 |
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Миленхирим опустился ногами на пол Вадика комнаты и пошел к его маме, которая копошилась как раз на кухне. На кухонных часах было десять. Мама показала ему на еду, стоящую на столе и то, что он опоздал в школу. Она была не очень довольна лентяем сыном и ворчала на него. Она не стала его сегодня будить. - "Вот и прекрасно" - подумал Миленхирим - "Это еще хорошо, что так получилось. А если бы она его застала висящим под потолком во сне". Он даже не стал об этом долго сейчас думать. Надо было думать о предстоящем деле, деле которое не получилось вчера. Ему надо было подкатить к Алине и подобраться поближе через нее к своему младшему брату Элоиму. Вчера это оказалось не возможным. Алина была до позднего времени на даче с родителями. Но вот сейчас надо было попробовать. Весь день впереди. | | |
| |
|
| |
| | Ты понимаешь вообще что мне нельзя так идти по улице и стоять так в офисе, неясно? Лена в момент разговора автоматически отвела руки от тела и открыла свои прелести. Поняв свою ошибку она тут же прикрылась снова. Повернувшись спиной она вскоре поняла что мало что поменяла в свою пользу так как теперь смотрят на ее задницу. Вскоре Лене пришлось пойти на определенные условия чтоб ей вернули одежду. Вначале ей приказали одеть на себя чулки и туфли на шпильках. После чего танцевать приватный танец. Как могла она виляла бедрами и талией при этом смущаясь и видя что ее снимают на телефон. Дальше ей сказали что присела на корточки, раздвинула свои ноги и положила ладони на колени. Нет, прошу не снимайте меня. Но ее слова были бесполезны. Дальше ей на шею одели поводок и приказали ей встать на четвереньки как собаке. | | |
| |
|
| |
| | Сексуальная жизнь Шолпан Дамировны была нерегулярной. Первый раз она лишилась девственности довольно поздно, в двадцать пять лет. Ее первым мужчиной был крупный и влиятельный чиновник, который очаровал Шолпан свом галантным отношением к даме. | | |
| |
|
Рассказ №11583
Название:
Автор:
Категории: , ,
Dата опубликования: Понедельник, 02/11/2026
Прочитано раз: 90075 (за неделю: 50)
Рейтинг: 71% (за неделю: 0%)
Цитата: "Я закричала от боли. Она будто меня разрывает. Моя родная сестра лишила меня девственности. Я увидела на ее пальцах свою кровь. Она продолжала это делать и через какое-то время мне это стало нравиться. Я получала большое удовольствие. Я громко дышала, стонала и иногда кричала. Чувствую, что у меня что-то самостоятельно пытается сдержаться чуть ниже живота. Она вынула пальцы и начала облизывать мою киску. Это уже что-то другое. Что-то более приятное. Ее теплый и скользкий язык проникал глубже. Снова это ощущение ниже живота, и оно уже не выдерживает. Я бы свернулась в клубок, если бы она не привязала мои руки. С моими громкими криками я почувствовала взрыв ощущений...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Однажды в летние каникулы мы с сестрой поехали на природу. Остановились мы далеко от своего дома. Вид из машины был прекрасным. С правой стороны от дороги находится озеро, а с левой - зеленое поле, далее живой лес. Людей нигде не видно и не слышно. Рита повернула ключ, вынула и сказала:
-Приехали! Пошли?
Я открыла дверь, наступила обеими ногами на землю, вышла.
-Как тут красиво! - восхитилась я.
-Конечно! Тут почти никто не останавливается. Вот тут я люблю почувствовать себя свободной. Тут никого нет. Расслабься!
-Я боюсь глупо показаться...
-Перед кем? - перебила меня, - Лина, тебе нужно снять напряжение.
-Трудно как-то. Мы далеко от дома...
-Когда ты последний раз была на природе? Тут свежий воздух, прекрасная погода, отдых и никто нам не помешает его испортить. Что-то ты немного смущена. - Говорит она, провожая до середины зеленого поля, - Сейчас я тебе помогу. Крикни изо всех сил слово "Свобода"!
-Ну я не могу... - ответила я тихо, боясь, что кто-нибудь услышит.
-Да что ж ты такая стеснительная? Тебе трудно крикнуть? Давай!
-Сво-обо-ода-а! - сказала я немного громче обычного голоса.
-Ну что это такое? Ну ка давай громче!
-Сво-обо-ода-а! - повторила я нормальным криком.
-Громче!
-Сво-обо-ода-а! - на этот раз изо всех сил.
-Ух ты! Гляди ка, кто-то чувствует свободу лучше нас. - сказала она, указывая на птицу в небе.
-Природа нас, вижу, перехитрила.
-Ну ничего! - махнула она, подходя к озеру, - Нырнем?
Я ей кивнула. Затем мы начали раздеваться. Я закончила на купальнике, а она сняла буквально все, даже трусики, показывая свои небольшие розовые сосочки и бритый, гладкий лобок интимного места.
-Что ты делаешь? - удивилась я.
-А что? Во-первых никто не видит, во-вторых нужно чувствовать не только все, но и всем. Не стесняйся! Снимай все!
Я огляделась по сторонам, затем нерешительно расстегнула лифчик, но не сняла.
-Ну чего ты боишься? Давай уже!
Я медленно и полностью обнажила свою грудь.
-Вот! - сказала она, - Теперь трусики!
-Я не могу.
Сделав паузу, смотря мне в глаза, она сказала:
-Поехали домой?
-Ладно, щас сниму.
Я опять огляделась и нерешительно сняла свою последнюю одежду, выставляя на показ свою волосатую киску. Она мне улыбнулась и аплодировала.
-А в воде никого нет? Я имею ввиду медузы или пираньи...
-Никого, я тут уже раз тридцать была.
Она нырнула в озеро и сказала мне "Догонишь?". Я прыгнула вслед за ней и мы начали играть в салки в озере.
Наигравшись, мы вышли на берег. Рита из багажника достала разные полотенца, одну расстелила на траве. Мы сели, на него, и продолжали беседу:
-Ну как? Не жалеешь, что поехала? - спросила моя сестра.
-Не жалею!
-Смотри, какие тут пейзажи! - сказала она, затем встала, направилась к машине и взяла фотоаппарат. Сфотографировала все прелести природы, затем спросила у меня, - Давай я тебя пофотографирую?
-Подожди, я оденусь сначала!
Потом я начала позировать перед фотоаппаратом в лифчике, в трусиках и в юбке. Затем мы пошли в лес и продолжили фотосессию.
-А давай я тебя сфотографирую привязанную к деревьям?
Я долго думала и согласилась - Хорошо, но комаров будешь Ты с меня снимать!
-Тогда подожди тут! - она ушла к машине за веревкой. Вернулась и привязала за запястья к разным деревьям. Кисти мои были на уровне немного выше головы. Она меня сфотографировала с нескольких ракурсов, затем аппарат положила в сумку, подошла к дереву за мной, оторвала веточку.
-Что ты собираешься сделать? - спросила я с опаской.
-Я так подумала, ты сама сбросила с себя напряжение, а твое тело тоже просит. Ну посмотри сама: твое тело почти ничто не трогает, оно запылилось. Требует особого внимания, то есть острых ощущений, на нашем языке.
-Не надо!
-Почему? Твоему телу будет приятно от боли. А если сосредоточишься, то поймешь, что тебе будет приятно от удовольствия твоему телу.
-Не хочу! - сказала я со слезами подавленным голосом.
-Ну что ты плачешь? Я же не сильно! Ну хорошо, я это отложу. Успокойся и осознай, что тебе этого хочется. Ну представь, что ты что-то очень жаждишь, а тебе это постоянно запрещают. То же самое: тебе жалко смотреть на нашу кошку, когда она просит колбасу, а ее за это ругают? Я один раз видела, как ты с ней делишься, значит ты сможешь сделать своему телу такой же подарок.
Я начала успокаиваться, задумавшись над каждым ее словом. Она внезапно слабо ударила веткой по моей спине.
-Ай! Я еще не готова! - вскрикнула я.
-Извини! Там комар сидел. - оправдалась она и начала гладить рукой по моей спине, - Твоя плоть уже проснулась и горит от ожидания следующего удара.
-Сейчас, подожди!
-Сделай телу подарок! Тебе будет приятно.
-Ладно, можешь продолжать.
Она убрала руку с моей спины, чуть отошла и ударила меня еще раз. Я испытываю это необычное ощущение. Еще один удар и я стала воспринимать это как секс для плоти. Она била меня раз за разом, сильнее и сильнее. После неизвестного количества я начала просить:
-Хватит!
-Ну еще десять ударов осталось! Потерпи чуть-чуть!
Она продолжила. На четвертом оставшимся ударе, мне стало казаться, что я больше не смогу. На восьмом ударе, кажется, что это выше моих сил. Еще через последние два удара, я успокоилась. Она перестала и погладила меня по спине ладонью.
-Ты когда-нибудь занималась сексом? - вдруг спросила она.
-Нет.
-А целовалась?
-Нет.
-Могу научить!
-Ты что, серьезно?
-Конечно, пока нас никто не видит.
С одной стороны с девушкой это делать не приятно, но с другой стороны, она - мой близкий человек, более того, она - моя родная сестра. И нас никто не видит, и я в конце-концов смогу попробовать это впервые.
-Хорошо, я не против!
Она обошла меня, встав спереди, приблизилась к лицу, положила ладони по бокам моей головы и, не спеша, меня поцеловала, врываясь своим языком и играясь с моим. Такого я никогда не испытывала. Оторвавшись губами, она опустилась ниже, расстегнула юбку, сняла, затем сняла трусики и лифчик. Руками она потрогала мою обнаженную грудь. Это меня возбуждает. Я начала тихо постанывать. Она пощипала за соски, облизала их, затем рукой она прикоснулась к моим волоскам на лобке и стала доставлять удовольствие, от чего я вздрогнула и громче начала стонать.
-Не сдерживай эмоции! - сказала она, вводя внутрь три пальца.
Я закричала от боли. Она будто меня разрывает. Моя родная сестра лишила меня девственности. Я увидела на ее пальцах свою кровь. Она продолжала это делать и через какое-то время мне это стало нравиться. Я получала большое удовольствие. Я громко дышала, стонала и иногда кричала. Чувствую, что у меня что-то самостоятельно пытается сдержаться чуть ниже живота. Она вынула пальцы и начала облизывать мою киску. Это уже что-то другое. Что-то более приятное. Ее теплый и скользкий язык проникал глубже. Снова это ощущение ниже живота, и оно уже не выдерживает. Я бы свернулась в клубок, если бы она не привязала мои руки. С моими громкими криками я почувствовала взрыв ощущений.
Стало холодать и у меня волоски на коже встали дыбом. В месте с этим у меня резче защипало спину.
-Кажется дождь сейчас начнется. - определила она.
-Развязывай уже меня!
Она меня отпустила, потом мы быстро взялись собирать вещи и оставили в машине.
-Давай голышом потанцуем под дождем? - возникла у нее идея.
-Медляк? - пошутила я, улыбаясь на сестру.
-А давай даже и медляк! - согласилась она, смотря мне в глаза и, слегка, улыбаясь.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
