 |
| |
| | У Инны была широкая жопа дважды рожавшей сорокалетней женщины. Анатолий держался за эту жопу двумя руками и двигал ее взад вперед на своем хуе. В такт движению жопы у Инны раскачивались сиськи. Все было так просто и обыденно, как и задуманно в природе. Ну приехала баба на курорт, ну с мужем, ну с детьми, ну встретила мужика с большим хуем, ну не устояла, ну и получила три палки за полчаса. Это ж жизнь! Это ж природа! и против природы не попрешь... Темп ебли все учащался. Хуй все чаще входил в пизду Инны Николаевны, все сильнее раскачивались ее сиськи. Все чаще... все сильней... И вот Толян, в очередной раз натянув пизду на хуй, не стал ее стягивать обратно,а еще сильнее прижался своим лобком к жопе и замычал, замычал, как бык-осеменитель на корове... протяжно и басовито... и на всю округу... а там внутри его сперма брызгала... брызгала и растекалась по влагалищу женщины...и всасывалась в нее... | | |
| |
|
| |
| | У меня во рту был его хуй и я могла только пожать плечами. Выпускать изо рта такое сокровище я не хотела. Он пощелкал пультом, и меня перевернуло к нему задом. Он насадил мою пизду на свой огромный хуй и стал меня основательно трахать. Одной рукой он теребил меня за клитор, другой обхватив за талию, насаживал меня на себя. Мы кончили вместе. Это было охренительно сладко, как ни с кем. Потом он прилег на диван. А я села у его ног и взяла в рот его обмякший усталый член, нежно и аккуратно стала вылизывать его. Хозяин любил дремать, чтобы я была рядом и тихонько посасывала его хуй. Шеф заснул и даже захрапел. Я легонечко и с нежностью посасывала его и вспоминала свою нелегкую жизнь. | | |
| |
|
| |
| | Тонкие бедра, узкая спина и маленькая попка создавали сходство с мальчиком подростком. "Удовольствие для педофиллов голубой окраски, но попа у нее симпатичная" - подумал Сашок, когда эта кукла - ни то школьница, ни то мальчик - легла животом на его колени, вздохнула, принимая удобную позу, и замерла. Голова и ноги опущены к полу, подставленная под шлепки попка выражала покорность воле клиента. | | |
| |
|
| |
| | Зойка с лёгкостью бабочки вспорхнула на заднее сиденье, обхватила меня сзади и я рванул с места! Мы ехали то по полям, по просёлочным дорогам, то вдоль перелесков... Вдоль этих лесочков, видимо, кроме колхозных тракторов, во время посевной или уборочной, особо ни кто и не ездил, поэтому мотоцикл немного трясло, а Зойка старалась крепче за меня держаться. На очередном ухабе её подбросило, она стала снова подвигаться ко мне и её руки каким-то образом соскользнули по моим бокам и прямо на мой стоячий хуй! Хорошо, что она сидела сзади и не видела выражения моего лица в этот момент! От стыда я был готов провалиться сквозь землю, но на такой дороге нужно было крепко держать руль. Она потрогала его одной рукой, потом другой, потом стала его поглаживать - я не знал куда деваться! | | |
| |
|
Рассказ №0430
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 17/04/2002
Прочитано раз: 33529 (за неделю: 5)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ошейник вдавился в шею и Егор пополз к Волковой. Было немного неудобно, т.к. руки за спиной были связаны. Он уткнулся в тёплое, шелковистое, пахнущее хозяйственным мылом межножье Волковой...."
Страницы: [ 1 ]
Конечно, беспокоиться было не о чем. Егор знал это и так, но при виде красивого голого тела зав. производством Волковой, безмятежно распластавшейся на кровати, спокойствие проникало в самые-самые глубины егоровой души. Тихо и мирно становилось у него на душе, вот как в этот тёплый августовский вечер. Спокойно и хорошо. Что-то всё же его немного тревожило.
Волкова открыла глаза, ласково посмотрела на Егора и потянула за поводок.
Ошейник вдавился в шею и Егор пополз к Волковой. Было немного неудобно, т.к. руки за спиной были связаны. Он уткнулся в тёплое, шелковистое, пахнущее хозяйственным мылом межножье Волковой.
-"Ну давай, Егорушка, - сказала она и погладила его по взъерошенному затылку, - ещё разок, пожалуй, успеем. А то уж скоро придут."
Он привычно быстро начал работать языком, с удовольствием замечая, как начинает таять, слегка подрагивая, большое, похожее на кремовый торт тело заведующей.
- Ах! - сказала Волкова и сжала полными бёдрами голову Егора. Все звуки исчезли, Егор скорее ощущал, как громко хлюпает без устали двигающийся язык. "Главное ,- думал он, поглубже зарываясь носом, - не достаться Мельниковой. Злая она, спуску не даст. И ведь навсегда, на всю оставшуюся жизнь". Егор вспомнил, что о ней рассказывала Волкова, и инстинктивно плотнее сжал ягодицы. "А Волкова, она ничего, добрая баба, хоть и с причудами, конечно".
- А-ах: - простонала зав. производством и сильно натянула поводок, словно стараясь протолкнуть голову Егора вовнутрь. "Но лучше всего Куроедова". Он зажмурился, вспоминая сексапильную кассиршу, и плотно сжал губами клитор Волковой.
- Ах,- в третий раз произнесла она и как-то сразу обмякла. В дверь звонили. Волкова вскочила, отбросила поводок, накинула халат и побежала открывать.
Егор остался лежать на животе. В открытом окне он мог видеть фрагмент оранжевого заката и синий ствол растущей во дворе сосны. Поднимался ветер.
Через минуту все три женщины были в комнате. Старший технолог Мельникова плотоядно взглянула на влажный рот начальника. Красивая Куроедова провела ногтем по его ягодице.
- Ну вот, Егор, сейчас решится, кому ты достанешься, - сказала Волкова и снова намотала на руку поводок.
- Здесь четыре листа бумаги, - сказала Куроедова. На каждом написано имя одной из нас. Какой тебе выпадет, так тому и быть.
- А что на четвёртом? - спросил Егор.
Мельникова хищно моргнула и сжала губы. Куроедова отвернулась к окну. Волкова нервно дёрнула за поводок и виновато улыбнулась.
"В любом случае это судьба",- сказала она.
"Судьба выбирает человека, а не человек судьбу, - сказала Куроедова, - поэтому будет справедливо, если листок вытянешь не ты. К тому же у тебя руки связаны. Что символично". Мельникова нагнулась и тонким языком лизнула Егора в губы. Четыре листа бумаги лежали на полу.
"Второй справа", - сказала Куроедова. Мельникова, подняла листок, прочитала написанное и положила его на стол. Затем подошла к Егору и широко раздвинула ему ноги.
"Ты остаёшься у Волковой",- сказала она.
Куроедова нагнулась, подняла оставшиеся листы, два положила на спину Егору, а последний медленно разорвала и бросила обрывки в окно. Все трое перегнулись через подоконник, глядя, как похожие на бабочек кусочки бумаги медленно спускаются к земле.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
