Рассказ №11539

     Начало.
     
     В связи с быстрым распространением свиного гриппа, а также фильтрующегося вируса ящура все медсестры нашей районной больницы, как поется в песне, были "по глазки в марлевой повязке". "Медсестра по глазки, тим-тим-тим, в марлевой повязке, там-там-там, и считай - внедрился, тим-тим-тим, по уши в нее:". Ну, или влюбился, а не внедрился, что-то в этом роде. Тоже еще, придумал, "внедрился" , ха! В живую женщину #уй засунуть, ужас какой, бля! И медбратья у нас тоже ходят в марлевых. Подгузниках. Чтобы не обоссаться, глядя на этих "Гюльчатай" , на девочек в повязках. Лучше б себе марлевые повязки на бедрах повязали. И больше под халатом ничего! Между прочим, автор повествования, тоже еще, хорош гусь, размечтался! Так до конца рассказа можно и оргазм получить. В смысле, пока напишешь, кончишь!
     Гена Козодоев, как медбрат, тоже вынужден был придерживаться. Ну, правил, конечно. Хотя иногда любил придержаться, а вернее, подержаться за чью-нибудь упругую (другие варианты: мягкую, красивую, маленькую, большую, горячую, сытенькую, спортивную, округлую, пухлую, крепкую, девичью, женскую) попу (другие варианты: жопу, попку, задок, зад, булки, ягодицы, задницу, тыл, филей) . Или же за грудь (другие варианты: перси, вымя, вымечко, доечки, дойки, сисечки, сиськи, груди, грудя, титьки) . В особо интимные моменты - за передок (другие варианты: 3. 14зду, манду, письку, киску, нефритовые врата, бутон лотоса, вагину, влагалище, или, как вариант, влагалишшо, девочку) . Особенно он любил подержаться за сладкие, укромные женские места, когда никто не видит. Медсестрам нравился Гена. Красивый такой, элегантный, высокий. Прямо как Крымский мост. И еще он умел так интеллигентно за попу взять, или за груди белые. Впрочем, в стажерки больницы попадали и негритянки, и азиатки. Так что груди бывали не только белые, но и черные, и желтые. И попы тоже, соответственно. А уж 3. 14зды какие разнообразные! Бритые под ноль, стриженые, поросшие мягкой шерсткой, жесткой шерстью, заросшие буйной растительностью. Восточноевропейские, кавказские, немецкие, южнорусские, шотландские. Или это уже собаки - овчарки, а вовсе не 3. 14зды? Откуда в нашей больнице шотландские и немецкие монды? Или, правильнее, манды? Скорее, у нас в больнице есть азиатские и негритянские, русские, украинские, белорусские, еврейские и, даже, кажется две таджикские peace-ды. Гена так щупать умел все медсестринские выпуклости (и впуклости тоже!) , как будто извинялся. Мол, нет у меня другого выхода, а у Вас такие сладкие местечки, что рука сама тянется погладить, приласкать, потрепать, ущипнуть, бля! А потом уже сунуть Вам, мадам, в какое-нить отверстиё болт (ваньку-встаньку, ваучер, двадцать первый палец, достоинство, елду, елдак, елдык, конец, мальчика) .
     Анекдот.
     "Доктор пациентке: Раздевайтесь.
     Пациентка: Я стесняюсь, доктор.
     Доктор: Я профессиональный врач. Мне нет никакого дела до Вашего горячего, пышного, сладкого тела:"
     Гена говорил обычно что-то незначительное, всякую ерунду, но горячие, пышные и сладкие тела, и все их дела, обычно скрытые трусами, бюстгальтерами, брючками, юбками, кофтами и прочей одеждой, таяли в его опытных руках. Девушки, сопротивляясь только для вида, освобождались от бельишка и подставляли: Только фамилия у нашего героя подкачала. Сами понимаете, как эту фамилию произносили. Зато Геша был полным тезкой (по фамилии, и по имени) , с героем фильма "Бриллиантовая рука". Да мало ли какие имена и фамилии бывают! Знавал я почтенного человека по имени Иов Абрамович. Юные девушки в отделе звали его, разумеется, Ёб Абрамыч.
     Так вот, наступал праздник 8 Марта, и на дежурстве Гена остался как раз в ночь этого радостного праздника с многоопытной Зоей (по кличке Зая) и новенькой Соней (по кличке Целлофан) . То есть, подозревали, судя по кличке, что она целка! Это в медицинском учреждении! Стыд и позор! Весь персонал отделения проктологии (где трудился наш герой) поставил перед Геной, как перед молодым, подающим надежды специалистом, задачу: лишить Целлофан ненужных для современной девушки иллюзий. А Зая, как полномочный представитель трудового коллектива, должна была засвидетельствовать сам факт лишения... Кстати, о названии отделения. Вы знаете, дорогие читатели, что обычно врача-специалиста в народе называют привычнее, по-русски. Например, офтальмолога называют глазником, отоларинголога - ушником (именно так, а не горловиком, или носовиком) . Гинеколога, сами понимаете, называют гинекологом, хотя следовало бы по логике ###дюком. Проктолог, ясен пень, это - жопник (не попник, или задовик, или ягодист, а именно жопник!) . Таким образом, проктологическая больница называется жопной, а проктологическое отделение, в свою очередь, жопным. Но не подумайте, что врачи и медсестры, учитывая свою специализацию, любят только анальный секс! Они, как все нормальные дорогие (и не слишком) россияне любят и традиционный секс, и оральный, и анальный, и в подмышку, и в ладошку, и в подколенный сгиб!
     Когда настал вечер, медбрат остался наедине со своими милыми сердцу медсестричками. Пациенты не в счет. Ну их нах: , то есть, учитывая специализацию отделения, ну их в жопу! Гена залез к каждой из подружек под халаты и, к своему глубокому возмущению, обнаружил, что они все еще, несмотря на сгустившиеся за окном сумерки, в трусах!
     - Вот что, девки! Бог вам судья. Вы можете носить маски для защиты от нового гриппа, но трусики - это уж слишком. Идем в перевязочную, я сам с вас исподнее сниму. Не замерзнете, сейчас даже в коридорах тепло.
     Девушки охотно покорились. По правде сказать, в больнице, действительно, было на редкость жарко, так что интимные места дам начали преть в штанишках (Прошу прощения, дорогие читатели! Если вы, читая этот текст, принимаете пищу, то не обращайте внимания на мелкие подробности) . Это было ни к чему, так как peace - ды могли потерять товарный вид. Гена снял с обеих трусы и бюстгальтеры (больше под халатами все равно ничего не было) , сложил их в пакет и оставил в перевязочной. Застегнув халатики, девчонки пошли обходить палаты. Гена - с ними. Решили сделать, кому нужно, уколы, поставить клизмы, проконтролировать прием лекарств, предложить измерить температуру, давление. Конечно, среди ночи могли обратиться, но это редко бывало. Так что, хоть и говорилось, что в жопу пациентов, но не совсем. Нажалуются еще, падлы!
     Все процедуры заняли часа полтора. Потом "развратники" попили чаю. Гена отнес ширму, заготовленную именно для таких целей, в перевязочную, и вернулся за подружками.
     - Идемте, я там две кушетки поставил, для каждой из вас, отгородил их от двери ширмой. Дверь закрывать нельзя. Вдруг кому-нибудь плохо сделается, начнут по коридору нас искать: За запертой дверью можем не услышать. Конечно, прерываться в сексе не по кайфу, но придется, если что. Пошли, красавицы?
     Целлофан заерзала:
     - Идите вы вперед. Начинайте. А я сейчас приду, только пописаю, подмоюсь и приду.
     - Можешь даже покакать. Только сильно не увлекайся.
     - И подмывайся тщательно.
     Хихикая, Зая и Гена пошли в перевязочную. Свет не включили, так как было полнолуние, а шторы на окнах оставались раздвинутыми. Гена с выражением произнес:
     - Хочу, чтобы ты светила мне всю ночь, как эта луна. А ноги твои пусть будут ночь напролет раздвинутыми, как эти шторы.
     - Всю ночь не могу. Тебе нужно еще Целлофан отцеллофанить как следует. И потом, с раздвинутыми ногами всю ночь тяжело!
     - Откуда знаешь, подруга?
     - На практике убедилась. Было дело. Всю ночь мне раздвигали. Даже, можно сказать, не давали сдвигать.
     Гена расстегнул свой халат, снял брюки и трусы, марлевую повязку со своей физиономии, затем снял халат и повязку с Заи. Кушетки уже были застелены простынями. Мужчина уложил девушку навзничь на кушетку, придвинутую к окну, раздвинул ее ноги, и впился в девичий бутон долгим поцелуем. Зая стонала и ерзала в истоме по кушетке. Когда она получила первый за долгую ночь оргазм, Гена поставил ее спиной к себе, коленками на кушетку так, что руками Зая держалась за подоконник. Он начал пальцами одной руки ласкать ее промежность, окуная указательный в жаркое, влажное лоно. Другая рука принялась оглаживать груди девушки. Зая, носившая очки, попросила:
     - Сними с меня стекла. Что-то я от ожидания секса завелась быстро, а теперь вся вспотела почему-то, даже очки с носа соскальзывают. Фу, наверно противно потную женщину тискать?
     - Откуда тебе знать, дэвушка, что ощущает самец, когда пальцами влезает в потную киску к потной самке? Может, у него только шишка крепнет? Дай палец глубже засунуть!
     В это время скрипнула дверь в перевязочную, заглушая стоны Заи, возбудившейся от такого диалога.
     - Эй, где вы тут?
     - Целлофан, это ты? Иди к дальнему от двери окну. Мы за ширмой.
     В это время Гена, перестав ласкать грудь Заи, хотел слегка сдвинуть ширму. Другой рукой он снимал очки с партнерши, чтобы положить их на подоконник. Ширма грохнулась об пол, а металлическая оправа и стекла, или, проще говоря, очки, бывшие в руках Гены, зловеще, как говорится, блеснули в свете луны. Впечатлительной Целлофан почудилось, что мужчина занес булатную сталь над голой, беззащитной девушкой, тело которой в предсмертном ужасе корчится на кушетке. Девушка испуганно вскрикнула:


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: