![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | Я нежно прильнул губами к животику мальчика и начал гладить и целовать его животик который был слегка пухлый, нежный и тёпленький, когда я коснулся губами пупочка мальчика, мальчик нежно застонал, настолько ему было это приятно. От животика мальчика почему - то слегка пахло мочой, запах был настолько нежным, что я начал тереться об животик мальчика щеками и носом. | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | Теперь все начнется по настоящему, думал я. На следующий день перед походом в школу я догадался смазать попку вазелином надел свои белые трусики и пошел. | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | Курт Ди Ган приказал повесить на рее "виолончелевы качели" для юнги Джи и ебал её небольно, но унизительно, в задницу на виду у команды всей и у дельфинов играющих стаями на живых океанских течениях, не обращая ни малейшего внимания на печально вздрочнувшего на корме Чуки-Гека. Капитан смыл волною позор нанесённый командою корвету кованному из ледрегийской верной истине стали: три прекрасных невольницы были брошены на усмирение балтийских бродяг, которыми вся преимущественно полнилась морская команда корвета; и обесточило матросское воинство о эти три тонкостанные золотые жилы. В довершение ко всему был отдан приказ не просто войти в лагуну Святой Лайэрины, а "Первым войти!", будто кто-то ещё мог решиться оспаривать столь безумную идею владельца корвета "Sun/Caster Lan Ka"... | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) |
![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) | В проёме распахнутой двери на фоне ночной темноты стояла Наталья в ярком узорчатом китайском платье и соломенной шляпе на голове, под платьем виднелись блестящие мелкими звёздами широкие шаровары, а в руке она держала бамбуковую дубинку. | ![](/images/0.gif) | ![](/images/0.gif) |
|
|
Рассказ №11064
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 29/10/2009
Прочитано раз: 16263 (за неделю: 9)
Рейтинг: 87% (за неделю: 0%)
Цитата: "Сам лежит на койке, спортивные штаны уже на нем, член выделяется под животом горой. Как мой друг раньше этой приметы у него не заметил? Старик лежит какой-то успокоенный...."
Страницы: [ 1 ]
Навестил своего друга в больнице. Палата отличная, на двоих. Правда, с соседом не повезло. Как сказал Пушкин - "почтенный человек, седой старик". Ночью храпит, днем ворчит, то просит закрыть окно, то открыть дверь, то наоборот. Друг мне на него жаловался по телефону. Тут я увидел этого соседа: приземистый старикашка, кривые ноги кавалериста обтянуты спортивными штанами с вытянутыми коленками. Небритый, седая щетина на толстой морде. Приличия ради спрашиваю:
- Как себя чувствуете, Илларион Евдокимович? - и тут же пожалел, зачем только спросил.
Отвечает подробно:
- Хреново. Целый букет болезней. Старость - не радость. Прицепляются болезни, о которых даже с врачом не поговоришь.
- Почему?
- У меня грыжа, к примеру, возникла. Ношу.
Мы с другом помолчали. Я спрашиваю:
- Грыжа чего, Илларион Евдокимович?
- Чего! - отвечает быстро. - Чего: Яиц - чего ж еще?
- Ну и сказали бы врачу.
Он на нас посмотрел и говорит:
- Она у меня женщина. Что же я ей свои муди буду выставлять?
Ну, совершенно доисторический человек. Слово за слово, мы ему - про то, что врачи лечат болезни и им можно показывать все, он нам - что никогда не снимет порток перед бабой, - как вдруг спрыгивает с кровати и тут же перед нами обоими сдергивает свои спортивные штаны, чтобы показать грыжу. Смотрим - под животом-арбузом два здоровенных яйца, их даже не видно из-за густых волос, которых полным-полно везде - на лобке, ногах, выше на животе. Мы с другом вгляделись в яйца. Ну, здоровые-то здоровые - только никакой грыжи мы вроде не заметили. Ровные, одно яйцо не больше другого: Я осторожненько подставил ладонь под яйца, чтобы как бы взвесить их. Мне захотелось, потому что, думаю, как же он носит на себе эдакую тяжесть. Старик вскрикнул, как будто его режут.
- Вы чего, Илларион Евдокимович?
- Больно!
- Да я только руку поднес, до вас даже не дотронулся! . .
Бережно положил его яйца себе на ладонь, взвесил их - тяжелые. Старик молчит.
- Больно? - спрашиваю.
- Теперь не больно.
Я второй рукой осторожненько берусь за член - тоже не маленький, гармоничен с мудями. Поднял член вверх, чтобы как бы осмотреть яйца со всех сторон, - кручу член вправо, влево и оглядываю яйца со всех сторон. Чувствую - хуй старика встает. Он же смотрит на меня сверху из-за живота чистым глазом, и я понимаю, что он никогда не имел дела с мужчинами. Ну, невинный. Членище тем временем крепчает. Тут мой друг не выдержал и взял головку в рот. Сосет - сосал меньше минуты. Илларион Евдокимович спустил. Мой друг вышел в ванную комнату.
- Ну как, - спрашиваю, - Илларион Евдокимович, было больно?
- Нет.
Я продолжаю ласкать его член, который опускаться и не думает. Тогда беру его член в рот я, сосу. Горячий, возбужденный, искрится желанием спустить. Возвращается друг - я отдернулся: думал, может, сестра зашла.
- Постой, говорю, на атасе, мы сейчас лечение закончим.
Сосу, яички уже ласкаю смело, старик на болевые ощущения не жалуется. Какой там - даже застонал. Минуту сосал, вряд ли больше - опять спустил.
В ванной думаю: "Ну и старик. У него не грыжа, а застой, давно не кончал".
Возвращаемся с другом, я спрашиваю:
- Вам, Илларион Евдокимович, сколько лет?
- Сколько:
Сам лежит на койке, спортивные штаны уже на нем, член выделяется под животом горой. Как мой друг раньше этой приметы у него не заметил? Старик лежит какой-то успокоенный.
- Мне уже пятьдесят девять лет. Мне через год на пенсию. Через десять месяцев уже можно будет социальную карту получать и ездить на автобусе бесплатно, сколько в меня влезет. Вам до меня, ребята, еще долго жить.
Я вежливо спрашиваю:
- А как вы себя сейчас чувствуете?
- Как будто кого трахали, а меня под жопу подкладывали. Не знаю, что вы там, пацаны, со мной делали, мне из-за живота не видно, а только скажу, что если бы тут у них в больнице хоть один мужик врач был, так я бы с ним мог поговорить о своих болезнях. Вот вы не врачи, а мне уже намного легче. Вы, может, не знаете, а я: А я:
Молчим.
- Что вы, Илларион Евдокимович?
Высказывается после затруднений:
- Я спустил! Кончил я. Два раза!
Мы удивились:
- Да ну? Не может быть!
- Вот те крест! И сразу легче.
Ну, совершенно доисторический человек.
После моего визита в больницу мой друг с соседом-стариком зажили прекрасно. Я так понял, что и все другие болезни Иллариона Евдокимовича были из того же разряда, что и грыжа. Просто мужик попался темный. Без жены, с двумя дочерьми. Жена от них уехала еще лет десять назад. И вот живет мужик - перепихнуться не с кем, привести даже некуда. И забыл, что такое fuck. Бывает. Мой друг ему напомнил. Зажили они в одной палате - не разлей вода. Выписались в один день, и "почтенный человек, седой старик" поехал из больницы прямо к моему другу домой, чтобы жить вместе дальше.
Представляете, ребята, мое состояние? Я был в шоке. Между нами состоялось резкое объяснение.
- Что же ты, - говорю другу, - так со мной поступаешь? Я его первый спросил, как он себя чувствует? Ты с ним жил в палате целую неделю, ненавидел его, то на него дуло, то он у тебя задыхался, а я только приехал - и сразу наладил с ним контакт. Я его первый, можно сказать, диагностировал. Это же с твоей стороны подло! Ты думал о том, что будет со мной? Я что, должен теперь жизнь начинать сначала? Где я найду тебе замену?
- Не буду ничего отрицать, Валера, - отвечает. - Но я без него уже не могу. Мы все делаем вместе, Валера, поверь. У нас с Ларой семья, ячейка общества. Я уже успел полюбить его дочерей, Настю и Дашу. За старшенькую Настю я спокоен, у нее муж, хороший, надежный парень, а у Даши проблемы с физкультурой. Представляешь, с физкультурой! Физрук им достался какой-то пыльным мешком по голове трахнутый. Думаю переводить Дашу в художественную школу: она чудесно рисует: Прости, хочешь - убей меня, но я без его хуя и яиц теперь просто жить не в состоянии. Ты видел сам: как его не любить с таким хуем, Алеша? Я даже на работе через каждые пять минут ему звоню, чтобы узнать, как он там? А если я ему не позвоню, то он мне звонит. Хочешь - приезжай к нам в гости, мы будем очень рады.
Они мне будут рады! . . Я как услышал это приглашение, так во мне что-то оборвалось. А любил я его, ребята, безмерно. Он так давал, как никто мне никогда еще не давал. Лежит под тобой - задыхается, томится, часто-часто дышит и, как настоящая женщина, раза два под тобой кончит. Если бы не я, Иллариону бы такой лакомый кусочек не достался. Теперь он дает Иллариону Евдокимовичу, под ним изнемогает. Я представляю:
Сволочь, конечно, порядочная. Моей любви не стоил.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|