобы испугаться и с перепугу наделать добрых дел - спасти кому-то жизнь или облегчить страдания. ..."
Страницы: [ 1 ]
Ее звали... Впрочем, всему свое время... Она была студенткой геофака и в медсестры пошла по необходимости. Тогда не спрашивали диплом, а ставили перед фактом: вот полцентнера разлагающейся плоти, и если ты в силах возиться с ЭТИМ - то - милости просим. Она оказалась в силах, и стала работать. Ей было страшно, но тогда всем было страшно, и даже главврач выныривал из пьяного отупения только для того, чтобы испугаться и с перепугу наделать добрых дел - спасти кому-то жизнь или облегчить страдания. Повязанная общим страхом, она сначала измаялась, а потом и вовсе перестала испытывать что-либо кроме здоровой усталости в конце дня, когда руки отказываются бинтовать, а ноги - совершать жалкие маршруты койка - койка - койка - койка - койка. Она не удивилась, когда ее позвал умирающий капитан Т-ский. Она шла к нему привычной походкой до предела замотанной сестры. Она уже не жалела никого и была озабочена только одним - успеть. Она была нужна слишком многим, чтобы думать о себе, о том, как ее зовут, о том, что она такое и как она выглядит. А меж тем выглядела она прелестно. Как назло, на ее лицо не легли тенью ни чужие страдания, ни общая боль, наполнившая тогда громадную страну. аперекор всему, она была румянее, чем прежде и глаза ее блестели уж вовсе непристойным блеском, сродни только что добытому полудрагоценному камню. Халатик льнул к ее восковой фигурке, лаская ее так, что у седоусых пехотинцев обнажались в улыбке никотиновые зубы: Ай, девка! С такой и умирать не страшно! Капитан лежал у окна, на фоне намыленной весной вишни и чудом уцелевшей деревни. Он умирал. Он уходил по-мужски, стонал только чтобы не материться, лежал целыми днями, отвернувшись к стене. Пуля попала ему в позвоночник, он мог шевелить только руками, и делал это постоянно, чтобы доказать всему миру, что он может, что он жив, что консерватория еще стоит на Большой икитской, свободная от бомбежек и открытая для музыки. Он играл ля-мажорные арпеджио. Иногда она слышала их, и Другая Жизнь, о которой мечтали все в госпитале, врывалась в раскрытую форточку весенним сквозняком. ...Бинты, пропечатанные кровью и гноем, были документами смерти. Они торжествовали здесь, в дурно пахнущем аду, среди стонов и признаний. Она вела свою адскую бухгалтерию, хоронила вчерашних раненных, плакала над ними сухими глазами. И еще... Она дарила себя каждому, у которого еще хватало сил принять ее. Когда наступал вечер, и в больнице лиловыми кляксами расползался полумрак, она шла по рукам. Она подходила к старикам и дарила им себя. Она принимала их узловатые крестьянские руки с грязными, обломанными ногтями, распахивая перед ними все двери. Она ласкала молодых солдат, и, если у кого-то хватало сил на любовь, она дарила ее без остатка, как не отдавала и тому полузабытому, стертому в памяти... в смешных круглых очках... он погиб на 1-м Украинском, мама об этом писала... Теперь можно сказать, как ее звали... У нее было много имен. Маша. Настя. Ксюша. Даша. Наталья Сергевна. Она отзывалась на каждое, без ошибки узнавая всю себя в хриплом обращении. Капитан звал ее Катей. У него на тумбочке была карточка. Девчонка с московской окраины, нахальная, с упрямо вздернутым носом, она помогала ей как могла, молча, страстно, неумело. Отбитая у хулиганов из Марьиной рощи, она целовала синяки и шишки, причитая над ними в странно-романтической манере старых книжек. Она тоже целовала - не синяки - страшную рану, которая порвалась на его коже, как обратный билет в другую жизнь. Она плакала над этим разорванным билетом. Она сидела на рельсах в том месте, где они кончаются, и предлагала свои худые крылья, чтобы двигаться дальше. В эти два дня те, кому посчастливилось остаться на ногах, знали, где живет любовь. Они приходили к капитану, в грустную таверну Билли Бонса. Она ждала их там, в полумраке, и каждый приносил Белую Метку Жизни, по которой капитану доставалось еще пять минут. Она кричала, но раненные кричали громче. Маленькая девочка на сдувшемся шарике, что она могла сделать для них?.. Ее было слишком мало, чтобы стать платой за Такую боль, за Такое страдание. Капитан улыбался. Он знал, что, отпустив очередного Брата, она приникнет к его руке. И рука, играющая ля-мажорное арпеджио, придет в чистейший до-диез мажор ее маленького мизинца. Он отдавал свою руку для поцелуя, властно и уверенно, как Хозяин, и насмешливо подмигивал той, второй, которая стояла у изголовья и в своей ледяной красоте топила самую мысль о нежности. Он старался не плакать. Она старалась не замечать его слез. И закопченный Амур с расстрелянным "Шмайсером" прятался на задворках чудом уцелевшей крестьянской усадьбы...
© Mr. Kiss, Сто осколков одного чувства, 1998-1999гг
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
