 |
 |
 |  | Иду в душ. Трахаю себя еще рукой в не закрывшееся очко. Выхожу. Пьем. Встаю на колени, передо мной два члена. Сосу каждый по очереди, а пока один сосу, другой ласкаю рукой. Так продолжалось минут 10. Я уже никакой, ползаю от члена к члену. Подрачиваю себе. Андрей кончает мне рот, все лицо в сперме. Другой насаживает мое горло на свой член и кончает туда. Вспышка. Искры. Судорга. Я тоже кончаю. Падаю на пол. Меня нет. Иду в душ. Умываюсь, выхожу. Молча одеваюсь. Прощаюсь. Они кладут мне в карман 3000 рублей. Эрекция. Я еще и шлюха. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Он посмотрел на мой ослабший член и вдруг положил на него руку, я сидел не двигаясь и чувствовал что это прикосновение заставляет мой член напрягаться. Дядя начал медленно гладить мой член и мои яйца, он легонько массировал область моей промежности чуть ниже яиц. Мой член от этих ласк снова встал. Он обнял меня одной рукой, а другой взяв мой член тремя пальцами начал его профессионально дрочить. Я закрыл глаза от кайфа. Еще чуть и я кончу!! Вдруг он остановился. Я открыл глаза. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Саня вытащил вибратор и влетел своим членом. Он сразу же взял быстрые темп, а я подставил руку снизу, чтобы об неё бились его яйца. Половые губы Светы стали бордовыми от прилива крови и вывернулись наружу от быстрого темпа. Член Сашки, мокрый и сверкующий от смазки, летал перед моими глазами, а его яйца бились об мою руку. Вторая рука тоже не скучала, а слегка подрачивала мой собственный член. На какое-то время я прервался и стал опять щекотать попку Светы. От прикосновения она дёрнулась и повалившись совсем на журнальный столик стала бурно кончать. Саня, виимо почувствовав это, напрягся и тоже кончил. Он не вынимал свой член, пока она не успокоилась полностью. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | И тут я заметил знакомый блеск в ее глазах. Она была явно навеселе. Я всегда не любил пьяных женщин, особенно когда они переберут сверх их веса и уже не справляються со своими мыслями и поведением. Но она видно выпила вмеру и это очень ей шло. Запаха спиртного я не почувствовал, поэтому не сразу понял, что она немного пьяна. |  |  |
| |
|
Рассказ №11040
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 21/10/2009
Прочитано раз: 14152 (за неделю: 14)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ногососов точит нож и мысли его полны Аделаидой. Два года они вместе, и каждую минуту, каждый миг своего существования Ногососов думает о ней. Он знает, что такое настоящая любовь! За эти годы Аделаида не знала отказа ни в чем;ей и только ей доставались лучшие наряды от самых дорогих модельеров - Ногососов покупал их, тратя последние деньги, и рвал, рвал в тот же день и час, в припадке страстного желания освобождая ее плоть. Рвал, в полубезумном экстазе желая ее, и когда наконец касался нежной, незащищенной, такой податливой и согласной на все, им овладевало исступление, и он брал ее, брал сполна, железными пальцами мял ее груди, так, что казалось - они вот-вот лопнут. В такие минуты в нем просыпался зверь...."
Страницы: [ 1 ]
Вечер тихо опускался на город. В темнеющем небе постепенно проявлялся красный кровавый месяц с острыми рогами. Он плыл, окруженный странным радужным сиянием, и выли во дворах собаки: жалобно, с какой-то безысходностью, как будто предчувствуя недоброе.
В маленьком домике на окраине из-за штор мелькает синий свет.
У телевизора - женщина в белом платье, и белый котенок почти невидим на ее коленях. Мелькают на экране лица, человеческие голоса, пройдя по меди проводов вырываются из динамиков:
- "Ригли спирминт, даблминт и джуси фрут без сахара"... "Хэд энд шолдерз... два в одном"... "Тампакс", "Сникерс"... "Орбит"... Голоса звучат, произнося мистические заклинания, заполняют собой уютный мир маленькой гостиной, но, если прислушаться, можно уловить кое-что еще: странный, методично повторяющийся звук доносится откуда-то из глубины дома, из темноты комнат - там, на кухне, точит нож Савелий Ногососов, и красное отражение рогатого месяца блестит в его глазах. Красные блики таинственно переливаются на гладком, отшлифованном лезвии - это и не нож вовсе, а штык, немецкий штык из крепкой стали, таким запросто можно перерубить все, что угодно...
Женщину зовут Аделаида. Иногда Ногососов откладывает в сторону нож, тихонько встает и на цыпочках, совершенно бесшумно, проходит в комнату. Встав позади и затаив дыхание, он молча любуется ее золотыми волосами: в свете мелькания цветных картинок они меняют оттенки - прекрасные пряди, в прихотливом беспорядке разбросанные по спинке кресла. Ногососов ощущает медленно нарастающее возбуждение, но сдерживает себя и снова идет на кухню, и к голосам телевизионных призраков опять присоединяется зловещее ширканье ножа о брусок.
Ногососов точит нож и мысли его полны Аделаидой. Два года они вместе, и каждую минуту, каждый миг своего существования Ногососов думает о ней. Он знает, что такое настоящая любовь! За эти годы Аделаида не знала отказа ни в чем;ей и только ей доставались лучшие наряды от самых дорогих модельеров - Ногососов покупал их, тратя последние деньги, и рвал, рвал в тот же день и час, в припадке страстного желания освобождая ее плоть. Рвал, в полубезумном экстазе желая ее, и когда наконец касался нежной, незащищенной, такой податливой и согласной на все, им овладевало исступление, и он брал ее, брал сполна, железными пальцами мял ее груди, так, что казалось - они вот-вот лопнут. В такие минуты в нем просыпался зверь.
Да, она была не первой, далеко не первой. Никогда, никому, ни при каких обстоятельствах Савелий Ногососов не показал бы маленькую комнатку в своем подвале... Он точил нож. Сколько же их было? Тех наивных несчастных, которые в один прекрасный (а вернее сказать - ужасный!) день оказывались в его доме? Они были обречены уже в тот самый момент, когда Ногососов на руках вносил их в маленькую уютную гостиную, где сейчас с котенком на коленях сидит перед телевизором ничего не подозревающая Аделаида. Безжалостное время отсчитывает последние минуты, и скоро, в темноте сырого подвала она разделит судьбу своих предшественниц. Там на специальных вешалках растянуты страшные трофеи - содранная кожа и скальпы женщин, имевших несчастье быть подругами Ногососова. Савелий иногда спускается в подвал и долго, иногда всю ночь, предается воспоминаниям, гладит волосы скальпов: золотистые, рыжие, русые, черные;глаза его застилают слезы позднего раскаяния, но проходит время, и снова повторяется то, что было сделано однажды...
Ногососов потрогал лезвие, провел по нему пальцем и показалась кровь. "Пора", - подумал он, ощущая привычную дрожь. В комнате все еще работал телевизор. Медленно, сзади, пряча за спиной нож, Савелий подошел к Аделаиде. Та сидела перед экраном, как всегда безучастная ко всему, такая родная и одновременно такая ненавистная, что Ногососов буквально захлебывался от обуревавших его чувств. Он резко выдернул руку из-за спины: острый клинок с застывшей каплей крови блеснул в синих телевизионных лучах. Белый котенок зашипел в испуге и спрыгнул с колен Аделаиды, но она даже не обернулась. Не обернулась, потому что просто не могла этого сделать... Ногососов заревел как зверь и со всего маху, со всей силы, на какую только был способен, вонзил нож сверху вниз, нанес удар в голову, в чудесные золотые волосы... Аделаида зашипела, из нее начал выходить воздух, она медленно сморщивалась, все сильнее опадая в кресле. Скоро от нее осталась только резиновая оболочка с наклеенным сверху париком из натуральных волос. Ногососов вздохнул и, аккуратно свернув ее в рулончик, понес в подвал...
Савелий Ногососов смотрел телевизор. Он уже почти отошел от случившегося и, развалившись в кресле, мечтал, как завтра пойдет в секс-шоп за новой подругой. Савелий даже успел придумать ей имя - Аглая. Белый котенок, свернувшись калачиком, тихо мурлыкал на коленях этого страшного человека...
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|