Рассказ №0418 (страница 7)

     Леночкина попка опять осталась не замужем, доктор выебал её только ещё через неделю, после продолжавшегося курса её активной растяжки, а пока вечером девочки опять остались наедине с морем впечатлений и разбушевавшейся фантазией.
     - Мариночка, знаешь что я подумала! - сказала Леночка, устраиваясь уютно к Марине под бочок. - Если мне так хорошо, когда мне Там целуют, то может и тебе будет хорошо, если тебя поцеловать Там!...
     От возбуждения Леночка аж перешла на полушёпот.
     - Мариночка, можно я поцелую тебя в твою писю?
     - Леночка!..., - Марина не знала куда себя девать от неудобства. После всего происшедшего и после того как Леночка столь многое позволяла просто неудобно отказать уже было Марине. - Но она же придумана не для того!
     - И потом мне наверняка ничего не будет совсем от этого, у меня не такая же пися как у тебя! - выдвигала Марина слабые аргументы. Но Леночка возбуждалась ещё больше. Беспокойными ручками она трогала Марину за пизду и легко оттягивала в стороны её пухлые волосатые губки.
     - Ведь тебе же немножко хорошо вот так? Или так? - и Леночка засунув пальчик шевелила им в мокрой пизде у Маринки.
     - Хорошо немножко, - призналась Марина.
     - Вот видишь! Я засуну тебе язычок глубоко-глубоко, как пальчик и тебе будет хорошо!...
     - О Боже! Только не это! Только поцеловать, Леночка... И то немножко..., - нерешительно сказала Марина.
     Леночка не заставила повторять дважды и вьюнком скользнула под одеяло. Марина потушила свет ночничка и приоткрыла одеяло, чтоб Леночке было чем дышать. Леночка развела широко Маринке ножки в стороны и уткнулась личиком в чавкающую пылающую промежность. Её нежные губки встретились с обильно распустившимися мокрыми волосатыми губами Мариночки и лицо укуталось в неповторимо-невыразимый запах распалённой пизды. Леночка захлюпала от возбуждения, целуясь с Марининой писькой взасос. В полной темноте было не видно, куда попадают её жадные губы. Под ротиком словно оказалось всё горячее мокрое взъерошенное маленькое животное невообразимой игривости. И тут Марина легко застонала...
     - Ой, как хорошо вот здесь! Нет, вот, вот!
     Она сама направила руками мокрое уже личико Леночки к обворожительно затрепетавшему местечку. Под губками Леночки оказался скользкий и довольно увесистый от возбуждения Мариночкин секель. Леночка понятия не имела о том, что это такое нежное оказалось у неё во рту, но стоны Марины заставили её покрепче нежнее посасывать именно это местечко, чтоб Марине было неописуемо хорошо. Марина широко раскрылась пиздой и от небывало сильного ощущения прижала голову Леночки руками к себе. Леночка только иногда подхватывала воздух ртом почти как опытный ныряльщик и снова погружалась в бездну Маринкиной страсти. Пизда сочилась вовсю. Марину сотрясали волны мелких попутных оргазмов, а кончилось всё столь бурно, что Марина упала без чувств на подушки и пролежала почти пять минут без возможности шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни языком. А утром пришлось менять простыню из-за обильных и слишком уж неприличных пятен у Мариночки под пиздой.

     
     * * *

     Доктор пёр их обоих довольно долго, почти целых два года, пока не случился несколько забавный случай. В Марину влюбился отъявленный хулиган и двоечник Саша Колесников из седьмого класса. Мальчик тихо страдал внутри себя и совсем не тихо от этого страдало всё его окружение. Учителя не знали куда девать соловеющего от тоски семиклассника приподнимавшего на уши полшколы, а Саша Колесников вёл себя прилично только на уроках истории и даже дотянул оценки по страшной истории средних веков до небывалых для него четвёрочных высот. И когда на педсовете решался вопрос об изгнании неверного школьным устоям в ближайший интернат, Марина взяла Сашу Колесникова на поруки.
     - Мы пообещали с тобой поднять к концу года успеваемость хотя бы до троек! - сообщила Марина Саше оставив его после классного часа. - И не допустить ни одного инцидента! Ну как?
     Саша вполне мог бы объяснить "как" любому учителю, но перед любимой Мариной Владимировной только тяжело вздохнул признавая явную завышенность требований предъявляемых ему жизнью.
     - Марина Владимировна, я вас люблю! - сказал Саша неожиданно даже для самого себя.
     - Что? - не поняла и смутилась от такой резкой перемены темы Марина.
     - Вы будете смеяться, но я вас люблю, - повторил Саша на пределе своих нервных возможностей.
     - Я не буду смеяться, - вздохнула Марина, слишком хорошо сама знакомая с муками любви. - Приходи лучше сегодня вечером ко мне делать уроки...
     И Сашина успеваемость поднялась за месяц. Двойки по самым "злоебучим", как он втайне их про себя называл, предметам конечно ещё были, но основное поле упорных битв усеивали уже довольно заслуженные тройки. А в великие праздники фортуна, как считал Саша, подбрасывала редкие, но столь живительные четвёрки. Он вообще-то хотел быть космонавтом, и только точные науки никогда не были согласны с этим его детским устремлением.
     Саша стал постоянным обитателем в вечерах Леночки и Марины. Учить уроки с любимой учительницей он мог часами, только в последнее время его самого начали беспокоить мысли довольно фривольного характера относительно предмета своей до того строго платонической любви. Тому было два неведомых Саше объяснения. Во-первых возраст настойчиво будил в нём мужчину и напрочь заброшенный из-за сильного чувства к Марине Владимировне онанизм изнутри требовал выхода. А во-вторых одежда Марины и Леночки в домашней обстановке была довольно непринуждённой и Саша не раз наблюдал краешек белых трусиков, поднимая то и дело падающие в таких случаях под стол письменные принадлежности, или краешек округлой Мариныной грудки из-за распахнувшегося края халатика. Край халатика немедленно запахивался, а короткие юбки под столом иногда поправлялись и ни Леночка, ни Марина не обращали ни малейшего внимания на подобные мелочи, но на Сашу они производили неизгладимое впечатление. Сгорая от тихой ненависти к самому себе он снова начал дрочить. Единственным утешением ему служила мысль о том, что объектом вожделений теперь была только любимая Марина Владимировна. Но во-первых подобное утешение иногда оборачивалось своей полной противоположностью и говорило, что любить таким образом Марину Владимировну это неприличнейший ужас, а во-вторых изредка в фантазии всё-таки входила и Леночка всегда находившаяся дома рядом с Мариной. Саша представлял себе их белые, случайно обнажившиеся трусики и этого ему почти всегда хватало. Застукала Леночка Сашу за подглядыванием. Она вернулась в этот вечер с работы немного позже, Марина мылась в душе, а Саша, воспользовавшись столь удобным уникальным случаем, изо всех сил пытался заглядывать в узкую-преузкую дверную щель между полом и дверью. Не стоит говорить, что пикантность ситуации сразила обоих. Леночка замерла в коридоре слегка приоткрыв ротик, а Саша быстро вскочил и панически ретировался на кухню не представляя, что теперь и будет. Он согласился бы стерпеть любой позор, только не позор перед Мариной Владимировной. Через минуту его всклокоченные вихры и пылающее лицо появились в Леночкиной комнате.
     - Елена Игоревна, не говорите пожалуйста Марине Владимировне! Пожалуйста!
     Леночка легко улыбнулась вспомнив собственные двойные "пожалуйста" их совместной с Маринкой жизни.
     - С чего ты взял, что я собираюсь рассказывать? - полушёпотом сказала Леночка. - Быстро успокойся и приведи свои лохмы в порядок. Маринка вон уже выходит!
     Внутри Саши стало так тепло от благодарности Леночке, что непременно поцеловал бы её в щёчку живи он в прошлом девятнадцатом веке. В книжках, которые ему давала читать Марина Владимировна описывалось, что век назад люди целовались запросто по поводу и без повода и иногда, глядя на Леночку и Марину, Саша недоумевал, почему столь полезный обычай так рано вымер, не дождавшись его рождения.
     А через неделю Марина Владимировна сама показала ему все потаённые прелести своего тела. Саша ошеломлённо сидел на стуле и только что не пощипывал себя для проверки реальности происходящего, а Марина медленно стащила из-под халатика трусики и распахнула халатик.
     - Иди ко мне, мой маленький бычок! - тихо сказала Марина и сама подойдя к Саше прижала его лицо к своему мягкому тёплому животу. Саша чуть не заплакал от счастья, хоть плакал он в последний раз и совсем не от счастья наверное ещё в первом классе. Он обнял Марину за талию и крепко прижался в неё всем лицом.
     - Марина Владимировна, я вас очень люблю! - оторвал он горячее лицо от мягкого Мариночкиного животика.
     - Знаю, Сашенька, - также тихо сказала Марина. - Но ради меня ты должен полюбить ещё одного человека...
     - Ради вас, Марина Владимировна, я готов полюбить хоть вагон! - отважно сказал Саша.
     - Вагон человеков? - переспросила почему-то Марина.
     - Человеков..., - сказал Саша и оба они рассмеялись.
     Так Саша узнал о Леночке, Елене Игоревне, всё. Он обалдел. Такие события настоящие партизаны предпочитали не знать, чтоб даже во сне не выдать врагу, но Саша поклялся себе страшной клятвой в плане что не жить ни тому кто проболтается, ни тому кто будет иметь глупость выслушать. А у Леночки и Марины появился крепкий мужающий хуй, который со временем всё-таки стал космонавтом, но это было уже в следующем веке...


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ]

Читать также: