Рассказ №0441

     О. так и не отважилась поведать Жаклин о том, что Рене назвал "истинным положением вещей". Она, правда, помнила о словах, сказанных ей Анн-Мари, которая предупредила ее, что когда О. наконец покинет ее, то станет другим человеком. Поначалу О. не придала особого значения этим словам, но теперь убедилась в обратном.
      Скоро Жаклин, довольная и посвежевшая, приехала обратно в Париж. Она по своему обыкновению не обращала внимания на то, что ее лично не касалось. В свою очередь О. не старалась скрыть свою наготу, даже мысль об этом казалась ей противоестественной. Она не собиралась скрываться от подруги, даже когда принимала ванну или одевалась, и продолжала вести себя так, как будто находилась в квартире одна.
      На следующий день после своего возвращения Жаклин случайно зашла в ванную комнату как раз в тот момент, когда О. поднялась из воды и собиралась встать на пол, но нечаянно задела железным диском за эмалированный край ванны. Услышав звон железа, Жаклин обратила внимание на странное приспособление, находившееся у О. между ног, и заметила следы от ударов на груди и бедрах.
      -- Что это у тебя? -- удивилась Жаклин.
      -- Это следы, оставленные сэром Стивеном, -- ответила О., и чуть погодя добавила, ничуть не смущаясь и ничего не утаивая: -- Рене подарил меня ему. И он заковал мое тело в это железо. Смотри: здесь стоит имя сэра Стивена.
      Она накинула на себя махровый халат и подошла поближе к Жаклин, чтобы подруга смогла прочесть надпись на диске. Та взяла диск в руки и стала его рассматривать. Потом, отбросив халат, О. повернулась и, указав на буквы, которые были выжжены у нее на ягодицах, сказала:
      -- Видишь, он отметил меня своей печатью. А это -- следы от хлыста. Сэр Стивен любит истязать меня собственноручно, лишь иногда предоставляя это занятие своей чернокожей служанке.
      Жаклин стояла, пристально глядя на О. и не решалась что-нибудь произнести. Заметив это, О. засмеялась и попыталась поцеловать подругу. Жаклин с ужасом отшатнулась от нее и бросилась вон из ванной комнаты.
      О. принялась неторопливо вытираться, сбрызнула свое чистое тело духами и расчесала волосы. Затем надела корсет, натянула чулки и, войдя в комнату, взглянула в зеркало, у которого стояла Жаклин и с отсутствующим видом проводила расческой по волосам. Их взгляды встретились.
      -- Застегни мне, пожалуйста, корсет, -- попросила О. -- Ты, кажется, чем-то озадачена? Знаешь, Рене влюбился в тебя. Он разве тебе ничего не говорил.
      -- Я не могу понять... -- прошептала Жаклин. Потрясенная услышанным, она сразу заговорила о том, что ужаснуло ее больше всего: -- Мне кажется, ты гордишься этим. Я не могу понять...
      -- Скоро Рене отвезет тебя в Руаси, и тогда поймешь. Ты уже спала с ним?
      Жаклин густо покраснела и негодующе замотала головой. О. опять рассмеялась.
      -- У тебя на лице написано, что ты врешь, милая моя. Глупышка, никто не может лишить тебя права спать с тем человеком, который тебе нравится. И это вовсе не означает, что ты обязана со мной ссориться. Дай, я приласкаю тебя, а заодно расскажу тебе, что такое Руаси.
      Может быть, Жаклин боялась сцены ревности, а может, ей было любопытно выслушать рассказ О. и получить ответы на свои вопросы. Или ей просто нравилась та неторопливость и страстность, с которой О. ласкала ее тело? Поколебавшись некоторое время, Жаклин уступила.
      -- Рассказывай, -- сказала она.
      -- Ладно. Но прежде чем я начну, поцелуй сосок моей груди, -- попросила О. -- Тебе пора научиться кое-чему, если ты хочешь понравиться Рене.
      Жаклин не заставила себя упрашивать. Она сделала требуемое с такими старанием, что О. застонала от наслаждения.
      -- Рассказывай, -- повторила Жаклин.
      Услышанное показалось ей совершеннейшим бредом, несмотря на простоту и искренность О., а также доказательства, которые Жаклин только что могла увидеть собственными глазами.
      -- И ты еще собираешься вернуться туда в сентябре? -- спросила она у О.
      -- Мы вернемся с курорта, -- ответила та, -- и я отвезу тебя в замок, ну, а может, это сделает Рене.
      -- Я бы не прочь побывать там, но только как гостья, понимаешь? Я хочу просто посмотреть...
      -- Наверное, это можно устроить, -- сказала О., но сама была уверена в обратном. Про себя она решила, что нужно только уговорить Жаклин появиться в Руаси, а там хватит слуг, оков и плетей, чтобы научить Жаклин тому, что ей необходимо постичь. О. понимала, что сэр Стивен будет благодарен ей за такую услугу. Она знала, что он снял виллу вблизи Канн, где они все -- он, она, Рене, Жаклин и ее молоденькая сестра, -- проведут весь август. Жаклин должна была взять с собой сестру не потому, что сама хотела этого; их мать надоела ей со своими просьбами взять девочку с собой. О. также знала, что предназначенная ей комната, где Жаклин будет, судя по всему, часто проводить с нею послеобеденный отдых, отделена от комнаты самого сэра Стивен особой стеной, которая лишь кажется сплошной и звуконепроницаемой, а в действительности есть не что иное, как решетчатая перегородка с отверстиями, которые дадут возможность сэру Стивену хорошо видеть и слышать происходящее в комнате О. И обнаженное тело Жаклин сэр Стивен рассмотрит во всех мельчайших подробностях и насладиться зрелищем, которое он, вне всякого сомнения, оценит: О. ласкающая Жаклин! Ее подруга узнает об этом уже потом, и О. вдвойне была приятна эта мысль: она почувствовала себя оскорбленной, осознав, что Жаклин презирает ее, будто она -- закованная в железо рабыня, которую можно изо дня в день наказывать плетью, хотя сама О. и гордилась своим нынешним положением.

      * * *

      О. в первый раз в жизни поехала на курорт, и все здесь показалось ей нереальным и непонятным: томное, сонное море; синий купол чистого неба, замершие на взморье под палящим солнцем деревья... "Эти деревья неживые", -- с грустью думала она, разглядывая экзотические растения, благоухающие пряными ароматами, и ощупывала покрытые лишайниками камни, которые были неестественно теплыми.
      О. не понимала, почему волны выбрасывают на берег гниющие желтые водоросли, напоминающие навоз своим видом; не понимала, почему вода такая зеленая и волны накатываются на берег с таким удручающим постоянством.
      Впрочем, вилла находилась достаточно далеко от берега и представляла собой здание, где раньше помещалась ферма. Рядом был разбит небольшой, но очень красивый сад, а высокие стены отгораживали это место от любопытных взглядов и назойливых соседей. У одного крыла (там жили слуги) находился двор, сюда же выходили окна одного из фасадов. Окна другого и терраса были обращены на восток, в сад, и здесь же, на втором этаже находилась комната О. Внизу, рядом с домом росли лавровые деревья, и их вершины приходились почти вровень с выложенным черепицей парапетом, ограждающим террасу. Крыша из тростника защищала ее от дождей и немилосердного полуденного солнца, а пол был выложен красной плиткой. Такая же плитка покрывала и пол в комнате О. А стены там были покрашены известью, разумеется, за исключением той, которая служила перегородкой и представляла часть стены алькова, над которой находилась выгнутая арка. Вдоль стены тянулся низкий барьер со стойками из резного дерева, такими же, как и лестничные перила. Пол в комнате был устлан пышным белым ковром, а окна скрыты за шторами с желто-белым рисунком. Из мебели здесь находились два кресла, обивкой которым послужил тот же самый бело-желтый материал, из которого были сделаны шторы; платяной шкаф и широкий старинный комод орехового дерева, а также длинный, очень узкий стол, отполированный до такой степени, что комната отражалась в нем, как в зеркале. В углу лежали, сложенные втрое тюфяки, обтянутые голубой материей.
      О. повесила свои наряды в шкаф, а нижняя половина комода заменяла ей туалетный столик. Сестренку Жаклин, Натали, поселили в соседней комнате, и по утрам, когда О. лежала на террасе, та приходила туда и ложилась рядом на чуть теплые от утреннего солнца плитки пола.
      Натали была невысокой, полноватой девочкой, не лишенной впрочем некоторой грациозности. На бледном лице выделялись слегка раскосые, как и у ее сестры, глаза, только они были более темными и блестящими. Она чуть-чуть походила на китаянку, а ее густые черные волосы были коротко подстрижены сзади, а лоб, до самых бровей полностью скрывала челка. У Натали были округлые, но еще детские бедра и маленькие упругие груди.
      Однажды девочка забежала на террасу в надежде найти сестру и застала там О., которая лежала обнаженная на голубом тюфяке. Подойдя к ней, Натали увидела то, что в свое время так сильно удивило и вызвало отвращение у Жаклин.
      В тот же день она накинулась на сестру с вопросами, и та, думая вызвать у Натали отвращение, которое испытывала сама, пересказала ей историю, которую услышала от О. Но любопытство и возбуждение, которое Натали испытала, глядя на железные оковы О., ничуть не уменьшились. Напротив, Натали тут же поняла, что влюблена в О.
      Всю последующую неделю девочка прожила, ничем не выдавая своих чувств, но в воскресенье, когда наступил вечер, она оказалась наедине с О. и тут же ей проговорилась.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

Читать также: