Рассказ №11462

     В телефонной трубке раздался слабый мужской голос:
     - Алеша? Алеша? . . Позовите Алешу!
     - Я вас слушаю.
     - Алеша, это Юра Голубцов, я умираю, привези мне баночку йогурта:
     Голубцов пробудил во мне самые паскудные воспоминания. У нас с ним одно время было, много лет назад, он даже жил у меня, но потом внезапно исчез. Я его искал три дня, хотел даже заявлять в милицию, потому что он не отвечал по мобильному. Наконец, нашел. Оказалось, что он женился. Мог бы сказать, предупредить - я что, связал бы его? Просто сбежал...
     - Может быть, тебе привезти еще что-нибудь, кроме йогурта? - холодно спросил я.
     - Нет! Нет! Больше ничего!
     : В больнице он лежал в хирургическом отделении. Палата отдельная.
     - Ого, у тебя отдельная палата! . .
     - Да какая отдельная! Это бокс для тяжелых больных. Я умираю! Сними утку со стула и сядь.
     Я сел. Достал из портфеля баночку йогурта.
     - Сейчас не хочу. Поставь на тумбочку. Я потом.
     Я смотрел на умирающего и обиженно молчал.
     - Врач сказала, что медицина сейчас еще многое не может, - объяснил Юрка. - Достижения большие, но не во всех областях.
     Я молчал.
     - Вот, - сказал Юрка. - Они теперь больным говорят всю правду. Мне это нравится. Это лучше, чем всякие экивоки и ложь насчет долгой жизни. Я смерти не боюсь, и готов. Легко умирать, когда знаешь всю правду.
     - Где же твоя любимая жена? - не вытерпел я.
     - Ой, Юльку-ангельскую душу, не трожь! Она сказала, что если со мной что случится, то она меня не переживет. Ее мне жалко больше, чем себя. Она: - Он зашептал: - Она оплачивает уход за мной.
     Дверь скрипнула и вошла медсестра. С термометром. Стряхнула и положила на край тумбочки.
     - Сейчас ставить или когда? - жалобно спросил Юрка, воздев глаза.
     Медсестра, крупная девушка 56-го размера, соизволила ответить только в дверях:
     - Ставьте, когда хотите.
     И ушла. Юрка объяснил:
     - Люся. Чудесная сестра! Очень чуткий человек. Она сегодня до шести, а ее сменит Вера. - И снова зашептал: - Юленька им обеим доплачивает.
     Помолчали. Я спросил:
     - А что тебе болит?
     - Резекцию желудка сделали. Вжик! Полжелудка нету.
     Снова замолчали.
     - А отчего ты умираешь? От резекции не умирают.
     - Кто - как, - резонно ответил больной.
     Опять помолчали.
     - Съешь йогурт, - попросил я.
     - Потом, потом.
     - Когда потом? Вдруг не успеешь?
     - Ты все шутишь: А, знаешь, Люся на тебя клюнула, на твою кожаную куртку. Расскажи, с кем живешь-кого ебешь?
     - Ни с кем не живу. По тебе горюю.
     Это было почти правдой. После Юрки у меня было еще два-три. Ну, может, четыре-пять:
     Я продел руку под простыню и взял его агрегат. Поласкал. Агрегат умирающего стал напрягаться. Скрипнула дверь - я резко отдернул руку. Вошла слон-Люся.
     - Клизму сейчас делать или будете на ночь?
     Юрке передался мой рывок, он не сразу сообразил, что ответить. Я повернулся к Люсе и сказал:
     - Клизму, Люся, будем делать на ночь.
     В ее глазах я прочитал желание отдаться мне сию минуту, в дверях, стоя. Моя кожаная куртка на нее подействовала. Она вышла, не утолив своей половой потребности.
     Я снова быстро сунул руку под простыню - агрегат напрягся еще больше. Я начал его подрачивать. Юрка слабо застонал:
     - Мне сейчас не до этого, Алеша: Знаешь, я хотел тебя попросить об одной вещи. Ты всегда говорил, что тебе нравится мой член.
     - Он отличный, Юрка!
     - Когда я умру, отрежь его и отвези на бывшую Выставку достижений народного хозяйства. Правда, мне не до этого:
     - Обещаю.
     Тем временем будущая гордость России напрягся на полную мощь, и я понял, что настолько "до этого" , что дело серьезнее, чем можно подумать.
     - Эта твоя чуткая Люся снует сюда взад-вперед?
     - Юленька ей приплачивает:
     - Я бы ей приплатил, чтобы она сюда не заходила пятнадцать минут.
     Я пошел навстречу беде - на пост медсестры, и сказал Люсе, которая фасовала таблетки:
     - Не заходите, пожалуйста, минут пятнадцать. Я его подмою. Он вас стесняется.
     - Ладно.
     Слон смотрел на меня из-за своего барьера с вожделением.
     Я вернулся в палату, взял стул и на всякий случай приставил его к двери. Отбросил простыню и стал внаглую сосать. Член сразу брызнул фонтаном горьковатой жидкости - но это была только прелюдия к симфонии. Юрка лежал с закрытыми глазами, на его лице выступил румянец, больной часто дышал. И, как всегда в таких случаях, предупредил:
     - Идет, Алеша.
     И - пошло! Рот заполнила сперма - сразу, наверное, стакан, я не успевал глотать, у меня потекло с усов. Юрка въебывал мне в рот, его берцовые кости били меня по щекам, руками он схватился за края кровати. Извержение длилось не меньше двух минут.
     - Все, - прошептал умирающий.
     Я вышел в уборную и привел себя в порядок. Вернулся.
     - За два месяца первый раз, - сказал Юрка. - А так хочется, чтобы ты меня по старой памяти трахнул. Жопа чешется невероятно. Зудит вся.
     Я взял со спинки кровати полотенце, пошел опять в уборную, намочил, и стал Юрку подтирать, как обещал медсестре Люсе. Тут скрипнула дверь - она. Видит, что я держу честное мужское слово, - тут же дверь прикрыла. Я протер Юрке и жопешник, и агрегат, и промежности.
     - Господи, как хочу ебаться: - услышал я шепот. - Проеби меня, Алеша, как сидорову козу, за мое плохое поведение! Я поступил тогда подло!
     На тумбочке я увидел флакончик с вазелиновым маслом. Юрка лепетал свои извинения за прошлые грехи, а я хорошенько смазал ему вазелиновым маслом очко, поработал внутри пальцами.
     - Опять почему-то встает, - прошептал Юрка. - На меня действует твое присутствие.
     Тем временем я работал внутри его очка сначала одним, потом сразу тремя пальцами - за время "правильной" семейной жизни его очко не заросло. Юрка выгибал жопу и сам себе крутил набухшие соски. Затем я взял с тумбочки столовую ложку - ничего лучше не придумал, - надел на нее резинку, которую по привычке всю дорогу таскаю в кармане, и стал Юрку легонько трахать этим самодельным членом.
     Как только я ввел черпало в зад, скрипнула дверь - вошла слон-Люся и положила на тумбочку таблетку.
     - Что-то вы так долго, - сказала она, увидев мою согбенную над койкой фигуру.
     - Сейчас закончу.
     - Помочь?
     - Нет! Нет! - жалобно застонал Юрка.
     - А то - могу. Мне ваша жена платит за то, чтобы я вам помогала.
     Я прикрыл Юрку простыней и выпрямился.
     - Люся, - сказал я, - Юрий Андреевич мне сказал, что вы - лучший из всего медперсонала.
     Кто - лучший, я не знал.
     - Ну, лучший медработник.
     Ее здоровенная морда зарделась. Стоя в дверях, она решила рассказать свою биографию.
     - Я же закончила фельдшерское отделение, а работаю медсестрой. Мест нет. Переизбыток фельдшерских кадров.
     Я кивал, сочувствуя. А под простыней черпало ложки торчит у Юрки в жопе...
     - Потом еще мне предлагали перейти на скорую помощь, но я отказалась, потому что ездить надо. А тут все-таки спокойнее, есть где ночью лечь поспать. Не на топчане и не под телогрейкой - по-человечески, на мягкой кровати. И врачи вежливые. Крови, конечно, больше, и умирающих много, но все-таки не согласилась.
     А ложка - в жопе!!!
     - Потом тут чем лучше? Всегда крыша над головой, и от больных можно получить благодарность. Все-таки в постоянном контакте. Вчера умерла тут одна - мне от нее достались вот эти шлепанцы. Где я их взяла бы еще? На каблучке, я всю обувь нашу на каблучке, от плоскостопия.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: