 |
| |
| | Орган, покрасневший от постоянного трения, выскакивает из распухшей щелки моей женушки и начинает изрыгать белые капли на ее живот и лобок. Я сразу же прилегаю к телу моей девочки и начинаю лизать солоноватую жидкость вокруг ее пупочка и на ее подбритом лобке. Потом, набрав рот семени, выпускаю его на ее грудочки, так что они блестят при свете ламп, одну потом другую. Яночка старательно размазывает вязкую жидкость по всей площади своих дыночек | | |
| |
|
| |
| | Рита пришла завернутая в большое белое полотенце до подмышек. Стараясь не глядеть на меня, скользнула под одеяло в том же полотенце, отодвинулась на самый краешек кровати. Я выключил свет и направился принять перед сном душ. Свет в санузле был чересчур яркий, и когда я вышел из душа, рассмотреть чтонибудь в номере было невозможно. Наугад я кровати, улегся подальше от Риты, закинул руки за голову. Негромкий шум ночного город проникал сквозь закрытое окно, убаюкивал, но заснуть сразу не получилось. На расстоянии вытянутой руки лежала женщина. Возможно, она уже спала. Хотя, скорее всего, вряд ли. Очень хотелось проверить это, но я удерживал себя. | | |
| |
|
| |
| | Так продолжалось минут пять-семь, девочка почти без сил стояла опустив голову упершись руками борт и только постанывать стала чаще и протяжнее. Еще минуты через две она стонала уже в голос и ее стоны раздавались почти при каждом движении мужика. Второй в это время дрочил свой член стоя на верху, перед ее лицом, наконец он не выдержал и спустился к ним в воду. Мне было видно что девочка не протянет больше двух минут такого напора она и так уже не понимала что происходит и была словно кукла на огромном члене этого мерзавца, он это тоже почувствовал, и отпустив сел на бортик притянув ее за голову просто вставил ей в рот свой лоснящийся инструмент которым еще секунду назад раздирал ее изнутри. Второй заняв его место быстро вошел сзади, и держа ей одну ногу, гораздо более сильными и быстрыми толчками стал драть. Так прошла всего минута, не больше, и наконец раздался протяжный стон переходящий в мычание, бедняжка кончила, она кончала очень долго и страстно содрогаясь всем телом, при этом ее мучители не отпускали ее ни на секунду, продолжая наращивать темп и в тот момент когда она почти перестала конвульсировать, кончил с довольным рыком молодой, он вдернул свой член и размазал сперму по спине девушки, второй освободил ей рот, спустился в воду и взяв на руки повернул к себе лицом, она даже не могла сопротивляться, разведя ей ноги он вошел в нее и стал сильно с долгими задержками внутри таранить ее, при этом он не забывал свободной рукой ласкать ей клитор. | | |
| |
|
| |
| | Я, пребывая в легком замешательстве, не знал что ей на это ответить, ведь если мы пойдем на этот пляж, мой член будет смотреть головкой прямо на солнце, а быть вот в таком состоянии перед кучей незнакомых людей было бы весьма пикантно. Но, в то же время, я представил, как передо мной Анютка снимает с себя последнюю деталь одежды, и чаша весов моего сомнения окончательно склонилась в пользу "идти". | | |
| |
|
Рассказ №11671 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 19/05/2010
Прочитано раз: 28952 (за неделю: 19)
Рейтинг: 87% (за неделю: 0%)
Цитата: "Но я действительно оставался на полустанке. Там со мной были мой Петя, мои дети. Я не хотел их бросать и улетать куда-то вперед, в светлое компьютерное будущее...."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Ее отца Юру Кима мы знали только по фотографиям. Это был сухощавый мужчина лет 40, у которого в Южно-Сахалинске жила своя семья - жена и двое детей. Он с той женой тоже развелся. Была у нас и одна фотография той семьи - возле дома-развалюхи стояла некрасивая женщина в сапогах с двумя подростками. В кого уродилась неземной красавицей Марина Ким, для нас так и осталось загадкой. Видимо, кто-то из ее корейских предков все-таки относился к царской династии.
Когда же Юля еще только принимала решение оставить девочку у меня, я ей мягко сказал:
- Юля, девочке нужна материнская забота.
- Бог мой, - с раздражением ответила Юля, - материнская забота, материнская забота! Я оставляю ее, между прочим, не на улице, а своим родителям!
- Но они - твои родители, - возразил я, - у Марины же должны быть свои родители.
- Бабушка и дедушка - тоже родители.
Юля была растеряна тем, что я вмешиваюсь в ее личную жизнь. И расстроена.
- В конце концов, я хочу, чтобы моя дочь росла с братьями! Чтобы она знала, что у нее есть братья! Они будут за нее заступаться! Они все должны знать друг друга! Я, конечно, могу взять ее в Токио, но придется нанимать няню, она будет расти в чужих руках: Тут - все свои! Тут русский язык! Английский от нее не уйдет!
Так Марина осталась с нами. Зиму мы с ней прожили все-таки в Синеглазке. Там было хотя бы место для третьей кроватки. Потом время от времени переезжали на чердак завода. Но следующие зимы проводили опять в Синеглазке. С газом и водой там было можно жить. Валентине Даниловне уже было не нужно привозить стираные и отглаженные пеленки. Все это мы с Петей и с ребятами делали сами дома. И до школы было рукой подать: вышли со двора и на другой стороне улицы - школа.
К тому времени у нас уже были машины: Юля поставила нам по "Нисану". У Пети был синий, у меня серый.
Связь между всеми нами стала гораздо проще.
В то время подержанные японские машины заполнили весь Дальний Восток - наша семья была, конечно, из первых, у кого появились такие машины. Они казались вечными. И действительно, мой "Нисан" со мной до сих пор. Он выдерживает бездорожье, проходит через Петропавловские снежные заносы. Мне с ним ничего не страшно. Благодаря нему я не оставил работу на заводе: на "Нисане" мне до завода от Синеглазки десять минут езды. А на автобусе эта же дорога занимает почти час.
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать из этой серии:»
Читать также:»
»
»
»
|
