 |
| |
| | Твои ноги раздвинуты, и я вхожу в тебя сильным движением, начинаю трахать...Ты стонешь совершенно громко, я дышу в твою шею, щипая соски. Я говорю тебе, что сейчас кончу, и ты просишь меня подождать...Но ждать я не могу, и ты садишься на стул, а я стою над тобой, ты дрочишь меня рукой, лаская яйца, щекотишь головку пальцами, мнешь ее в кулаке, гоняешь кожу на члене широкими движениями, и я кончаю тебе на губы, моя сперма течет вниз, на твои твердые соски, живот, и лобок. Ты продолжаешь дрочить мой член и фонтан спермы обливает тебе лицо, ты вылизываешь сперму с моей головки, но не успеваешь глотать, она заливает всю твою грудь, ты размазываешь ее и мокрой от моей спермы рукой всаживаешь два пальца в себя: один в пизду, другой в попку, дрочишь меня, выдавливая капли пермы себе на лицо, и дрочишь себя сразу в двух местах.. | | |
| |
|
| |
| | Ледяная вода ударила в мою рожу как пуля, сразу пошла дрожь по всему телу, муражки заползали, кстати очень приятно, когда по телу бегут муражки - нам с Олегом это офигительно нравится - вызывать муражки и тащится от этого - как удаву по пачке дуста. Обычно, я первый вызываю у него муражки. Обычно перед сном это офигительно расслабляет, мы раздеваемся, он ложится на живот, а я ноготками рук медленно веду от шеи, по спине, по ягодицам, по бёдрам, до самых пяток, как граблями - Олег аж корчится от удовольствия, и в свете лампы я вижу, как на его коже вскакивают пупырышки и волосики поднимаются, как электризованные. Удивительный рефлекс. Мы так и не нашли ему объяснение в энциклопедии, наверное ни кто и не знает что это. Но для нас это настоящий кайф. Самый прикол, конечно, когда переворачиваешься на спину и тоже самое делаешь спереди, - это просто отпад, всегда начинаешь дрожать как только руки проходят по животу и идут ниже пупка. Он шепчет ещё и ещё, а у самого уже такой стояк, что приходи смотреть! | | |
| |
|
| |
| | Прораб дал себя уговорить, парень нажал на точку, член прораба вскочил. Василий Иванович удивился, но сказал, что это не доказательство, нужно экспериментировать еще. Позвали крановщика Петю и каменщика Вову. Их достоинства тоже вскочили, когда Макс резко нажал на одному ему известные точки. В это время в прорабскую пришла плиточница Паша. Увидев такие чудеса, она тут же сняла штаны, задрала юбку и встала раком прямо на полу. Научный эксперимент принял новую окраску... Макс приводил испытуемого в готовность, и мохнатая зверушка Паши принимала в себя гостя. Таким образом, соблюдая субординацию, строго по должности и по возрасту, погостили у Паши Василий Иванович, Петя, Вова. В знак уважения к заслугам исследователя Паша взяла у Макса в рот. Воодушевленная таким оборотом дела, мужская часть участников научного исследования попросила женщину пригласить в бытовку ее подруг - Нину и Шахерезаду Степановну. Прораб снял со шкафа матрас, на котором неоднократно обучал вновь прибывших на стройку девиц азам строительного дела. Матрас постелили на пол, женщинам - участницам опыта дали выпить водки, чтобы не стеснялись. Прораб, крановщик и каменщик прошлись по кругу по заветным местам Нины и Шахерезады. Когда агрегаты мужиков уставали, Макс четким и резким надавливанием на ступни заставлял члены вновь ожить и делал их стальными. Паше добавили еще по разику каждый, так как ей было мало. Наконец, прораб решительно прекратил оргию и сказал, что испытания чудесного дара Макса будут происходить ежедневно для того, чтобы удостовериться, что это не шарлатанство, а дар свыше. Для того чтобы стимулировать мальчишку материально, была установлена такса по тридцать рублей за разовое поднятие члена. | | |
| |
|
| |
| | Приглашающе полурасстёгнутые полы её делового пиджака, за которыми угадывалось приведённое в беспорядок бельё, что-то белесо-жидкое в её волосах и по всему её заметно раскрасневшемуся лицу, её сбившееся дыхание и её явно взволнованный взгляд, - всё это вместе взятое заставило одного из них выронить на пол мобильный телефон, а второго - приоткрыть рот на несколько мгновений. | | |
| |
|
Рассказ №11403
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 15/02/2026
Прочитано раз: 24986 (за неделю: 6)
Рейтинг: 53% (за неделю: 0%)
Цитата: "Следующий этап игры начинался в раздевалке - украдкой поглядывая друг на дружку, одеваться начинали "сверху" , примерно так: выходишь голая из душа, наскоро вытираешься, открываешь шкафчик, сразу натягиваешь футболку или майку (кто угодно скажет: в майке и без трусов - куда стыднее, чем совсем голой) , потом аккуратно достаёшь и раскладываешь по скамейке остальную одежду, очень-очень тщательно разравниваешь полотенце, сворачиваешь и упаковываешь его вместе с купальником, если зима - натягиваешь длинный свитер (и, ощущая его прикосновение к голой попе и бёдрам, чувствуешь себя ещё голее) , потом носки, и только потом - трусы, но только до колен ("ой-ой-ой, забыла между ног хорошенько вытереть, как мама говорила" - показываешь ты всей позой, разворачиваешь полотенце, вытираешься, сворачиваешь полотенце) , натягиваешь штаны до трусов, всё ещё висящих на коленях, садишься на лавочку, обуваешься, встаёшь, и только тогда одеваешься окончательно. Но, конечно, радость от этого потайного спектакля совсем не так остра, если Олеся заболела или уехала, и нет того, кто, одеваясь в том же порядком, украдкой взглядывает на тебя...."
Страницы: [ 1 ]
Получилось так, что Олеся была самый лучший в мире боевой товарищ. Это, и ещё то, что у нас был общий детский секретик - вот и причина, что я поехала, даже не спрашивая куда. Так бывает, такая простая сверка двух разных организмов: старый милый товарищ, на которого последние пару лет всё не хватало времени (вычтем невнимательные встречи в забитых кофейнях, десяток поздравительных мейлов и дружелюбное радиомолчание в аське) ... А потом просто едешь с этим человеком в поезде.
А потом едешь с этим человеком в плацкарте, пьёшь вино, впереди - неделя в общей съёмной комнате крымского городка. И тут остаётся только два варианта: или через полчаса, много - полдня, приходится признать, что друзьям детства свойственно вырастать чужаками, либо - вино правильное, смеёшься легко и беспрерывно, и всё-то общее, от размера обуви до сладкого стыда детских секретов. О которых не говорят, но очень хорошо помнят, как оказалось - и я помню, и тем более Олеся.
"Было ужасно стыдно" , - вот что думает Олеся/я, засыпая на своей нижней полке, откуда не видно окна. "Было ужасно круто" , - вот что думаю я/Олеся, пока во взгляде растворяется внешняя темнота, видимая с полки верхней. "Интересно, что будет теперь?" - вот что мы думаем.
Раньше - в двенадцать, в тринадцать, в пятнадцать, да, удивительно долго - мы никогда об этом не говорили, это было просто нечто вроде такой игры "на слабо" : никакого экстрима, вообще почти ничего, просто радость предъявления себя миру. Страшно и глупо делать это для всего мира, в одиночку - скучно, но вот для одной правильной подруги, да ещё и как бы "случайно заметившей"... И я сразу поняла, что и теперь, в двадцать один, игра продолжается: только закрылась дверь за хозяйкой съёмной комнатки, как Олеся одним движением стянула джинсы и трусики и повернулась ко мне уже так, с вопросом (вслух спросила "Ну что, переодеваемся - и на пляж?") - и память тела отозвалась мгновенно: юбку и трусы я стянула до колен раньше, чем успела ответить ("Угу, вспомнить бы, куда я паковала купальник") .
... В двенадцать лет возможностей для игры такого рода даже у двух попугаек-неразлучниц всё же оказывается довольно мало. Началось это в бассейне, в тот год, когда родители (дружившие издавна домами и ставшие почти уже "общими") перевели нас из совсем малышового "Головастика" в "Спартак" , где тренировались подростки и взрослые. Не то на нас повлияли перемены сами по себе, не то возможность регулярно видеть 17-18-летних, в каких мы только начинали превращаться, их тела и поведение, - но только всё началось с первой же тренировки. Началось совсем просто: мы стали тщательнее мыться в душе (в "малышовке" толпа визжащих девчонок проносилась через душевые, побрызгав на себя только для виду) .
Стоя в кабинке вдвоём (кабинок вечно было меньше, чем моющихся, и "детей" просили группироваться) , демонстративно тщательно намыливались - хихикая и толкаясь, роняя мочалки, заставая друг друга врасплох беспорядочным вращением холодного и горячего кранов - тем не менее, со взрослой методичностью тёрли себя мочалками и мыльными ладонями. Не слишком задерживались в промежности - просто там мыли так же тщательно, раздвигая ноги и слегка выпячивая лобок друг навстречу другу (позже стали с такой же тщательностью мыть выступившие конусы грудей, сходясь пальцами на напряжённых сосках) .
Следующий этап игры начинался в раздевалке - украдкой поглядывая друг на дружку, одеваться начинали "сверху" , примерно так: выходишь голая из душа, наскоро вытираешься, открываешь шкафчик, сразу натягиваешь футболку или майку (кто угодно скажет: в майке и без трусов - куда стыднее, чем совсем голой) , потом аккуратно достаёшь и раскладываешь по скамейке остальную одежду, очень-очень тщательно разравниваешь полотенце, сворачиваешь и упаковываешь его вместе с купальником, если зима - натягиваешь длинный свитер (и, ощущая его прикосновение к голой попе и бёдрам, чувствуешь себя ещё голее) , потом носки, и только потом - трусы, но только до колен ("ой-ой-ой, забыла между ног хорошенько вытереть, как мама говорила" - показываешь ты всей позой, разворачиваешь полотенце, вытираешься, сворачиваешь полотенце) , натягиваешь штаны до трусов, всё ещё висящих на коленях, садишься на лавочку, обуваешься, встаёшь, и только тогда одеваешься окончательно. Но, конечно, радость от этого потайного спектакля совсем не так остра, если Олеся заболела или уехала, и нет того, кто, одеваясь в том же порядком, украдкой взглядывает на тебя.
При этом, надо сказать, мы никогда не были друг для друга "сексуальными объектами" - не трогали, не дразнили, никогда не показывали себя без "повода" , и уж конечно, никогда не обсуждали наши "похождения". Друг для дружки мы были, наверное, соучастниками в остром желании "показывания себя миру" - ну а по большому счёту, и были тем "миром" , который готов был смотреть, и ему это не наскучивало. Другие женщины нас совершенно не интересовали - ни как зрители, ни как зрелища. (И "личная жизнь" моя складывалась потом вполне традиционно-гетеросексуально, у Олеси, наверное, тоже - не знаю, никогда с ней ничего близкого не обсуждали, про своих мальчиков, месячные, эпиляцию и прочие "интимные подробности" я выкладывала совсем другим подругам: только не в наши с Олесей долгие беседы - язвительно-мифологизированные, за общие годы накопившие отдельную лексику, мимику и символику.)
Ещё был летний лагерь, куда родители сослали нас после восьмого класса - вполне посредственный, унылый и бездарно организованный. Зато однажды, когда мы внезапно вернулись с пляжа вдвоём (остальных девочек отряда повезли на какую-то экскурсию, что ли?) , Олеся, закрыв дверь, сняла мокрый купальник. И минут двадцать расхаживала голая по палате - "отвлекаясь" от одевания то на разговоры, то на поиски чистых трусов, то на выбор юбки покрасивее... Меня пронзило такое острое ощущение голого тела в огромной десятиместной комнате - её ощущение - что потом я ещё несколько дней корила себя за то, что переоделась в тот день на пляже, а больше такой возможности не представилось.
Зато я воспользовалась тем, что нам двоим, как старшим и тренированным, в порядке исключения разрешалось далеко заплывать без вожатых. Бултыхаясь возле буйка, демонстративно ухватилось за него рукой, в которой держала только что стянутый низ купальника ("ой, кажется, верёвочка развязалась") и пять минут бултыхалась в метре от Олеси в одном "верхе" , в идеально прозрачной воде...
... Прошло три года со времён нашей неразлучности (и лет пять, наверное, - с последней "игры") - и мы снова на море.
Страницы: [ 1 ]
Читать также:»
»
»
»
|
